Кристалл силы: дьявольская любовь

Когда Ева спустилась вниз, ей удалось перехватить Райнхарда по пути в столовую. Вся семья уже собралась за столом, но девушке повезло, и дьявол как раз выходил по просьбе Натали за вином. — Ты ведь знаешь, что в нашем мире на день рождения принято дарить подарки? – шепотом спросила наследница, отводя мужчину за локоть в дальний угол кухни. — Эта традиция в примерно том же виде сохранена и в других мирах. А что? — Я хочу попросить у тебя подарок. — Ого, как бестактно, но интригующе. Я весь во внимании. — Пожалуйста, НИЧЕГО не говори за ужином. Особенно не пытайся спорить с Виктором и бабушкой. Дьявол оглядел сверху вниз именинницу, в глазах которой практически сияла мольба, и безразлично пожал плечами. — У тебя отвратительная семья. Разве что твоя милая приемная мать – исключение. — Ты решил мне всё высказать до того, как мы пойдем за стол? – в голосе девушки проскользнула нотка осуждения. — Да. С Днём рождения. – он усмехнулся. Вздохнув, Ева собралась с силами, и вместе с Райнхардом они отправились в столовую, где их ждали. Ещё на подходе ощущалась какая-то давящая атмосфера неловкости, царившая здесь. Дьявол молча проследовал за стол, в то время как его юная спутница остановилась в дверном проеме. Мужчина держался спокойно и сдержанно, а вокруг него ощущалась аура уверенности. Придя на чужую территорию, он не боялся демонстрировать своим видом всю важность своей персоны, хоть и представился этим людям всего лишь учителем по обмену. Бабушка Алекса молча осматривала изысканные блюда, приготовленные Ребеккой, пока служанка со сдержанным на эмоции лицом выставляла те на стол. Натали робко улыбалась, стараясь своей женской мягкостью сделать обстановку чуть менее напряженной. В центре стола, как полагает хозяину, сидел Виктор. Это был хорошо сложенный мужчина сорока лет. О таких как он говорят, что они буквально родились в строгом официальном костюме. Бизнесмен до мозга костей, он был суров, спокоен и даже черств. На первое место он всегда выдвигал рациональность и логику, почти не давая выхода эмоциям и чувствам. Вот и сейчас, когда Ева вошла, на неё поднялись два небольших зорких глаза, обрамленных строгими возрастными морщинами. От этого взгляда ей всегда становилось не по себе. Казалось, что этот человек ждет от любого, на кого смотрит, отчета об успешно выполненном поручении. А когда ты отчитаешься ему, он благосклонно вымерено кивнет. И ты никогда не узнаешь, что будет скрыто под этим кивком, но останешься непомерно счастлив, что тебе уделили даже эту кроху внимания. — Садись скорее за стол, Ребекка приготовила твои любимые ребрышки. – с заботой в бархатном голосе прервала тишину Натали, улыбаясь дочери. Уже вскоре все начали ужинать. Однако даже размах, с которым были приготовлены блюда, и красивый торт в центре стола не спасали праздничную атмосферу. Она была похоронена под немым осознанием всё той же неловкости. Натали попыталась исправить это, но после односложных ответов на банальные вопросы об учебе, работе и настроении дня – всё снова вернулось на круги отчаянной немоты. Виктор и Алекса не произнесли ни слова, Райнхард исполнял в реальность подарок, о котором его попросили, и тоже молчал. Дьявол время от времени лишь наблюдал за хозяином дома, пытаясь как бы оценить его неоднозначную фигуру своим прозорливым взглядом. Виктор же не обращал никакого внимания. Он отрывал взгляд от своей тарелки лишь в момент, когда Ребекка заботливо интересовалась, нужна ли добавка, или когда жена задавала вопрос, на который он просто кивал или сухо отвечал двумя словами. Ева даже не была уверена, спросил ли приемный