Совместитель

В офисе страховой было пусто, за исключением двух сотрудников - девушки и парня. Девушка наряжала малюсенькую ёлочку, установленную на стойке для посетителей, развешивая на неё с помощью разноцветных канцелярских скрепок такие же малюсенькие конфетки из ближайшей вазочки, а парень сидел рядом в кресле, положив ногу на ногу, и залипал в телефоне. При виде Чонгука и Тэхёна оба подскочили и начали кланяться с извинениями. Тэхён приготовился переключить себя в режим последней сволочи и биться за Чонгука и за его право получить положенную долю сервисных услуг, но оказалось, что Чонгука-то эти двое как раз и ждут, только ради него тут сидят и очень рады, что он наконец-то прибыл. Внешний вид Чонгука страховщиков не смутил, и Тэхён решил, что они хоть и совсем юные, моложе Чонгука, но уже всякого тут насмотрелись. Бумаги все были готовы. Дело разрешилось неожиданно простым образом. Чонгук, конечно, потерял управление и выехал на встречную, но таксист был вообще в состоянии алкогольного опьянения (об этом имелось официальное заключение), и хотя ехал строго прямо и по нужной полосе, скорость серьёзно превышал, имел ранее неприятности с полицией по поводу опасного вождения, а частная компания, которой принадлежала машина, вообще находилась на финальной стадии слияния с другой компанией, гораздо более крупной, и всем там на всё было наплевать, лишь бы не было скандала. Так что страховщики Чонгука слегка надавили на страховщиков таксиста, и Чонгук вышел из переделки без фатальных финансовых последствий для себя и без исков к возмещению ущерба. Вторая сторона обязалась выплатить издержки полностью. К сожалению, старенькая машина Чонгука восстановлению не подлежала, но страховка покрывала основные расходы. На то, чтобы всё это обсудить с Чонгуком, у страховщиков ушло около часа, и в половине пятого вечера Чонгук и Тэхён со спокойной душой покинули офис страховой компании и снова сели в машину Тэхёна. Ещё через полчаса они были на территории общежития университета. Лифта в общежитии не было. Чонгук проживал на третьем этаже, но ходить по лестнице ему было тяжело даже на такую высоту, так что Тэхён предложил свои услуги по сбору вещей. Чонгук отказался наотрез. Тэхён предложил довести его до комнаты, помогая на лестнице. Чонгук и тут отказался. - Я... пока не готов вас представить кому-либо, Тэхён-ним, - произнёс Чонгук, опустив глаза и глядя на свои руки, беспокойно теребящие подол куртки. - Если можно, давайте с этим немного подождём. А переоденусь я быстро, не беспокойтесь. Тэхён против своего обыкновения не стал на него давить. Чонгук выбрался из машины и неспешным размеренным шагом пошёл к общежитию, а Тэхён остался в машине, наблюдая, как он удаляется, слегка прихрамывая и опираясь на свою невзрачную трость. Вернулся Чонгук быстрее, чем Тэхён мог предполагать, учитывая его ограниченную подвижность. Он опять был весь в чёрном, и опять с рюкзаком, но одежда на нём была чистая. Когда Чонгук сел в машину и захлопнул за собой дверь, Тэхёну показалось, что он чувствует лёгкий приятный аромат. Этот запах Тэхён узнал. Гель для душа. За то короткое время, что был в общежитии, Чонгук умудрился принять душ. Сердце у Тэхёна забилось сильнее. Захотелось наклониться к Чонгуку и вдохнуть запах его кожи, смешаный со свежим сладким ароматом геля. - Когда ты только всё успел? - спросил Тэхён, заводя двигатель. - У меня все вещи на своих местах, а повязку я сменил быстро, - ответил Чонгук. - Основное время ушло на то, чтобы добраться от машины до комнаты и обратно. Тэхён кивнул вместо ответа. Они выехали с парковки, и Тэхён направил машину по маршруту в сторону своего жилого комплекса. Было уже темно, если только можно назвать темнотой вечно залитые искусственным светом городские улицы. Молчание затянулось, Тэхён чувствовал это, но никак не мог придумать тему для разговора: в голову лезло или что-то совсем глупое, вроде "Проезжаем шестой по счёту перекрёсток", или