Открой мне двери в храм, в свой Sanctum Sanctorum

Пусти меня к себе! Открой мне двери в храм, в свой Sanctum Sanctorum. Я хочу обрести новый мир... Текст песни Светланы Сургановой - Sanctum Sanctorum

Локи не просто был магом — он весь состоял из магии, он был ей пропитан, он был буквально ее порождением. Он пользовался ей также как дышал — естественно, не напрягаясь, совершенно не задумываясь. Стивену приходилось задумываться, производить в голове расчеты. Магия давалась ему легко, но не давалась ему «естественно». Этому абсолютно точно нельзя было научиться — Стивен и не пытался. Бог в Санктум Санкторум был один. И это не он. Локи у Стренджа должен, по гениальному замыслу, научиться быть человеком. Очевидно Санктум Санкторум для этой задачи подходил минимально. В жизни Стивена все было далеко нетипично и непросто — учиться обычной человеческой жизни следовало явно не здесь. Но больше некому было присмотреть за богом, умеющим колдовать. Только такой же маг был способен присмотреть за ним в полной мере. Впрочем, Стивен не воевал с Локи за Нью-Йорк и не испытывал к нему ярких негативных чувств. Но он был ему интересен. Очень интересен, если выражаться точнее. Безумно интересен. Локи бы, конечно, не взялся бы учить его магии — они пользовались ей слишком по-разному. Для Локи не были нужны старые книги, пасы руками, ему вообще ничего не нужно было просто для того, чтобы колдовать. Однажды Стрендж решился спросить у него обтекаемо, где бог этому всему научился. Он не ждал ответа, но трикстер с легкой полуулыбкой сказал: «Мать научила». От Тора он получит ответ, что мать была приемной для Локи. От него же он узнает, что она трагически погибла в битве с темными эльфами. Тот же Тор расскажет, что для Локи мать была вообще единственным авторитетом, пока не умерла. «Если он открыл тебе, кто его научил, то он очень расслаблен!» — заметил тогда громовержец, а Стивен очень удивился, почему так вышло. В Санктом Санкторум буквально все искрило магией. Видимо, Локи чувствовал себя в этом окружении настолько органично, что расслаблялся и забывался. Они не общались по душам, даже про магию, не заводили длинных разговоров. Бог иногда вежливо, иногда не очень, уточнял какие-то бытовые вопросы, но в большей степени старался не отсвечивать. От того же Тора он узнал, что для Локи это нетипично — его младший брат любит общение, любит, когда на него обращают внимание. Любит побольше восторгов и статуи, посвященные себе. Последнее, что кажется умел делать Стивен Стрендж, это уделять большое внимание кому-то. Но Локи был не человек — он был как новое магическое умение, которое хотелось раскрыть, препарировать. Понять. Локи нельзя было спутать с обычным человеком даже при огромном желании. Миссия сделать из бога-аса — землянина, кажется, проваливалась не успев и начаться. Впрочем Стивен Стрэндж этой задачи перед собой не ставил. Миссия каждый раз близилась к провалу, когда Локи по щелчку пальцев решал все свои бытовые вопросы: от готовки утреннего кофе до уборки в собственном шкафу. Он жил по одному просто принципу — если можешь что-то сделать с помощью магии, то зачем напрягаться. Целыми днями Локи бродил вокруг стеллажей, разглядывал книги, иногда с удовлетворением выбирал себе что-то и запирался на пару дней, пока не дочитывал. Стивен совсем не был уверен, что бог обмана способен найти в этих книгах хоть что либо для себя новое, но чувствовал некоторую гордость за наполненность свой библиотеки. Локи не был пленником — он мог спокойно выходить в город, но своей свободой он не пользовался. Однажды Стивен спросил у него, почему тот безвылазно сидит в четырех стенах, на что Локи с веселой полуухмылкой ответил: «меня совершенно не интересует ни Мидгард, ни простая жизнь в Мидгарде». Позже Стивену захотелось открыть Локи не как магическое таинственное существо, но как человека, если богов вообще можно было так называть. Хотя Тор был идеальным примером того, что они просто более живучи. Плюс минус на пять тысяч лет. Было бы интересно повоевать с Локи бок о бок, подумал Стрендж, когда на Санктум Санкторум напала какая-то очередная мелкая и противная дрянь. Бог помог разделаться с ней — играючи, с задором. Естественно! Стренджу было даже немного завидно, в той степени, в которой бы мог вообще завидовать Стивен. Локи легко управлялся с холодным оружием и его заигрывания с клинками казались не столько боем, сколько искусством. После быстрого решения нагрянувших проблем, Стивен учтиво поинтересовался, откуда умение пользоваться клинками. Локи, по доброму улыбаясь, ответил, что он научился этому самостоятельно. Локи не проявлял инициативу. Ни в чем. Видимо, Стивен его не очень интересовал — к его магическим способностям после того случая с падением во тьме он относился весьма скептично. Но и не нападал больше. Ничего не расспрашивал. Не интересовался. Тор к Локи приходил редко. Они быстро общались и расходились на еще пару недель. Зато Стивен стал разговаривать с Тором — с ним было проще общаться чем с Локи. Тот выстроил вокруг себя кокон недоступности и непознаваемости, что бесило-интриговало, но с богом грома было общаться в разы проще — Тор очень быстро очеловечился. Однажды Локи застал Стрэнджа за аккуратными расспросами о детстве. Конечно, совместном!