отец у Натали, что за новый мужчина появился в их доме. Хотя, учитывая его деловитую хватку, конечно же, этот разговор состоялся. Наверное, как только Виктор услышал, что это связано с Евой и её школой – он мгновенно потерял интерес, и теперь не обращал на гостя особого внимания. Представив себе эту картину, изменница грустно вздохнула. — Спасибо за ужин. – аккуратно кладя серебряные приборы, произнес хозяин дома. Когда голос его касался слуха, казалось, что твоё тело соприкасалось с большим куском льда. Из-за чего по телу Евы прошлась невольная волна мурашек. Виктор уже собирался встать из-за стола, когда ладонь Натали вдруг накрыла его пальцы. Он поднял взгляд на жену, а та лучезарно улыбнулась ему, а затем и всем присутствующим. — Сегодня день рождение Евы, думаю, будет здорово, если каждый из нас скажет несколько слов. А то мы словно просто вкусно поужинали без всякого повода. Услышав слова матери, Ева чуть вздрогнула. Взгляд Райнхарда моментально зацепился за это, и девушка заметила, как брови дьявола нахмурились, а в глазах появилась толика осуждения. Так или иначе, она перевела растерянный взгляд на Виктора и спешно пролепетала: — Нет, не стоит, это правда лишнее. Я получила подарок, и он чудесный, спасибо большое. Ева чувствовала себя неловко. Даже в свой праздник, она не рассчитывала на особое внимание со стороны приемного отца. Ей казалось, что у него есть дела, куда намного важнее. Виктор смотрел на дочь с холодной строгостью в глазах, а после перевел взгляд на жену и кивнул, как бы говоря, чтобы она прислушалась к мнению именинницы. Он снова предпринял попытку встать из-за стола, когда «удар» пришелся оттуда, откуда никто не ждал: — Видела я, снова подарил ролики в розовой коробке, тоже мне, подарок. – голос Алексы был пропитан уверенностью и ядовитой язвительностью. Все прочие женщины в этой комнате оторопели, никто из них не смел разговаривать с главой семейства в таком тоне. Ева же буквально замерла, смотря с огромным удивлением на бабушку. В любых подобных конфликтах та куда охотнее принимала сторону сына, и уж точно никогда и не думала вступиться за внучку. В глубине души Ева всегда ощущала эту прочную стеклянную стену, отделявшую ее от половины семейства. И теперь слова Алексы вдруг ударили с треском по этой стене, вызывая цветение бутона трещин. Виктор также замер. Его все это время строгое и спокойное лицо вдруг исказило непонимание. Он смотрел на свою мать с немым вопросом в глазах и, кажется, не мог найти слов. Та же неспешно отложила приборы и важно выпрямилась, бросая на сына осуждающий взгляд. — Ну что смотришь? Двух слов дочери в такой день сказать не можешь. Не стыдно? Что бы сказал твой отец? Он, между прочим, старался сделать каждый твой праздник особенным, даже когда у нас не было на это никаких средств. А ты? Да ты бы даже не вспомнил, если бы не жена. Натали смущенно опустила взгляд в свою тарелку. В этот момент она не столько старалась избежать конфликтной ситуации, что было очень в её стиле, сколько хотела скрыть улыбку, появившуюся на лице. Она не знала, почему свекровь через десять лет вдруг поменяла своё мнение, но ей было невероятно приятно от того, что в семье что-то начало меняться. Ева же просто не знала, как относится ко всему сказанному. Она молча сидела, слегка приоткрыв рот от удивления, и переводила взгляд серо-зеленых глаз то на отца, то на бабушку. Приборы в её руках неуместно задрожали, и она положила их на стол, чтобы не показывать своего волнения. Зато на лице Райнхарда появилась оживленная ухмылка. В отличие от дам, он продолжил наслаждаться едой и представлением. — Мама, вы что, пьяны? – натянутым