Самый звонкий крик — тишина

Гарри нервничал. Решающий час был близок, а он не чувствовал себя подготовленным ни на йоту. Парень собрал свой рюкзак, хотя не был уверен, появится ли хоть раз необходимость в его содержимом. Он попытался стряхнуть с себя лихорадочную дрожь. С силой натирая боковой шов на джинсах, подаренных Гермионой после того, как она взглянула на преподнесенное Гарри Снейпом безобразие, Поттер вдохнул и обратился к мужу: - Я ухожу. Откройте, пожалуйста, для меня камин. - Ты уверен, Поттер? Ты действительно готов? Гарри подавил желание выкрикнуть: «Нет! Конечно, я не готов, и ты прекрасно это понимаешь!» и, сглотнув, коротко ответил: - Да. Снейп кивнул, внимательно глядя Гарри в глаза. - Извини, но я не могу открыть для тебя камин. Заклинание я накладывал не один, и он тут же почувствует, что ты воспользовался каминной сетью. Ты не сможешь выиграть ни секунды времени. Гарри понимающе кивнул – он ожидал подобного исхода, поэтому услышанное его не побеспокоило. Рон и Гермиона нашли еще один, тайный вход в Хогвартс. Когда друзья были заключены в поместье Малфоев, а Гарри тащили на церемонию, из его кармана выпало подаренное Сириусом зеркальце. Его подобрала Луна и попросила помощи у того, чей глаз мелькнул в отражении. Никто особо не надеялся на то, что подмога действительно последует, но она все же пришла. Пришла в виде Добби, аппарировавшего с заключенными в безопасную Ракушку и наделавшего столько шума в поместье Люциуса. Домовик поплатился собственной жизнью за спасение друзей, но такой смертью мог бы гордиться любой. Гермиона захотела понять, кого же видела Луна в зеркальце. Долгие поиски не привели к удовлетворительным результатам, однако в процессе исследований Рона, Гермиону и Луну однажды занесло на окраину Хогсмида, где они увидели старика, по их словам, поразительно напоминающего Дамблдора. Взвыли сирены, оповещающие о нарушителях на территории. Луна опознала голубые глаза мужчины, но тот ретировался прежде, чем друзья успели спросить его о чем-либо. Он скрылся в одной из лавок, и друзьям тоже пришлось спешно аппарировать, а теперь, по замыслу Гермионы, они должны снова навестить старика, но на этот раз вместе с Гарри в качестве аргумента в пользу приглашения в гости. У таинственного старца и планировалось разведать, как обстоят дела в Хогвартсе и, возможно, получить информацию относительно того, где на территории школы меньше всего охранников. План был рискованным, но ничего лучше придумать не удалось. Подобрав по дороге Рона и Гермиону, Гарри вместе с ними аппарировал в Хогсмид. До злополучной лавки, при приближенном рассмотрении оказавшейся уже знакомой «Кабаньей головой», добрались без приключений. Хозяином трактира оказался младший брат бывшего директора Хогвартса Аберфорт Дамблдор. Он показал друзьям то, на что они даже в самых сокровенных мечтах не могли надеяться – тайный проход в школу магии и волшебства. Гарри точно помнил, что на карте Мародеров его не было, и юношу это насторожило. Однако, иного пути не было. Гарри, Рон и Гермиона вышли в Выручай-Комнате. Их с радостью встретили бывшие одноклассники, но Поттер попросил их быть осторожнее и не оповещать об этом не присутствующих в помещении. Битва началась. Гарри под мантией-невидимкой с тяжелым сердцем наблюдал дуэль МакГонагалл и Снейпа, и последовавший за ней побег последнего. Было странно видеть вместо привычного, хоть и порой мрачного, мужа, мужчину с искаженным от злости лицом, борющимся с одним из лучших преподавателей Хогвартса и бездействовать, потому что любое лишнее движение могло обернуться плачевно как для одной из сторон конфликта, так и для самого Гарри. Сражения продолжались, а Гарри необходимо было найти последний хоркрукс Волдеморта (диадема Ровены Равенкло, один из них, уже найдена и уничтожена) – змею Нагини. Заглянув по просьбе Гермионы в разум Темного Лорда, Поттер увидел, что искомое