Клыки и Когти

Я так и не смогла уснуть. И смысла не видела и, если честно, очень страшно. Единственным желанием было оказаться снова в людном месте – впервые за всю мою жизнь. Я ждала момента, когда смогу наконец-то встретиться с Мией и обо всём ей рассказать. Она, конечно, скорее всего посмеётся с того, что я изрядно паникую, где не нужно, но, увидев, что я очень серьёзна, вздохнёт и согласится помочь. Предположительно – будет ночевать со мной, а мне как раз это и нужно: чтобы кто-то был рядом и мог разбудить, если со мной будет что-то происходить. С этими мыслями, едва посветлело, я приняла душ, перекусила первым, что смогла достать из мини-холодильника, собрала вещи и пошла. Возможно, гораздо раньше нужного, но я просто уже не могла находиться в собственной комнате. На входе в университет, чётко перед главными воротами, стояли члены Отряда – проверяющие. Никто из студентов и сотрудников учебного заведения не могли попасть внутрь, не пройдя проверку. Она была очень быстрая, поэтому крупных очередей никогда не было, и после неё все имена и фамилии записывались в список посещения. Такая же ситуация, кстати, была и перед входом в кампус общежития. На выходе никто никого не трогал. Естественно, можно было бы обойти университет стороной и пробраться во внутрь по забору, однако это не имело смысла – другие из ячейки проверяющих ходят по аудиториям и сравнивают наличие и отсутствие тех или иных людей. И с ними, с членами Отряда, шутки очень плохи. Проберёшься внутрь незаметно и это обнаружится – будут вопросы, почему ты так сделал. Не потому ли, что нездоров? А если скажешь, что в шутку, хотел подразнить, тебе прилетит огромная взбучка во всех смыслах. Многие чудом отделывались только синяками и хромотой, чаще всего такие юмористы попадали в больницы с переломами. И в суд на Отряд не подашь – они имеют право даже убить, если посчитают кого-то потенциально опасным. Однако, это не значит, что им самим не может прилететь от их же начальства за самоволку или непрофессиональное поведения. Их муштруют очень-очень строго. Порой, их жаль больше чем тех, кому от них досталось. Я замерла в небольшой очереди, которая продвигалась достаточно быстро. Утро выдалось очень холодным, освежающим. Всё вокруг пахло землёй, в перемешку с опавшими листьями, и сосновыми иглами – запах моего университета. Мне он очень нравился. Вот и сейчас он прояснял сознание, и мне становилось легче. В какой-то момент я не удержалась и даже улыбнулась, переступая с ноги на ногу, и растирая ладонями плечи. Именно в этот момент мой взгляд настиг парня, стоявшего позади меня в очереди на вход, но немного правее, а не чётко за мной. И он смотрел на меня. Он был высокий, спортивного телосложения, которое он активно выставлял напоказ плотно прилегающей одеждой. Это показалось мне забавным. Светлые волосы были в каком-то таинственном беспорядке, без сомнения, созданным искусственным образом перед зеркалом. Глаза искристого зелёного цвета были со смеющимся прищуром, вглядывающиеся в мои очень пристально. Вздёрнутый к верху нос, окружённый россыпью еле заметных веснушек дополняли образ доброго, но игривого первого впечатления. На вид ему было что-то около двадцати, точно старше меня. И он молчал. Легко улыбался и молчал. Я смущённо перевела взгляд в сторону, в груди повис лёгкий жар, заставивший щёки слегка покраснеть. Вот ведь неловкая ситуация – улыбнуться, когда он смотрел. Наверное решит сейчас, что понравился мне. Однако взгляд его я ощущала так, будто кто-то нагло щекотал мне перьями шею, поэтому, не выдержав напряжения, я снова повернулась к нему. – Что? – грубовато задала я вопрос, вновь растирая плечи руками, потому что холод радостно цапал за каждую часть тела. – Ничего, – с каким-то странным весельем ответил парень и снова замолчал. Брови дёрнулись на встречу друг к другу, и я с явно выраженным недоумением на лице отвернулась. Как раз люди передо мной постепенно проходили на территорию университета, и до меня осталось всего два человека. – Почему ты так смотришь? Мы с тобой даже не знакомы, – бурчу я, повернув