что-то интимно-пошлое и приземлённое из серии "Ты хочешь сверху или снизу?" Чонгук, наверное, тоже испытывал неловкость по поводу повисшей в машине тишины. Тэхён видел боковым зрением, как он время от времени меняет позу, устраиваясь на сидении поудобнее, а в какой-то момент Чонгук слегка расстегнул куртку, и до Тэхёна снова долетел лёгкий запах геля. - Ты принял душ, - сказал Тэхён прежде, чем сумел сообразить, что это тоже такое - чересчур интимное для нейтрального разговора между людьми, которые до конца ещё не понимают, что теперь для них допустимо, а что пока запретно. Но обратно сорвавшиеся с губ слова было уже не забрать. Чонгук несколько секунд молчал, прежде чем ответить, а затем пояснил (судя по тону, заметно стесняясь при этом): - Неудобно было подниматься по лестнице, так что я часть пути по сути прыгал вверх на одной ноге. Довольно напряжно. Принял наскоро душ, потому что весь взмок. Тэхён покосился на него и увидел, что щёки у Чонгука опять заметно порозовели. Куда делся тот спокойный и уверенный в себе юноша, который осенью пришёл к нему на собеседование, Тэхён не понимал. И не знал, как ему начать думать, в какую сторону, чтобы в этом разобраться. Поэтому Тэхён решил пока идти по пути наименьшего сопротивления, не копать слишком глубоко, по сути не зная ничего о Чонгуке, и сосредоточиться только на его словах. Конечно, Чонгук был в дУше вовсе не по той причине, которую озвучил, и это Тэхён прекрасно чувствовал. Чонгук думал, что у них с Тэхёном вероятно что-то будет, причём в самое ближайшее время, и хотел предстать перед Тэхёном в лучшем виде. И сейчас, когда Чонгук придумал эту вполне невинную полуправду - полу-ложь (наверное, просто на всякий случай, потому что не был ни в чём уверен и не хотел обозначать своей готовности к интиму), Тэхён захотел его ещё сильнее, чем накануне. Захотел Чонгука себе. И делать с ним всё, что ты делаешь с тем, кто полностью твой. Твой личный. А то, что Чонгук был сейчас совсем не тот, каким Тэхён наблюдал его на собеседовании и всё время вплоть до завершения первого проекта, только усугубляло ситуацию: Тэхёну казалось, что теперь Чонгук лишился своей сверкающей безупречной брони и остался перед Тэхёном таким, каким был на самом деле - чувствительным, ранимым, откровенным... настоящим. - Ты хочешь там... не знаю... праздничный стол какой-нибудь? - спросил Тэхён так буднично, словно в голове у него не крутился клубок мыслей, почти бессвязных и в то же время связанных одним-единственным понятием, имя которому Чонгук. Тэхён чувствовал, что надо сменить тему и убрать возникшее напряжение, и вот наконец будто сама собой появилась тема достаточно нейтрально-бытовая, вокруг которой можно было сосредоточить разговор. А что ещё важнее, им действительно следовало подумать, как праздновать этот чёртов Ещё Один Новый Бесполезный Год. В холодильнике у Тэхёна было не так чтобы очень набито. Скорее, там было довольно пусто и грустно. И алкоголь у него в домашнем баре был чисто мужской, без всякого шампанского и прочей лабуды. - Ну, может только лёгкие закуски какие-нибудь, - сказал Чонгук. - А в плане выпить - это я не особо люблю. Как хотите. Хочу только тебя, и прямо здесь, хотел сказать Тэхён, но вместо этого произнёс: - У меня в двух шагах от жилого комплекса есть приличный супермаркет, купим там что-нибудь. А из алкогольных напитков у меня есть мартини. Нормально? - Да, Тэхён-ним, вполне, - ответил Чонгук. - Ты так и будешь называть меня на "вы"? - спросил Тэхён и поймал себя на том, что тон у него снова такой - начальственный. Мерзкий. Захотелось дать себе по зубам. Украдкой Тэхён посмотрел на Чонгука, чтобы понять его реакцию. Чонгук то ли не заметил этого требовательного, почти командного тона, то ли не обратил внимания, а может быть обратил, но посчитал это нормой: в конце концов, он же имеет дело с Тэхёном... Тэхёну захотелось врезать себе не только по зубам, но и в ухо. Тем временем Чонгук