находится под защитой прозрачного магического шара, а также узнал, что Люциус Малфой вскоре приведет Снейпа в укрытие своего хозяина – Визжащую Хижину. Медлить было нельзя. Скрытые мантией-невидимкой, друзья кое-как дошли до места назначения. Когда Гарри, Рон и Гермиона добрались до цели, Волдеморт был все еще там. Он беседовал со Снейпом. У Гарри с новой силой вспыхнула боль в шраме, а в сердце кольнуло неприятное предчувствие. Общение между слугой и Темным Лордом сводилось к тому, что первый просил у последнего позволить привести Поттера, но даже Гарри, не обладающий особенными способностями к анализу чужой психики, чувствовал в этой просьбе попытку оттянуть время, сбежать, пока есть возможность, и переждать приступ хозяйского гнева. Волдеморт был непреклонен – он ждал, что Гарри сам придет к нему в руки, однако на тот момент его гораздо больше беспокоило другое. Как понял Гарри из речи безносого злодея, тот не чувствовал себя хозяином одного из Даров Смерти – бузинной палочки. По его мнению, чтобы как следует подчинить ее себе, необходимо было лишить жизни ее предыдущего хозяина. Снейп, которого сочли таковым, умирать не хотел, однако все его попытки сбросить с себя магический шар со змеей, получивший приказ убить зельевара были тщетны. Он повалился на пол, пытаясь закрыть рукой хлещущую из раны кровь. Как только Волдеморт покинул помещение, Гарри подбежал к Снейпу, отлевитировав ящик в сторону. Мужчина был смертельно бледен. Гарри склонился к нему и прошептал: - Северус… Из горла супруга вырвался страшный булькающий звук: - Собери… Собери… Из его носа, ушей и глаз хлынуло странное серебристое вещество. Гарри знал, что это, но у него не было никакой подходящей тары, поэтому он, все еще стоя на коленях у распластавшегося тела, отодвинул руку Снейпа и сам закрыл кровоточащую рану на шее. Воспоминания и эмоции хлынули на Гарри как водопад. Он получал их не только через прикосновение – серебристая субстанция будто впитывалась во всю открытую поверхность кожи. В трансе Гарри наблюдал всю историю дружбы его матери и Снейпа, его любовь, его ревность, его разочарование, его невольное предательство и раскаяние. Строгий и справедливый Дамблдор, боль от осознания того, что его жизнь скоро прекратится, и ненависть, злость на Гарри, точную копию внешности отца, отца, допустившего промах, позволившего умереть лучшей волшебнице, которую знал Северус. Ритуал. Желание Снейпа сбежать было сопоставимо с аналогичным стремлением Гарри. Пожалуй, впервые за много лет зельевар настолько растерян. Он не знает, что делать с грузом в виде молодого парня, вечно вляпывающегося в приключения. Ответственность, которую нес за Гарри Северус перед Дамблдором, разительно отличалась от ответственности, возложенной Волдемортом. Здесь в случае провала можно расплатиться жизнью, а Снейп знает, что он здесь еще нужен, нужен ученикам Хогвартса, нужен Альбусу, которому поклялся их защищать. Нужен Поттеру. Как всегда. Снейпу кажется, что его отношение к Гарри меняется постепенно, но на деле после смерти Дамблдора мужчина больше не может ненавидеть его так, как раньше. Он устал и просто хочет, чтобы эта война завершилась. Пусть для этого ему даже придется быть милым с Поттером. И Поттер оказывается не так плох, как Снейпу казалось раньше. Отцовские черты отступают, отходят на второй план, уступая место качествам и особенностям внешности, характерным только для Гарри. И, словно девятый вал, на парня накатывает последняя волна эмоций, затопляя все тело, заставляя чувствовать то, чего юноша не испытывал никогда – любовь, чужая любовь к нему заполняла каждую клетку тела, смешиваясь с густой горечью сожаления: Гарри, ты вот-вот умрешь и должен добровольно пойти на это, потому что Дамблдор так сказал, потому что это необходимо, это закончит войну. «Но я отдал тебе все, что мог. Живи», - будто говорит Снейп где-то внутри Гарри и юноша