Кристалл силы: дьявольская любовь

После ужина, когда время тянулось ближе к закату, Райнхард вновь направился в комнату Евы. Он не стучал, хотел застать её врасплох. Однако девушка, к его удивлению, даже не пошевелилась, услышав скрип двери. Она сидела за письменным столом и со счастливой улыбкой на тонких губах смотрела в окно. Её лицо словно было скрыто от всего внешнего мира вуалью задумчивости. — Я же говорил, что старуха Мерриман не будет портить нам жизнь. – громко зазвучал уверенный голос дьявола. Он хотел подобным образом обратить на себя внимание. Дать хозяйке комнаты понять, что в её владения вторгаются сами силы ада, между прочим. Ради этого он также подошел к полке с книгами и личными вещами девушки, начал рассматривать их и даже ухватился пальцами за кожаный переплет какого-то рыцарского романа. — Да. Я рада, что всё наладилось. – тихо отозвалась Ева. Она не повела и взглядом. Не покидая омута согревающих мыслей, наследница продолжала наслаждаться закатом с таким видом, с каким в тяжелую зимнюю пору путник усаживается у камина после долгого дня. Одна из бровей Райнхарда изогнулась вверх. Он оставил попытки невзначай привлечь внимание к своей темной фигуре. Вместо этого дьявол прошел к окну, также выглядывая на улицу. Осматривая человеческий мир хмурым взглядом, он искал то, что могло привлечь Еву больше, чем потустороннее существо в её комнате. Но там не было ничего особенного. Даже напротив, начал накрапывать дождь и смертные, подобно тараканам, суетились, как если бы вдруг включили свет на кухне посреди ночи. — Это так здорово. – раздался приглушенный голос Евы из-за пелены её раздумий. – Всех их обязательно кто-нибудь ждет дома. Губы Райнхарда невольно скривились, а в глазах появился отблеск враждебного скепсиса. Блуждавшие на улице фигурки не вызывали у него и толики теплых чувств, а их путь, будь то линия жизни или поход за туалетной бумагой в ближайший супермаркет, не интересовали дьявола. Он продолжал непонимающе осматривать фигуру юной девушки, лишь смутно догадываясь, что происходит в её столь странно устроенном мозгу. Ева, кажется, прочувствовала вопрос, повисший в тишине комнаты. Она убрала ладонь, которой все это время придерживала бледную щечку, и выпрямилась. Взгляд её медленно перетек на грозную фигуру дьявола. — Прости, ты хотел что-то обсудить? – спросила она с мягкостью в голосе. — Такое спокойствие как-то странно вяжется со всей той информацией, которую я на тебя вывалил. – прямо ответил Райнхард, и глаза его сузились, точно он возжелал пронзить Еву выверено направленным взглядом. — Да, наверное. – с улыбкой, впитавшей в себя всю алость заката, ответила девушка. – Мне было страшно сегодня, правда. Я никогда не испытывала такого напряжения, как когда мы проводили ритуал над бабушкой. И я очень, очень огорчена, что тебе пришлось испытать такую боль по моей просьбе. Но знаешь… если с помощью всех этих сил я смогу так помогать дорогим мне людям, это стоит всего. — Всего? – с дьявольским подвохом в интонации переспросил Райнхард. — Всего! Даже эта утренняя попытка той странной парочки убить меня, хотя мы ведь даже не были знакомы. Если я смогу исцелять людей от подобных ужасных болезней, я согласна на многое. Дьявол вдруг рассмеялся. Его смех звучал прерывисто и почти надменно. Это смутило Еву, и она с непониманием уставилась на безрогого. В её глазах с каждым смешком начинала зарождаться неприкрытая детская обида. — Я что-то не то сказала? – однако голос её прозвучал громко и настойчиво. Тишина. Наверное, они оба не были готовы к тому, что этот вопрос прозвучит столь грубо. Как огромный молот, ударивший по металлической наковальне сильной рукой. — Нет. – оставляя теперь на лице лишь отблеск ухмылки ответил Райнхард. Он сделал пару быстрых шагов к Еве, и вдруг его пальцы ухватились за остренький подбородок, требовательно приподнимая тот вверх. Теперь дьявол стоял, склонившись над новоиспеченной «матерью Терезой», как он окрестил её в своем распаленном мозгу, и хотел этим жестом заставить девушку взглянуть