помялся, будто бы не решаясь дать на вопрос хоть какой-то внятный ответ. - У меня просто ощущение, что я тебя к чему-то принуждаю, - пояснил Тэхён, стараясь говорить как можно мягче и чувствуя, что мягкость даётся ему с трудом. - Пользуюсь своим служебным положением, чтобы пользоваться тобой. Он произнёс это и через секунду совершенно ясно понял, в чём дело: он не мог быть мягким, когда хотел чего-то. Или кого-то. Когда хотел, Тэхён был либо грубый, либо сумасшедший. Волна событий прошлой жизни, начиная с тех пор, как он себя помнил, пронеслась у Тэхёна перед глазами в точности так, как это по слухам бывает на краю гибели. Ужасная ясность сознания, когда ты вспоминаешь и понимаешь про себя всё. - Пользуетесь? - повторил его вопрос Чонгук, опять замолчал, а потом внезапно сказал, отворачиваясь и опуская голову: - А вдруг пользуетесь вовсе не вы? Вдруг это я сам хочу разок побыть в роли того, кто готов построить себе карьеру через постель? Мне говорили, что так удаётся достичь небывалых высот в бизнесе. Главное - отдаться правильному человеку. Слова Чонгука врезались в мозг точно разрывная пуля. Тэхён сам того не замечая ослабил давление на педаль газа. Машина начала замедлять ход. - Ты пошутил сейчас? - спросил Тэхён, переводя взгляд с дороги на Чонгука. - Что будете делать, если нет? - спросил Чонгук, поднял голову и посмотрел Тэхёну в глаза. Тэхён несколько секунд изучал его бесстрастное в этот момент лицо, затем отвернулся и стал смотреть на дорогу впереди. Почти километр они проехали в полном молчании. Потом ещё километр. И ещё. Тэхён думал одну-единственную фразу. Одну простую фразу. Думал её тем самым прояснившимся только что сознанием. Меня никогда ещё не предавали. Судьба оказалась жестока к Тэхёну, когда так внезапно и несправедливо отняла его первую настоящую любовь. Но сам брат не предавал Тэхёна. Огромный кусок души отделился и исчез навсегда, когда брат погиб. А когда появился Чонгук, внезапно оказалось, что сам того не замечая Тэхён успел вырастить новую душу. И он готов был отдать её Чонгуку насовсем. Меня никогда ещё не предавали. Как это - предательство? Померкли краски, звуки глуше... Ну, смейтесь! Шутка удалась: Я человеку отдал душу, А он её отбросил в грязь. - Скажи, что ты пошутил, - произнёс Тэхён глухим голосом. - Я должен знать, - ответил Чонгук почти так же глухо. - Я должен. Лента дороги уходила вперёд, сколько хватало глаз. Пустая дорога. Пустой город. Пустота. - Я люблю тебя, - сказал Тэхён наконец. Слова давались с большим трудом. - Если ты так со мной, я просто убью тебя. Я убью нас обоих в этой самой машине. Врежусь в бетонную стену на полном ходу. Уличные фонари по обеим сторонам дороги слились в две бесконечные сплошные светящиеся линии, и свет от них странно мерцал, не давая смотреть вперёд. Когда пальцы Чонгука прикоснулись к его щеке, Тэхён вздрогнул, но не повернул головы. Стрелка спидометра медленно ползла вверх. - Хочешь так? - спросил Тэхён, едва шевеля почти онемевшими губами и моргая, чтобы лучше видеть. - Мгновенно. Карьера больше будет не нужна, и деньги тоже. - У тебя лицо мокрое, - сказал Чонгук тихо. - Я чистил лук, - ответил Тэхён. - Тебя штрафанут за превышение, - сказал Чонгук. - Не успеют, - ответил Тэхён. - Убери руки. - В бетонную стену - это не то, о чём я думал, - голос Чонгука сейчас был почти лишён интонаций. - Я думал, что ты мог бы просто задушить меня. Я думал, ты задушишь меня сегодня ещё там, у себя в кабинете. Жаль, что ты отпустил. - Убери руки, - проговорил Тэхён едва слышно. - Может, я это и заслужил - в стену на полной скорости. Хотя они, те парни в моём городе, говорили, что я заслуживаю долго и мучительно гнить в какой-нибудь выгребной яме. Там мне самое место. Мне и таким, как я. Так что мгновенно и рядом с тобой - это благо. Как будто прощение свыше. - Чонгук... - Хотя бы я успел тебя поцеловать. Узнал, как это - когда ты целуешь. - Чонгук... - Я не помню момент столкновения с