чувствует, как в нем начинает течь, смешиваясь с его собственной, чужая, но дружественная магия. - Взгляни… на… меня… - прошептал Снейп, и, остановившись на зеленых глазах за стеклами очков, взгляд черных потух. *** Гарри расчесывал гребнем спутанные тусклые пряди черных волос. Только к этой процедуре из относящихся к уходу за собой мужчина относился лояльно. За полгода волосы Снейпа отросли ниже плеч, но постричь их хотя бы на дюйм зельевар отказывался. Гарри иногда казалось, что и на водные процедуры муж соглашается только из-за того, что они, как правило, сопровождаются или оканчиваются минетом в исполнении Поттера. Гарри думал о том, что привело их со Снейпом к тому, что имеется сейчас. Сегодня Рождество, а они с супругом с самого утра не разговаривают, и, похоже, едва ли вообще когда-нибудь будут общаться так, как прежде. Гарри погрузился в воспоминания. После победной финальной битвы Поттер вернулся к Северусу так быстро, как только смог. Тот по-прежнему лежал бездыханный на полу хижины. Перед уходом из нее Гарри успел вытащить из памяти и воспроизвести несколько фраз из тех, которыми Снейп лечил Драко после применения Гарри «Сектусемпры». Некоторое количество пролитой крови вернулось в рану и та частично затянулась. Парень повязал на шею мужа гермионин шарфик. Гарри не был уверен в том, что зельевар сможет жить, но попробовать стоило. Поттер встал на колени рядом с мужчиной и взял его выпачканные в крови и грязи руки в свои, не менее замаранные. Он сосредоточился и представил, как из него в зельевара, словно в сосуд, перетекает помноженная на двое магия. Гарри остановился только тогда, когда почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от слабости. К его удивлению, когда он открыл глаза, его взгляд упал на расфокусированный взор бездонных темных глаз. Говорить Снейп почти не мог, но это не спасало Гарри от язвительных комментариев в письменном виде или протянутых невнятным, тихим и хриплым голосом. Впрочем, желания супруга Поттер прекрасно улавливал без слов и первым из них было оттолкнуть юношу, когда тот попытался помочь встать Снейпу. К сожалению или к счастью, Мастер Зелий был настолько слаб, что сил, чтобы эффективно сопротивляться, не хватило. Гарри жил с зельеваром и помогал ему оправиться от последствий отравления ядом и тяжелой раны от укуса на шее. Северус заново учился говорить, связывая слова в предложения, медленно, но почти безошибочно. И вот, сегодня, когда Гарри привычно прошептал «Люблю тебя», прежде чем покинуть комнату мужчины и отправиться наряжать дом к празднику, Снейп ответил, четко и внятно: - Я тебя об этом не просил. Гарри онемел. Он перетерпел несчетное количество нападок от зельевара, и без того невыносимого, а из-за болезни, парализовавшей тело и отступавшей крайне медленно, ставшего еще более несносным. Юношу спасали только воспоминания о той ночи в Визжащей Хижине, когда Снейп добровольно отдал парню магию и фактически свою жизнь. Гарри до сих пор не знал, остался ли он жить от того, что был настоящим хозяином Старшей палочки или из-за поступка Северуса. Это неоднократно придавало Поттеру сил, когда что-то внутри него грозило оборваться, заставив юношу опустить руки. А теперь у него из-под ног будто выбили почву, единственную твердую основу, благодаря которой он жил все это время и знал, что, что бы ни происходило, он любит и любим. Когда оторопь прошла, Гарри, сглотнув комок в горле, спросил: - А как же то, что произошло… тогда, в Хижине? - Это было мимолетным увлечением. Ты можешь уходить. - Уйду, когда сможешь дойти до первого этажа, ни разу не упав в обморок, - Гарри отвернулся, чтобы скрыть предательский блеск в глазах, и вышел из спальни Снейпа. Вслед юноша услышал что-то вроде «чертов гриффиндорец, соплохвост тебя подери», но решил не заострять на этом свое внимание. И вот теперь Гарри сидел рядом с мужем, перебирая в руках пряди