Трижды Цзин Юань приходил в камеру к Дань Фэну. Трижды Дань Фэн задавал один и тот же вопрос. И только дважды не получил ответ.

1. Каждому блондину, пришедшему в казино, полагается бесплатный коктейль. 2. У крупье нет лица, зато есть белые шелковые перчатки. 3. Твои воспоминания — главная ставка.

— Ты не понимаешь, — обиженно и тихо пробормотал Дань Фэн, кладя голову на плечо Инсина. — Мне так тяжело принять, что у нас всего сорок лет – для меня это просто один раз моргнуть. Мне сложно поверить, что у меня нет бесконечности впереди. — У тебя все ещё она есть. — Но у тебя её нет.

Он, рогатый паршивец, прекрасно знал, что служит кузнецу источником вдохновения, и пользовался этим с большим удовольствием – носил сделанные им наручи, надевал металлические кольца, просил пришить на парадные одежды затейливые пуговицы. Все в Лофу знали, чьи руки изготовили эти украшения. Все в квинтете понимали, почему эти руки делали украшения столь часто, и только для Дан Фэна.

Хэ Сюань и Хуа Чэн были единственными слизеринцами, которые остались в Хогвартсе на Рождество. Одному было некуда ехать, другому — не к кому. Идеальная парочка придурошных друзей без семьи. У них были только они сами, их подпольная лаборатория в туалете плаксы Миртл и плакат известного игрока в квиддич у Хуа Чэна над кроватью. Разговоры о Се Ляне были ежедневным ритуалом, потому Хэ Сюань считал этого самого спорстмена полноправным членом их небольшого слизеринского коллектива вечно злых на весь