ему прямо в глаза. Ева почти не сопротивлялась. Её аккуратные брови хмуро стянулись к переносице, и вместо скромного и робкого непонимания Райнхарда встретила отчетливая уверенность. Ева еще ощущала, как грудная клетка её как бы сдавливается от того, что такая чувственная правда вызвала лишь смех. Но это была не школьная обида. Нет. Это было оскорбление! — Никак тебя не пойму, сифова наследница. – как-то хищно отчеканил дьявол. – То ты не можешь дать отпор своему собственному приемному отцу и кажешься такой изнеженной и робкой, – пальцы его сжали подбородок Евы чуть сильнее, а подушечка большого как бы начала настойчиво поглаживать приятную кожу под собой, – то с такой уверенностью говоришь чуть ли не о великом спасении всего смертного мира, а на мой смех отвечаешь взглядом, способным сжечь в адском пекле даже дьявола. Глаза его заблестели. Магическая дымка начала заволакивать пространство вокруг, хороня под собой светлую девичью комнату. Мир вокруг для Евы погас, утопая во тьме. Осталась лишь фигура Райнхарда, его горящие глаза и… ей показалось или на голове мужчины показалась тень рогов? — Я живу намного дольше тебя. Я знаю, насколько испорчен ваш мир. Иногда вы, смертные, бываете похуже тех, кто обитают в аду или в раю, хоть магия и совращает нас с самого рождения. Не забывай, Ева Мерриман, ты наивно пытаешься своей притворной добротой обмануть самого приемника Каина, наследника дьявольского престола, в конце концов. Твоя игра почти идеальна, но я не поверю во весь этот бред. Давай. Скажи уже откровенно. Какой магией ты хочешь овладеть в первую очередь? Быть может, создания? Тогда ты сможешь одним лишь желанием рождать в этом мире реальные богатства. Тебе не нужно будет жить с приемным отцом, который не признает тебя, и скверной бабкой, которая смогла раскрыть глаза, лишь когда я ткнул в них своими рогами. Школа, колледжи, да вся эта ерунда смертных больше не будет иметь для тебя значения. Ты сможешь получить все, что захочешь, просто пожелав. Его голос становился всё тише, переходя в глухой, соблазнительный и почти змеиный шепот. В объятьях тьмы зрачки дьявола то и дело горели красным свечением. Он смотрел на «псевдо актриску», подозрительно щуря глаза, пронизывая взглядом душу и желая рассмотреть всё, что может быть скрыто за девичьей невинностью. Райнхард не верил, что смертная наследница Сифа может быть столь чиста душой. Ох, нет. Он знал вековую историю. После того, как Иисуса распяли на кресте, все прочие из этого рода обозлились на смертных. Носители кристалла силы продолжали служить сдерживающим звеном меж раем и адом, но отказались помогать своим «сородичам». И дьявол прекрасно понимал их. В конце концов, все эти смертные всего лишь трусы, когда-то сбежавшие от войны. Крысы бегут с тонущего корабля первыми, и любое божественное дитя, встретив этих крыс после, не захочет кормить их своим урожаем. Однако взгляд Евы был спокоен и даже холоден. Райхард пытался разглядеть в ней отголосок страха, но сталкивался лишь со стеной нарастающего недовольства. Еще утром она была обычной восемнадцатилетней школьницей, а сейчас Ева совершенно не боялась того, что перед ней сильное существо не из этого мира. Она смирилась со своей судьбой, она приняла её. Не было смысла просто говорить: «я не хочу». Да, ей могло что-то не нравиться. Да, она была совсем не готова. Но если она может помочь так многим, просто приняв свою силу, как можно отказаться? Для девушки это были такие простые истины, что она отказывалась понимать сомнений Райнхарда. В чем он обвиняет её? Почему сомневается в её искренности? Ева не могла найти ответов на эти вопросы. — Что же ты молчишь? – с ухмылкой спросил дьявол, приписывая это долгое молчание аргументом к своей правоте. — Хочу начать с магии исцеления. – неожиданно сдержанно и строго, подобно истинной ученице приходских школ, ответила Ева. Она продолжала смотреть своими большими серо-зелеными, ведьминскими глазами на дьявола. Такая спокойная. Такая уверенная. Потому что когда ты борешься за правое дело, насколько