сальных волос. Он не хотел уходить, а оставаться было невыносимо, поэтому он использовал расчесывание в качестве оправдания для своего присутствия. Снейп молча смотрел на парня, но в глазах его не было ни сочувствия, ни сострадания. - Хватит, - просипел он, когда Гарри в задумчивости увлекся и начал просто гладить мужа по голове. Поттер ушел на кухню готовить праздничный ужин, зная, что Снейп не съест почти ничего, а ему самому едва ли полезет кусок в горло. Но нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать об услышанном и о том, что делать дальше, когда Снейп действительно будет в состоянии о себе позаботиться. Находиться с ним в одном доме было мучительно, но бросать супруга на произвол судьбы Гарри не собирался. Скрепя сердце, он разбил яйца в миску, чтобы взбить крем для торта, который никто не съест. Прошло несколько дней. В канун Нового Года Гарри все же решился выбросить никому не нужный пирог. Думая о том, что такого долгого бойкота они со Снейпом друг другу еще не объявляли, парень отрезал куски от праздничного торта, не помещавшегося в мусорную корзину целиком. Самый семейный из всех существующих праздник – Рождество – прошел ужасно. С чего бы Новому Году быть другим? Внезапно Гарри услышал грохот где-то в гостиной. Парень выбежал туда, держа палочку на изготовку. Внизу лестницы стоял бледный пошатывающийся Снейп и опирался о стену. - Почему ты не уходишь, Поттер? – с трудом связывая слова, произнес мужчина. В его глазах отразилась боль, которая определенно не имела ни малейшего отношения к физическим ощущениям. Гарри подошел ближе и закинул руку мужа себе на плечо, чтобы довести до дивана. - Я понимаю, что ты хотел умереть, как герой. У тебя этого не получилось. Так научись же жить как герой! Перестань бояться меня, а главное, самого себя. - Не получилось… из-за тебя, - прохрипел Северус. - Ты знаешь, мы квиты. Я тоже не просил тебя отдавать мне свою магию. Но я слишком ценю этот мир и людей в нем, чтобы жалеть о том, что на моем надгробии не будет таблички, заключающей семнадцатилетний промежуток в черточке между двумя датами. Снейп издал страшный звук, похожий на лай простудившегося койота. Гарри удивленно взглянул на мужчину – парень только что дотащил его до дивана и усадил на нем – и понял: теперь Северус так смеется. - Прости, - прошептал он тихо, - извини, что сорвался… тогда. Я думал, что тебе будет легче оставить меня, если я скажу это. Снейп отдышался перед следующей фразой: - Вряд ли тебе захочется жить с таким, - он сделал рукой жест, как бы представляющий его тело, - как я. - С каким? – с удивлением спросил Гарри. – Свои худшие стороны ты показал уже давно, и я прекрасно знал, что мне предстоит, когда возвращался с тобой, бессильным, в этот дом. Гарри лукавил. Он и приблизительно не представлял, что его ждет здесь. Единственное, что он понимал, это то, что легко точно не будет. Но теперь это не имело значения. С его плеч будто спал огромный груз, склонявший парня все ниже с каждым днем. Гарри с облегчением откинулся на спинку дивана. Снейп осторожно взял его руку в свою. - Гарри, - Поттер тут же вернулся в исходное положение, глядя в глаза Северуса. – Ты будешь моим… супругом? Гарри удивленно уставился на зельевара: а кто они сейчас? Но, быстро сообразив, улыбнулся: - Конечно, я не брошу тебя. - Не зарекайся… - проворчал Снейп, но Гарри не дал ему возможности договорить, запечатав рот поцелуем. После бурного, долгожданного для обоих, секса, Северус сидел, а Гарри лежал головой у него на коленях в неудобной позе, упираясь одной голенью в подлокотник дивана, а другую ногу подвернув под себя. Но Поттеру было плевать на физический комфорт. В его душе был такой покой, что, вернись сейчас Волдеморт со своими хоркруксами, это бы не поколебало равновесие юноши. Гарри терся щекой о колючую шерсть брюк мужа и думал, что настоящий брак – это все-таки союз. Союз равных.