голову не до конца, лишь бы снова не встретиться с его взглядом. – Просто в такую рань редко можно увидеть кого-то, кроме сотрудников и преподавателей. – В этом он был прав, даже сейчас в очереди из студентов были только мы вдвоём. Все остальные, это уборщики, повара, администраторы и преподаватели. – А тем более тех, кто ещё и улыбается таким ранним и холодным утром. В его голосе нет ни намёка на флирт или заигрывание и я, с чувством облегчение, делаю шаг вперёд по очереди. Теперь до меня всего один человек. – Просто были некоторые неприятные мысли, а свежий воздух их развеял и стало легче, – я снова повернулась к парню, который в свою очередь поправлял рюкзак на плече. – А ты что делаешь таким ранним утром возле университета? В один миг его лицо приобрело выражение лёгкого негодования и неловкости одновременно. Он замялся, запустив руку в волосы и чуть их растормошив. – Наказание, – с лёгким смешком произнёс он. – Нагрубил преподавателю, который слишком субъективно отнёсся к моему проекту. – Утром? – удивилась я, поправляя волосы, которые от порыва ветра упали на лицо. – Покажи хоть одного человека, который хочет сидеть вечером после окончания учебного дня, и я не про студентов. Все хотят отдыхать. Поэтому, если студентов немного, наказание ставят обычно на утро. – Он снова улыбается, так открыто и не принуждённо, что я тоже улыбаюсь ему в ответ. Он вдруг протягивает ладонь для знакомства. – Неринал, но зови меня просто Нал. – Китнисс, – протягиваю руку в ответ и он мягко пожимает ладонь. – Но зови меня Китти. Я в недоумении, и борюсь с любопытством, чтобы не задать вопрос, что за странное у него имя. К счастью, он ничего не замечает, что не может не радовать. – Китти? Как «котёнок»? – улыбка не сходит с его лица и я замечаю очень милые ямочки на его щеках. Однако вопрос меня смущает, и я отвожу взгляд. – Нет, просто Китти, – одновременно с моей фразой человек передо мной проходит в университет и наступает моя очередь для проверки. Таким образом разговор заканчивается сам по себе. Диагностика простая и не требует ничего сверхъестественного, кроме как стоять ровно и не рыпаться. Один из членов Отряда подходит практически вплотную ко мне, выставляя напротив моего лица руку, на запястье которой находится то самое устройство, похожее на миниатюрный планшет, пристёгнутый в виде браслета. Выскакивает небольшая голограмма над дисплеем в виде человечка нежно-голубого цвета. Мужчина что-то нажимает на экране, затем слышится звук периодичного электронного писка, и проверяющий проводит рукой от головы вдоль моего тела вниз и обратно, а затем смотрит результаты на дисплее. Меня всегда немного напрягала эта проверка, потому что по ней непонятно, всё ли в порядке с тобой или нет, это известно только проверяющему. Спустя секунды, пока мужчина что-то смотрит и читает результаты, он задаёт вопрос: – Что с рукой? – в один момент страх пронзает всё тело, сердце начинает ускоренно биться, потому что я вспоминаю, что я делала этой ночью. Кисть перед выходом я обработала перекисью, помазала и перебинтовала, специально надев толстовку, чтобы рукава скрыли рану и никого не пугали. Естественно, о любых повреждениях прибор будет сообщать, это его главная обязанность. Однако, если проверяющие увидят, что там следы от укуса – меня увезут в больницу, без разницы, что я буду говорить, словно того учителя, которого никто больше не увидел. Кошмары, начавшиеся с ночи, не отпускали даже сейчас. Я замялась, глаза задёргались, но у меня просто не было выбора, потому что проверяющие застыли в ожидании ответа. Я сделала тихий глубокий вдох, чтобы никто не услышал, и постаралась максимально спокойно ответить. – Я готовила в общежитии и нечаянно обожглась, задела раскалённую кастрюлю, – подняла руку и чуть отодвинула рукав кофты, показывая перебинтованное запястье. – Сними повязку, – потребовал мужчина с холодной сталью в голосе и я поняла, что мне конец. Что на это можно ответить, чтобы звучало правдоподобно? А если заберут, точно ли повезут в больницу? Вдруг остановятся на въезде в город и пристрелят, ничего не