подобно струне голосом спросил Виктор. — С каких это пор, когда мать говорит тебе правду, ты решаешь спустить всё на моё беспамятство? То, что я закрывала глаза на твоё отвратительное поведение в роли родителя – не значит, что так будет продолжаться вечно. Думаю, тебе и правда стоит поздравить дочь, как подобает, а не послать Ребекку выбрать очередной бесполезный подарок. – она подставила локти на стол и сцепила свои длинные морщинистые пальцы в замок. Всё еще не находя слов от напора подобной прямоты и наглости, исходившей из уст матери, Виктор решил, что лучшая защита – это нападение: — Раз уж вы беретесь меня осуждать, мама, скажите, вы сами-то сегодня поздравили внучку? – он спросил это и даже приподнялся, словно желая физически показать свой авторитет, который нещадно подбивали. — Нет. – спокойно отрезала Алекса, смотря сыну дерзко в глаза. – Но я это исправлю. Она перевела взгляд на Еву, и тот стал мягче, кажется, в нем даже можно было прочесть сдерживаемую бурю вины. Девушка не помнила, чтобы бабушка смотрела на неё подобным образом когда-либо, поэтому на лице её появилась непроизвольная смущенная улыбка. — Ева, дорогая, – начала Алекса почти торжественным тоном, хотя из голоса еще не до конца ушла хрипота, – я была несправедливо груба и холодна с тобой все эти годы, ты прости меня за это. Начав говорить слова извинения, столь твердая и волевая женщина вдруг заметно приосанилась, как бы уменьшилась, а в голосе ее зазвучала тоска и грусть. — До сегодняшнего дня я была слепой злобной старухой, которая никак не хотела замечать, какое доброе светлое создание живет рядом с ней. Знаешь, возможно, ты уже не помнишь своего дедушку, но когда тебя только привели в этот дом, он полюбил тебя с первого же взгляда. Ему было неважно, течет ли в тебе его кровь, он сразу же принял тебя за родную. Поэтому, думаю, он бы очень хотел, чтобы, в конце концов, это было у тебя. – с этими словами Алекса сняла со своего безымянного пальца красивый перстень с красным камнем и протянула его внучке, кладя украшение рядом с ней. — Мама! – недовольно и шокировано вмешался Виктор. — Замолчи. – тут же осадила она его и снова с виноватой улыбкой на лице посмотрела на Еву. – Это кольцо в семье Мэрриман передавалась из поколения в поколение, даже когда нам было почти нечего есть, никогда не заходило и речи об его продаже. Когда твой несносный отец делал предложение Натали, мне слишком не хотелось расставаться с ним. После смерти мужа оно стало значить для меня еще больше. Однако я думаю, твоя мама не будет сердиться, если, минуя её, я отдам это кольцо тебе. Это мой знак того, что я искренне хочу исправить всё случившееся за эти десять лет и извиняюсь перед тобой. Ева невольно поджала нижнюю губу, а её слегка влажные ладошки начали перебирать ткань платья. На глазах показались едва сдерживаемые слезы, от чего ей стало еще более неловко. Она тут же как-то по-детски смахнула их ладонью и спешно закивала, улыбаясь так широко, что скулы начинали побаливать. Натали наблюдала за сценой с такой же теплой улыбкой. И лишь Виктор холодно молчал. Ноздри его сердито надувались, а губы вытянулись в тонкую дугу, олицетворяющую озлобленность. Зато вот Райнхард, который выглядел на фоне всего происходящего совершенно лишним, довольно потянулся к бутылке вина. Отчего-то в его дьявольской душе довольно заплясали черти. — Я… не знаю… не стоит. – зашептала Ева, подвигая кольцо обратно к Алексе. – Оно ведь так важно для вас. И ничего такого ужасного за эти десять лет совсем не произошло. Вы моя единственная бабушка, я благодарна вам и никак не могу злиться. — Я настаиваю. – потянувшись