Тор бы и не понял, что ему проводят что-то типа допроса с пристрастием, если бы Локи не отпустил ехидный комментарий. Стрэнджу могло бы стать стыдно, но он испытал лишь чувство подогревшегося интереса. «Может быть, мы перестанем сидеть по разным углам одного дома и заговорим?» — предложил Стивен, а бог обмана, видимо, наконец заскучавший в четырех стенах, согласился. И они действительно стали говорить друг с другом. Не про личное-душевное и прочее наболевшее. Про магию, конечно. Локи охотно бахвалился и рассказывал, что умеет делать. Стрэнджу отчего-то захотелось поделиться историей о потерянных возможностях в медицине. Локи даже состроил сострадательную гримасу — вряд ли он сильно ему сопереживал в действительности. По крайней мере, это было первым проявлением настоящей человечности от космического гостя впервые за пару месяцев взаимного молчания. Двери в Санктум Санкторум были всегда открыты — всегда Стивен был готовь помочь каждому, кто нуждался. Двери святая святых в душу и голову Локи, его гостя, были заперты наглухо. Туда никто не пробирался. Локи умел жить на публику. Очевидно, никто бы и не заподозрил никакого притворство, насколько искусно он владел языком и мог запросто заговорить зубы. Но не Стивену. Кажется, этот факт Локи не оскорблял, а только лишь воспалял в нем еще большее любопытство. Стивен практически сразу понял, что это случилось — когда Локи им заинтересовался. Надо сказать, практически сразу после того как они начали общаться. Он был снисходителен и всегда, тонко и совсем ненароком, отмечал, кто в их доме был настоящим магом — конечно, это был не Стрэндж. Он разговаривал с ним как с глупым ребенком, которому нужно было интересно рассказывать школьный предмет, и лениво делился с ним какими-то своими магическими секретами. Но очень аккуратно — явно не давал хотеть Стивену никакой форы. Однажды ради интереса они даже устроили что-то типа магической дуэли. Оба абсолютно не рассчитывали на настоящий поединок, лишь обменивались какими-то полузаклинаниями. Стивен вяло и небрежно, Локи легко и играючи. Локи было сложно разговорить, если только сам бог коварства не был настроен на общение. Если же диалог начинался, трикстер трещал без умолку — но он всегда был осторожен и не выдавал о себе ничего лишнего. Ни о себе, ни об Асгарде с Тором, ни, упаси Господь, тем более о магии. В какой-то момент это стало обязательной традицией — садиться друг напротив друга, тихо общаться. Локи всегда пил кофе, ему отчего-то особенно сильно полюбился этот земной напиток, а Стивен наблюдал за тем, как чашка изящно появлялась у него в руках. Он запомнил даже то, что бог пил американо с капелькой молока и с одной ложечкой сахара — однажды он застал то, как Локи сам варил его на кухне. Сославшись на адскую скуку и интерес к мидгардской кофемашине. Стивен верил ему. Они говорили всегда недолго, но содержательно. Не о мелочах. Не о погоде за окном. Без глупого пафоса и разглагольствования о смысле происходящего. Локи иногда говорил про Асгард, редко, когда начинались разговоры о науке — он всегда сравнивал то как «там» и как было «здесь». Естественно, «здесь» заведомо во всем проигрывало. Но Стивену нравилось слушать про Асгард — у Локи во время этих рассказов глаза сияли. Он иногда говорил про Тора, реже про мать и никогда про отца. Стрэндж не спрашивал про семью. В душу к богу он отчаянно ломиться не пытался. И явно бы сделать этого не смог. Совсем не хотел. Локи открыты были все души во Вселенной — прямо как двери в Санктум Санкторум он мог войти в голову к любому (как выяснил Стрендж: и в прямом, и в переносном смысле). Но Локи скрывал свою душу от всей Вселенной. И только Стивен был уверен, что ему удастся эту маленькую щелочку приоткрыть пошире. Он знал, что в кресле Локи всегда сидит закинув ногу на ногу. Что он пьет некрепкий американо. Что предпочитает создавать иллюзии, хотя владеет и боевой магией. Знает, что ему понравились «Звездные войны». Прекрасно в курсе, что из всех земных аппаратов ему более всего полюбилась именно кофемашина. Что с ним лучше не заводить разговор до 12 утра, пока он не проснется и не позавтракает. Стрэндж был в курсе, что Локи просто ненавидит американскую политику и обожает читать Чехова. Из этих маленьких кусочков выстраивался полноценный портрет, совсем неважно, что в нем не хватало фрагментов прошлого. Локи тоже привык, что рядом всегда есть Стивен Стрэндж. Что можно пользоваться его домом и огромной библиотекой, полусонным варить американо в кофемашине (так было гораздо проще проснуться), смотреть на то, как ровно и прямо Доктор Стрэндж сидел в кресле, как смешно ругался с плащом и как заваривал чай с истинным благородством в каждом движении, будто оттого, насколько изящно он положит заварку, зависит вся судьба человечества. Он совершенно не был заинтересован в его прошлом — но, кажется, проявлял определенную степень любопытства в настоящем. Еще одна душа, за которой было интересно наблюдать. И, кажется, им обоим было интереснее вместе пробовать жить нормально — без магии, даже если это сводилось лишь к завариванию чая или кофе. Поэтому, когда Тор предложил ему вернуться в новосозданный Асгард, он безусловно отказался. Там ведь не было вечно открытых дверей Санктум Санкторум. Во всех смыслах.