выясняя. Может, и тестов никаких нет. Кто мне тогда поверит, что я здорова? Предательски в голове мелькнула мысль «а здорова ли я?». С учетом того, какие реалистичные кошмары мне стали сниться, и что со мной происходит во время них. Но я моментально успокоилась по этому поводу – температуры и кровотечения не было. Да и агрессии к другим у меня тоже нет, а галлюцинации сопровождают на протяжение всей жизнедеятельности, а не только во сне. Тогда, значит, мне точно конец. Меня убьют. – Ребят, а можно как-то быстрее? Меня ждёт преподаватель, которому будет всё равно, что тут очередь, и он влепит мне ещё больше наказание, – внезапно прозвучал раздражённый голос за моей спиной. Голос парня, с которым я познакомилась только что. Я чуть обернулась к нему, и он поймал мой взгляд, но тут же посмотрел обратно на проверяющих. Видимо, он увидел мои невероятно перепуганные глаза, потому что лицо его стало очень серьёзным. – Мы не можем нарушать план проверки, ждите своей очереди, – грубо ответил мужчина, так же не отрывая взгляда от парня. – Идите к чёрту, у меня нет на это времени, – внезапно он кидается на мужчину, обойдя меня при этом так ловко, не задев ничем, что казалось в принципе нереальным. Мужчина падает, а Неринал, не растерявшись, перепрыгивает через него и бежит куда-то по территории, выкрикивая грубости и насмешки. За ним тут же мчатся проверяющие, все, без исключения, оставляя очередь без проверки. Чтобы это не значило я знала, что этот парень поступил так не ради какого-то преподавателя, а ради меня. Видимо, понял, что не всё так просто, и решил помочь, ценой, как минимум, своего здоровья. Лишь бы не жизни. Не мешкая, я прохожу за ворота к столу, где находится планшет, в котором ведётся список прошедших проверку, и без сомнений вписываю свои имя и фамилию в него. Вместе со мной точно также поступают и другие люди, стоявшие в очереди – ни у кого нет желания ждать этих проверяющих. Накидываю капюшон на голову, натягиваю рукава кофты по ближе к кончикам пальцев, и, практически, бегу в первый кампус университета, не оборачиваясь. Мыслей о том, что я понятия не имею, что мне делать, прибавилось в голове, и на их всех было только одно решение с тремя буквами – Мия. Однако, на первую лекцию она не пришла. Такое было частенько, ей, всё таки, долго ехать из города, хоть и вчера мне показалось, что она не имела намерений возвращаться домой. Было в них что-то хитрое. За полтора часа я успела написать ей огромную кучу сообщений, и совершить, кажется, около пяти звонков, естественно сброшенных ею. Она сообщила, что проспала и уже в пути, будет к перерыву, на что я ответила, чтобы двигалась быстрее. Так всегда – когда она невероятно нужна, её нет. Я отсчитывала каждую минуту второй лекции, ощущая внутри себя жуткое волнение и страх, что сейчас распахнётся дверь и в неё вломится свора Отряда, громко называя моё имя и фамилию, и требуя немедленно выдать, как нарушительницу закона. Все тот час повернуться ко мне, и мне некуда будет спрятаться. Меня схватят, наденут наручники, сообщат всем, что я заразна, и увезут за собой на бронированной машине в гущу леса. А там поставят на колени, прижмут дуло пистолета к затылку, прозвучит выстрел и мои мозги, словно конфетти, опадут на сырые и опавшие осенние листья. В общем, к концу второй лекции я так накрутила себя, что руки дрожали, а глаза постоянно были на мокром месте, я только силой воли заставляла слёзы не литься. Мия, написала, что ждёт меня в столовой третьего корпуса, совсем не далеко от кабинета лекции, где я была, и я помчалась туда чуть ли не бегом, проигнорировав второе смс о том, что она там с другом. Как на зло, обойти огромный поток студентов, дорвавшихся до перерыва, не удаётся. Я застряла среди людей, тщетно пытаясь протиснуться, и даже невысокий рост не помогает лавировать. От этого я снова готова расплакаться и начать пинать людей в спины и рёбра, лишь бы меня пропустили. Даже глубокое дыхание не помогает мне успокоиться. К моменту, как я наконец увидела силуэт моей подруги, я была почти на грани того, чтобы закричать или