вперед, Алекса, сидящая ровно напротив внучки, вложила кольцо в её ладонь. – Мой муж признал тебя наследницей нашей семьи с первого же взгляда. Мне на это понадобилось целых десять лет, но он всегда куда лучше понимал людей, нежели я. — В один день аж дважды наследница. – не скрывая все той же язвительной улыбки, совсем тихо прошептал вдруг Райнхард. Идиллию вдруг прервал Виктор. Он с резким звуком отодвинулся на стуле, заставляя всех домашних замолчать. Поднявшись, мужчина окинул всех присутствующих холодным взглядом и произнес сухим голосом: — Вы приняли странное решение, мама. – его строгий взгляд скользнул по фигуре Евы, но в её сторону он более так ничего и не сказал. – Буду у себя в кабинете. Много работы. И после этих слов мужчина бескомпромиссно зашагал прочь из столовой. Он был не из тех, кто устраивает за ужином ярких сцен. Осадить домашних осуждающим взглядом и уйти, оставив последнее слово за собой, куда больше было в стиле Виктора. После он заставит их еще пару дней вариться в этом котле немого осуждения, пока женщины не сломаются, и сами не сделают выводы о своем поведении. Все это прекрасно понимали, однако это всё равно снова и снова работало. За хозяином спешно удалилась Ребекка, на ходу интересуясь, не желает ли он еще чего-то. Ева же потускнела, складывая перед собой руки, но не выпуская теперь из ладошки подаренное кольцо. Вот только за этим столом всё еще оставалась женщина, на которую подобные сцены сына не производили никакого впечатления. — Дай ему время. В конце концов, он тоже поймет, что упускает очень много, проходя мимо твоей жизни. – хрипло прошептала Алекса, кивая внучке. — Быть может, выпьем вина и разрежем уже торт? – вмешался Райнхард, приподнимая бокал. — Да. – прошептала Натали, смотря в след мужу с задумчивой тоской на лице. – Да! – повторила она еще раз уже с решительной оживленностью. Вот только обнаружив, что на столе нет подходящего ножа, Натали суетливо поднялась и отправилась на кухню. Как только она скрылась за стеной, Ева нагнулась чуть вперед и совсем тихо прошептала: — Бабушка, но… почему? Старая Мерриман посмотрела на приемную внучку и умиротворенно улыбнулась, притягивая к себе бокал вина. Она не брала в рот ни капли алкоголя уже долгие месяцы после запрета врача. — Твой дьявольский друг ведь не стер мне память. — Потактичнее о наследнике Каина, который может сжечь ваши легкие. – тут же вмешался Райнхард, но ощутил, как тоненькая ножка толкнула его под столом. — Мой подарок, пожалуйста! – Ева смогла невероятным образом смешать в едином порыве недовольное шиканье и искреннюю мольбу. Дьявол закатил глаза, устало вздохнул и притянул к губам бокал вина. Он успеет ответить глупой смертной девочке за то, что она себе позволяет. Сейчас же мужчина понимал – это разговор, которого она слишком долго ждала. А главное, которого она была достойна. Не стоило им мешать. — Я понимаю, что произошло сегодня. – продолжила Алекса. – И я благодарна тебе. Несмотря на моё отношение, ты решила помочь мне и у тебя правда получилось. Ты даже не представляешь, насколько свободно я чувствую себя без этой ежеминутной боли в груди. Я снова хочу жить. Алекса подняла бокал вина, указывая им в сторону внучки. — За все твои дни рождения, которые я со своей злобной дурости пропустила. – произнесла она тост и сделала глоток. Глаза медленно закрылись. Губы вытянулись в удовлетворенную улыбку. На лице старой женщины застыло обычное мирское счастье. И дело было совсем не в алкоголе. Глоток вина стал лишь символом того, что она снова может дышать полной грудью и жить. И ради этого простого счастья можно забыть обо всей злобе мира.