бы робкой не была твоя душа – нужно стоять до конца. А Райнхард отчего-то злился. Почти закипал. Почему? Почему это светлое и честное желание просто помогать людям вызывало в нем такую бурю эмоций? Почему он так искренне хотел найти в замыслах Евы какой-то темный подтекст? Подобного рода раздумья, перетекающие в самокопание, вились в голове дьявола, пока в один миг в его мозгу не родилась абсолютно несвойственная, резкая, бьющая куда-то под дых мысль: «безумно красивые, зараза, глаза». Дьявол замер с выражением тупой неосмысленности на лице. Весь мир вокруг снова приобрел краски, как если бы на выпачканное окно плеснули воды, и вся грязь быстро стекла куда-то на пол. Он отринул руку от остренького подбородка Евы, словно ошпарился. Прижал эти пальцы к своей груди и стоял так с пару секунд все в том же тупом изумлении и непонимании. — Что ты сделала? Попыталась залезть ко мне в разум? – недоверчиво спросил он, мотая головой. Сидящая перед ним наследница и сама была растеряна от такой резкой смены обстановки. Она продолжала смотреть на Райнхарда, но теперь в её больших серо-зеленых глазах читалось непонимание и даже толика заботливого волнения. Будто это не он минутой ранее обвинял её в псевдо доброте. — Я? Ничего. – поспешила ответить она. – А что случилось? Ева поднялась со стула и сделала шаг навстречу дьяволу, в то время как он тут же предпринял шаг назад. Райнхард запустил пятерню в свои короткие русые волосы, и пренебрежительно мотнул головой. — Нет, ничего. – ответил он тихо и грубо. «Когда ты последний раз задумывался о красоте женских глаз, а, чертяга?» – раздался в мыслях внутренний голос мужчины. Он усмехнулся сам над собой. Казалось бы, такая обычная мысль. Скольким женщинам он уже заглядывал вот так в глаза, держа их подобным образом? Дьяволиц, смертных, да даже ангелов. Уже пресытился. С каждой новой фурией лишь лениво оценивал остроту слов и прелесть форм. А глаза? Если сейчас попросить его вспомнить, у кого из всех тех бестий, с которыми ему приходилось провести ночь, были самые красивые глаза… нет, он не вспомнит. Райнхард даже попытался, но разум тут же обжег образ этих больших серо-зеленых глаз, невинно, но уверенно зрячих в его пепельно-грязную душу. И они все смотрели, смотрели, смотрели! — Забудь. – дьявол резко отмахнулся от наваждения и попросту отвернулся от Евы к окну. — Нам нужно узнать, зачем моему отцу было пристраивать тебя в эту семью. – он заговорил на отвлеченную, но чертовски важную для обоих тему. — А ты не можешь… ну… – Ева задумалась, пытаясь осмыслить, каково устройство нового для неё магического мира, – … просто пойти и спросить у него? На её губах появилась милая, немного глуповатая улыбка с какой студентки смотрят на своего профессора, когда не могут понять слишком сложный и муторный материал. — А ты можешь пойти и узнать это у Виктора? – с тяжелым выдохом ответил ей дьявол. Упоминание приемного отца моментально стерли любую улыбку с лица девушки. Она невольно покачала головой, отвечая на риторический вопрос. — Вот и я не буду бегать к правителю ада с такими глупостями. В конце концов, мозаика сложится, и мы сами все поймем. Ну а Натали? Когда ты спросишь у неё, откуда она взяла кристалл силы? — Я совсем не хочу втягивать близких во всё это. – хмуро отвечала Ева. – Если существует маленьких шанс, что она совсем ничего не знает, то лучше и не раскрывать ей всей этой магической, но все еще страшной правды о нашем мире. — Это усложняет нам задачу. – по-солдатски резюмировал Райнхард. — А нам так уж нужно знать правду о моем детстве? Кристалл, как я понимаю, был ранее у моего родителя. Ты ведь живешь куда дольше моих восемнадцати лет, разве в аду и в раю не знают, кто является носителем кристалла в тот или иной момент? Райнхард покачал головой. — Зачастую наследники Сифа стараются быть скрытны ради своей же безопасности. Если найдется тот, кто пожелает развязать войну, носителю кристалла может грозить опасность. Его-то Слеза Авеля защитит, но вот прочие близкие люди все также остаются обычными