упасть без сил прямо на пол. От волнения дёргались даже колени. Мия видит меня, и широко улыбаясь, машет рукой, подзывая к себе. Будто после стольких звонков и смс я её проигнорирую и пройду мимо, конечно! Но едва увидев моё лицо, нервное, с явным ужасом в глазах, она перестаёт улыбаться и хватает за руку, вытягивая из толпы. – Эй, подруга, что с тобой? – я уже открываю рот, готовая всё выдать как на духу, но замолкаю, видя на периферии, что рядом с ней кто-то есть. Только этого не хватало – знакомиться с её дружком и ждать, когда он уйдёт. Я и так слишком долго ждала. – Нам нужно поговорить. Наедине, – коротко и отрывисто говорю я, и бросаю взгляд на собеседника подруги. Какого же было моё удивление, когда им оказался мой спаситель собственной персоной. Целый, невредимый, с задорной улыбкой на лице и ямочками на щеках. – Нал, – выдыхаю я, практически с ощутимым облегчением, и не сдерживаю робкую улыбку в ответ. Лишь на неё и хватает сил. Парень, в свою очередь, разве что не сияет. Конечно, не каждый день можешь спасти девушку, нуждающуюся в помощи. Однако, вновь как-то очень чутко он понимает моё состояние, либо просто всё на моём лице расписано масляными красками. Улыбка, как и у Мии, сходит с лица, не до конца правда, а глаза становятся серьёзными. Неожиданно, он ловит моё плечо пальцами и прижимает меня к своей груди, обнимая второй рукой. Я даже не успела среагировать, и однозначно не знала, что мне делать в такой ситуации. От него пахло как-то сладко и ненавязчиво, очень-очень тепло, и сам он был тоже тёплый. Словно меня прижали к солнечному шарику. И я даже не замечаю, как начинаю дрожать, как по щекам текут слёзы, теряясь в ткани его одежды. – Тише, уже всё хорошо, за тобой никто не придёт, никуда не заберёт, – он будто читает мои мысли и, в какой-то момент, мне становятся легче. Видимо, это то, что мне было необходимо – чьи-то сильные объятия, в которые я могла бы поплакать, и чьи-то успокаивающие слова, понимающие и заботливые. Хотя я никогда бы не призналась в этом самой себе. Ровно в тот момент, когда я захотела отстраниться, руки Неринала разошлись, отпуская меня. И вновь он будто почувствовал, что именно мне нужно, будто бы знал меня много-много лет. Я благодарно улыбнулась ему, чувствуя облегчение, и кончиками пальцев вытерла влажные, от слёз, дорожки. Он улыбнулся в ответ, и вновь задорные искорки вернулись в его глаза, на пару с милыми ямочками на щеках. Ни дать ни взять, точно мальчик-солнышко. – Спасибо, – тихо шепчу я, шмыгая носом и он легко поглаживает моё плечо. – За помощь и поддержку. И извини, что намочила кофту. – Всегда рад помочь невинным феям, – он смеётся и приглаживает волосы, хотя они всё равно возвращаются к беспорядку. – Тем более, если одна такая является подругой Мии. Мы оба поворачиваемся к рыжей девушке, точнее, поворачиваюсь я, а Нал просто переводит взгляд, так как стоит напротив неё. Мия в шоке. На её округлом лице красивой формы в виде сердца читается каждая эмоция: и недоумение, и непонимание, и негодование. И видно, как колеблется она, в попытке решить, с какой эмоции ей всё таки начать. И это выглядит настолько забавно, что я не выдерживаю, и смеюсь, одновременно с Налом. И этот смех, наконец-то, полноценно успокаивает меня. – Так вы, значит, знакомы? – первое, что выдаёт девушка, хотя в глазах читается, что это точно не то, с чего она хотела бы начать. – Да, утром познакомились, пока ты спала на груди Криса, – весело отвечает Нал. Лицо Мии зеленеет, и она бросает извиняющийся взгляд в мою сторону, а я приподнимаю брови в удивлении. – Ага, значит, ты предпочла парня, вместо меня? И даже не сообщила мне? Я строю тон, якобы, в негодовании, хотя в нём слышится откровенная насмешка. Рыжая, сперва, этого не понимает, и лепечет что-то в оправдание. Но затем до неё доходит, что мы оба с неё смеёмся, и она ощетинивается. – Что вообще с тобой произошло? Я давно не видела тебя такой… – она замолкает, и будто пытается подобрать слово. – Какой? – уточняю я. Мне, действительно, интересно, какой она меня видит. – Испуганной. Потерянной. Беззащитной. – От