той машиной. Знаешь, что было, когда я очнулся, а кругом врачи? Я сразу понял, что попал в аварию, но не понял, что со мной. Мне стало так страшно... Я тогда подумал: всё дерьмо случилось именно тогда, когда у меня с тобой появился шанс, и теперь больше не получится этот шанс использовать... - Чонгук, пожалуйста... - Я не могу смотреть на дорогу, Тэ. Я буду смотреть на тебя до конца. Когда увидишь эту стену, скажи мне. Я должен успеть поцеловать тебя ещё хотя бы один раз. ------ Чонгук совершал резкие, какие-то отчаянные движения, словно сейчас с Тэхёном была не только первая, но и последняя его близость, и он боялся не успеть, боялся того, что Тэхён, может быть, сейчас передумает, или не выдержит напора до того, как Чонгук сможет получить разрядку, или просто скажет, что хватит, наигрались, продолжать бессмысленно... И вдруг Тэхён понял, о чём ему так мучительно напоминает эта ситуация. Понял, почему так легко дал Чонгуку овладеть собой и позволил делать с собой всё, на что Чонгук смог сейчас решиться, хотя Тэхён и представлял себе всё совершенно иначе, в мыслях всегда подавлял Чонгука, подминал под себя, доминировал, руководил - и вот вместо того, чтобы стать ведущим, стал ведомым... Это всё - то, что между ними происходило прямо сейчас, - словно бы повторяло события многолетней давности, когда брат его как-бы-девушки управлял всеми действиями Тэхёна, направлял их в нужное русло, исполняя при этом роль подчинённого. Брат никогда, никогда не любил анальный секс, но ради Тэхёна терпел, потому что Тэхёну это было нужно. Позволяя Тэхёну быть сверху, брат помогал ему научиться чувствовать собственное тело. Брат управлял, подчиняясь. Тогда, в то время, Тэхён не мог до конца понять, что происходит и как это так. Спустя годы, вспоминая об их близости, Тэхён думал, что брат просто из симпатии, из дружеского участия и той странноватой юношеской влюблённости, которую испытывал, пошёл у Тэхёна на поводу. Но сейчас, когда горячие руки Чонгука сжимали его торс с такой силой, когда их тела, уже влажные от выступившего пота, соприкасались друг с другом, когда Тэхён не слышал вокруг себя ничего, кроме глубоких непроизвольных стонов Чонгука и собственного тяжёлого дыхания, и даже эти звуки заглушал шум крови в ушах, - вот именно сейчас Тэхён вдруг понял, что всё вернулось, только в зеркальном отображении, и теперь он сам управляет, подчиняясь, и направляет, давая волю, и физическая боль, которой он давно уже не испытывал, потому что за всю историю отношений с университетским приятелем успел перепробовать всё и привыкнуть ко всему, - эта боль вдруг вернулась, но не как повод для страданий, а как напоминание, что всё, случившееся прежде, произошло не зря, что теперь очередь Тэхёна получать, отдавая; и как это на самом деле оказалось к месту и ко времени - отдавая, получать; и как это было нужно Чонгуку, и как это было нужно Тэхёну самому. В тот момент, когда Чонгук кончил с ещё более громким и протяжным стоном, прижался изо всех оставшихся сил к обнажённой спине Тэхёна, а затем скользнул одной рукой по животу Тэхёна вниз, к его сочащемуся смазкой напряжённому члену, одна единственная слезинка скатилась по щеке Тэхёна и упала на руку, которой он упирался в стол. Тэхён порывисто вздохнул и понял, что вздох этот больше похож на всхлип. - Что, Тэхён? - тут же спросил Чонгук на выдохе, мгновенно замерев и зарываясь лицом в волосы на затылке у Тэхёна. - Я сделал что-то не так? Я сделал тебе больно? В голосе Чонгука Тэхён явственно различал нотки испуга. Вторая слезинка выкатилась из уголка глаза, но не упала вниз, а стекла к носу, и затем по носогубной складке прямо в уголок приоткрытых губ. Свободной рукой Тэхён накрыл руку Чонгука, чуть заметно качнул головой и проговорил: - Всё хорошо, Гукки. Ты молодец. Ты сделал всё как надо, слышишь? Мы оба сделали всё правильно, и ты, и я. Затем Тэхён всхлипнул ещё раз, тихо-тихо, и добавил одними губами: - Теперь всё правильно.