смертными. А взросление в этом мире делает из вас слишком эмоциональных и слабых существ, какой силой вы бы не обладали в будущем. Во многом испытание триединства нужно как раз для того, чтобы приемники адского и райского престола познакомились с другими мирами, друг с другом и наследником Сифа. Только правители подземного и небесного царства наверняка знают, кто является хозяином Слезы Авеля. А тем двум шавкам, что напали на тебя сегодня, просто повезло. Будь ты сильнее и овладей силой кристалла – они бы никогда тебя не обнаружили так просто. Дьявол стих, продолжая смотреть, как закатное солнце пожирает своими лучами шумный город. Ему казалось, что лицемерное светило в своем кровожадном желании просто хочет забрать всех этих людей с собой в холодное небытие. — Ты думаешь, что желание защищать дорогих нам людей делает нас слабыми? – голос Евы был ненавязчивым и легким, как дуновение летнего ветра. — Да. – не раздумывая, ответил Райнхард, а сам поморщился от мысли, что девчонка из всей речи обратила внимание лишь на это. — Но разве у тебя самого нет близких, которых ты хотел бы защитить? — У меня есть младшая сестра и отец, но они не нуждаются в моей защите. Да и к чему ты это спрашиваешь? Ева подошла чуть ближе к Райнхарду. Она внимательно осмотрела мужчину с ног до головы, изображая на своем лице театральный оттенок глубокой задумчивости. Как бы просканировала дьявольскую сущность, стоящую перед ней. — Мне кажется, что ангелы вы или дьяволы, вы не так уж отличаетесь от нас, как ты думаешь. – ответила она в конце концов с нотками какой-то детской игривости в голосе. Райнхард самодовольно фыркнул, не скрывая раздраженного негодования. — Ты не разбираешься в вещах, о которых говоришь, глупая маленькая девочка. — А еще ты куда менее злобен и пафосен, чем сам о себе думаешь. – не унималась Ева, слегка склоняя голову к плечу. Правая бровь дьявола с негодованием поползла вверх. Он взглянул на девицу сверху вниз, ввиду их разницы в росте. Кроме её доброты и крепкого внутреннего стержня, он вдруг рассмотрел и эту детскую наивность, коей она сейчас сияла в лучах прожорливого заката. Вместо логичного раздражения, её слова и образ вдруг нашли в его чёрной душе отклик непонятного умиления. Райнхард не сдержал улыбки, которую умело перенаправил в русло издевательской ухмылки. — Три метра расстояния. – послышался вдруг позади строгий женский голос, и когда парочка обернулась, они могли лицезреть уже по-домашнему одетую Натали. – И оставляем дверь всегда открытой. Она стояла у входа, скрестив руки на груди, и старалась изобразить крайнюю степень родительского негодования на своем всё равно слишком добром лице. Из-за этого образ её был несколько комичным. Казалось, она вот-вот нервно затопает носком одной из ног по полу в лучшем жанре детских мультипликаций. От этого вида Ева вдруг по-доброму засмеялась, но послушно сделала пару шагов в сторону от Райнхарда. Мужчина же, не стирая со своего лица ухмылки, галантно поклонился Еве в прощальном жесте, снова надевая на себя маску джентльмена, и выдвинулся к двери. — Я могу подвезти Еву завтра в школу. – произнес он, смотря уже на Натали. — Я поеду с вами. Как раз обсужу всю ситуацию с директором. – женщина старалась казаться строгой, но её уголки губ слегка дрогнули от звонкого смеха дочери. — Буду польщен вашим присутствием. От этого вычурного наплыва галантности Еве захотелось кинуть в широкую спину Райнхарда что-нибудь потяжелее. Но под рукой был только мобильный телефон, и она решила, что дьявол того не стоит. — Спокойной ночи. – заботливо произнесла Натали, закрывая дверь за собой и Райнхардом. Девушка кивнула матери и обернулась к окну. Ей закат не казался прожорливым монстром, напротив, эти розовые лучи спокойно убаюкивали беспокойную душу юной Мерриман. Она коснулась подушечками пальцев кристалла, и тот отозвался легким свечением и теплом. — Ты как будто живой. – тихонько прошептала Ева, словно говоря что-то очень важное, почти сакральное. – Как думаешь, сколько всего еще ждет нас впереди?