каждого слова становится, почему-то, неловко, и, даже, стыдно. Я отвожу взгляд, прикусывая нижнюю губу. – И как вы вообще познакомились? Нал прерывает нас, предлагая сесть за столик, и мы согласно следуем за ним. Он скидывает рюкзак на сиденье и уточняет у нас, чтобы мы хотели перекусить. – Я хочу круассан с чаем и каким-нибудь шоколадным батончиком, – прошу я, и Нал делает движение кистью, типа «всегда к вашим услугам». – И сахара к чаю побольше. – А я буду какое-то пирожное сладкое и сок. Вишнёвый, – уточняет Мия. – Ты уверенна? – я замечаю что-то странное в тоне парня и его взгляде, которым он цепко следит за лицом рыжей девушки. – Да, всё в порядке, – тоже как-то по особенному отвечает Мия, не прерывая зрительного контакта с Налом, пока он не уходит. Может, я это себе придумываю, ведь я никогда не видела общение Мии с кем-то другим из её друзей. Она поворачивается ко мне и требует ответа о том, что же всё таки произошло. Я рассказываю с того момента, как снова проснулась от кошмара, без каких либо подробностей и описания – оставлю это, всё же, на потом. Затем рассказываю, как познакомились с Налом, и Мия, почему-то, просит подробнее рассказать, о чём именно мы с ним говорили. Когда Неринал принёс нашу еду, я как раз закончила повествование, и мы начинаем кушать. – Кстати, Нал, – говорю я, проглатывая кусочек круассана, и запивая его сладким чаем. – Как ты отделался от Отряда? – У меня есть связи, – он широко улыбается мне и игриво подмигивает, так же делая глоток кофе из своей чашки. – Они тебя не избили? – тревожно спрашиваю я. Может, лицо они не тронули, а вот телу могло достаться. – Нет, они меня, даже, не коснулись, – успокаивает меня парень, и у меня нет выбора, кроме как поверить ему. – Избить Нала? Не получится, – Мия фыркает, расплескав часть сока по столу, и спешно затем вытирает капли салфетками. – Ну, почему же, они вполне могут меня победить. Не таким количеством, конечно. А вот Кристофа и Рэя вряд ли, – они так резко переключились на то, что понимали исключительно они, что мне стало неуютно. – Не прибедняйся, – с улыбкой отвечает ему рыжая. – Рэя, может, ты и не победишь, но с Крисом вы хорошие соперники. – Ты какими-то боевыми искусствами занимаешься? – решила вклиниться я в разговор. Ну и мне было немного любопытно. – Нет, там другое… – вместо парня отвечает Мия, но осекается на середине предложения. Я замечаю какой-то осторожный взгляд, брошенный Налом в сторону девушки. – Не относится к делу. В общем, сейчас нужно заняться тобой, дорогая. Мне становится обидно. Создаётся впечатление, что от меня что-то очень тщательно скрывают и не хотят посвятить в свои дела, которые, судя по манере общения, являются очень обширными. Занимающими крупную нишу в жизни. Побольше, чем ниша с моим именем. – Что ты имеешь ввиду? – уточняю я, и тут же слышу мелодию, оповещающую о том, что перерыв окончен. – Пора на лекцию. – Ты никуда не пойдёшь, – тут же обрывает меня подруга и я удивлённо смотрю на неё. Нет, лицо серьёзное, без намёка на шутки. Даже для Мии. – Подружка, этих ребят из Отряда, конечно, уже нет на службе, Нал об этом позаботился. Но это не значит, что они не смогут отомстить, рассказав о том, что на тебя и твоё поведение были кое-какие подозрения. К сожалению, отрядники относятся к этому очень серьёзно. Волнение, на грани со страхом, снова вернулось ко мне. Неужели опасность не миновала? Неужели за мной могут прийти, забрать и увезти? В один миг на мою руку, сжавшуюся в кулак, легла ладонь Нала, полностью закрыв её. Тёплая, она будто несла успокоение в себе и я, встретилась с ним глазами. – Тебя никто не тронет, обещаю, – его голос был спокойным и серьёзным. Я согласно кивнула и страх ушёл вместе с этим движением головы. – Имя твоё они не знают, – продолжила Мия, с какой-то странной улыбкой поглядывая на парня, и снова переводя взгляд на меня. Нал, в свою очередь, руку убрал и в голове странно образовалась мысль о том, что мне бы хотелось, чтобы он подержал её чуть дольше. – Но знают внешность, так что нам нужно тебе её изменить. – Как? – тупо уставилась я на неё и она хитро подмигнула мне. – Мы тебя покрасим. И решим проблему с твоим… ожогом, – то как она запнулась сразу дало понять, что в историю с ожогом она не верит. Ну почему мне никто не верит? – Ладно, девчонки, решайте проблемы, а я пойду на лекцию, иначе мне впихнут дополнительные часы наказания, – Неринал поднялся со своего места и пошёл к выходу. Возле двери он замер и обернулся к подруге. – И, Мия, не забудь проверить. – Не переживай, я помню, – ответила ему девушка с раздражением. Я непонимающе перевела взгляд с неё на парня, который мило улыбнулся мне и махнул рукой. – Что проверить? – я поднялась вслед за Мией и мы покинули столовую. – Да там, одно дельце, – она отнекивается, я это вижу. И снова обида во мне поднимается коброй, распуская свой капюшон. Но я не успеваю даже начать своё негодование, как Мия перебивает меня, хватая за плечо и куда-то толкая. – Нам сюда. «Нам сюда» оказывается туалетом. Ни женским, ни мужским – не рабочим. Почему, правда, дверь была открыта, я не знала. Здесь пахнет сыростью и заброшенностью. Двенадцать стандартных кабинок с облупленными серыми дверцами, плотно прикрытыми, но при желании их можно и открыть. Три умывальника, из которых у одного напрочь отсутствует кран, а зеркала над ними треснуты или испачканы надписями. Свет отсутствует. Кафель на полу и стенах кое-где отбит, или просто отсутствуют целые плитки, образуя дыры. А окно в конце помещения плотно обклеено какой-то бумагой. Мия, без зазрения совести, срывает их, и, обернувшись ко мне, молчит, будто просит оценить её находку. Туалет стал светлее и это не помогло ему быть симпатичнее. – Фу? – озвучиваю я своё мнение, с неуверенным вопросом, это ли она хотела от меня услышать. Мия только качает головой и уверенно ставит свою сумочку на подоконник. – Почему нельзя пойти в нормальный туалет? – спрашиваю я, подходя к ней, уже открывшей сумочку и роющийся там в поисках чего-то. Свою сумочку я воздерживаюсь ставить и оставляю её висеть на плече. – Потому что здесь нет камер, – в конце концов она находит, то что искала, а именно косметичку, и достаёт её наружу. На мой недоверчивый и скептический взгляд она только вздыхает. – Китти, мы тут учимся уже год, а ты о стольком не знаешь, что встаёт вопрос, точно ли ты моя подруга. Я обиженно хмурюсь, но молчу, пока рыжая достаёт косметику и раскладывает её по подоконнику. Затем она небрежно хватает меня за руку, откатывает рукав и начинает ловко разбинтовывать запястье. – Мия, мне нужно тебе кое-что рассказать, – напряжённо начинаю я и не успеваю закончить, так как бинт падает на пол, открывая вид моей раны. При свете дня она выглядит гораздо ужаснее: кожа зеленоватая от мази, будто отмершая. Кровь засохла, очерчивая чётко след от зубов, ни с чем не сравнимый. Я морщусь, когда Мия касается запястья, боль пульсирует по всей зоне, а не только в самом месте укуса. Она разглядывает рану очень цепко, придирчиво, не понятно только, зачем. После, сделав какие-то выводы, она выравнивается и говорит: – Рассказывай, – я выкладываю всё. С того самого первого сна ещё на лекции. Всё в подробностях и без утайки, даже вполне реалистично описываю собственные эмоции и ощущения во время пребывания во сне. Мия, слушая, молчит, и закрашивает рану косметикой. Мы заканчиваем одновременно: я – рассказ, а она – своё творение. Приглядевшись, я понимаю, что теперь мой укус выглядит, как полноценный и натуральный ожог. – Невероятно, – с восхищением хвалю её, рассматривая рану под всеми углами. – А теперь нам пора в общежитие, – она складывает всё в сумку и на мой вопросительный взгляд уточняет: – Красить тебя будем, милая. Руку оставь так, на виду, чтобы случайно не стереть ничего. Я решила не задавать лишних вопросов о том, где она этому научилась, всё равно всё, что она хотела мне рассказать о своём прошлом, она уже рассказала. Мы вышли из туалета тайком, чтобы никто не увидел. И я решила запомнить, где именно он находится, этот туалет. Вдруг, когда-нибудь мне нужно будет где-то спрятаться. Иметь такое тайное место в памяти, словно иметь козыри в рукавах.