Трикстер

      22 августа 1994 года              Драко прятался за одним из деревьев в лесу, куда его толкнул отец, как только появились Пожиратели. Где он сам, и куда делась мать, Драко понятия не имел, и это пугало его до жути.              Что если с родителями что-то случится?              А он тут совсем один, в темноте. Драко с детства боялся темноты, и чуть не сдох от ужаса на первом курсе, когда их запихнули в качестве наказания в Запретный лес, а он, идиот, выбрал себе в попутчики трусливого пса и Поттера — магнит для неприятностей.              Неподалеку показались три силуэта, один из них упал и охнул от боли.              — Что случилось? — спросил другой силуэт голосом грязнокровки Грейнджер. Она остановилась так резко, что третий налетел на нее. Поттер. Кто же еще.              — Рон, где ты там? Ох, глупость какая. Люмос!              Она осветила узкую полосу перед собой — идиот Уизли лежал, растянувшись на земле. Драко хихикнул.              — Споткнулся о корень, — сердито пробурчал он, поднимаясь на ноги.              — Ну, с ногами такого размера это немудрено, — произнес Драко, манерно растягивая слова.              Грейнджер резко направила в его сторону палочку, и яркий свет его ослепил. Он моргнул и скрестил на груди руки, вальяжно прислонившись к дереву.              — Шел бы ты нахуй, Малфой, — выругался рыжий. Грейнджер ахнула от такой грубости.              Или из-за того, что этот идиот нагрубил ему? Драко начинал подозревать, что Грейнджер неровно к нему дышит, но надеялся, что ошибается. Лишние проблемы ему без надобности.              — Выбирай выражения, Уизли. — сверкнул он глазами. — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят её, верно?              Он кивнул на Грейнджер, и в тот же момент со стороны поля послышался грохот, словно взорвалась бомба, и вспышка зелёного света на мгновение озарила деревья вокруг.              — И что это должно значить? — с вызовом спросила грязнокровка.              – Грейнджер, они ищут маглов, – ответил Малфой. – Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся.              Это оскорбление бы звучало куда лучше, если бы под конец он не задумался, какие на ней сейчас трусы. Точно не панталоны: в момент яркой вспышки ее ночнушка просвечивала.              Интересно, она носит стринги?              — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Поттер, как будто Драко не забыл только что то, о чем говорил.              — Думай себе что хочешь, Поттер, — злобно улыбнулся Драко. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь.              — Придержи язык! — рявкнул Уизли и шагнул к нему.              — Не обращай внимания, Рон, — к ним тут же подлетела Грейнджер и схватила рыжего за руку.              Тут с другого края леса раздался грохот, какого они ещё не слышали; люди в лесу вскрикнули.              Пока Поттер и Уизли обернулись на крики, Драко схватил Грейнджер за локоть и притянул к себе.              — Меня спасаешь или его? — насмешливо прошептал он возле ее уха.              На секунду она задержала дыхание.              — Сам как думаешь? — огрызнулась Грейнджер.              — Думаю, что меня.              — Дурак, — фыркнула она и попыталась вырваться. Слабовато, что укрепило его подозрения. Драко усилил хватку и притянул девчонку еще ближе.              — Идите прямо на выход из леса, и побыстрее. Там склад порталов.              Он оттолкнул ее от себя как раз в тот момент, когда ее дуэт слабоумие и отвага повернулся обратно. Грейнджер смотрела на него так, будто впервые видела.              — Испугались, верно? — лениво протянул он. — Полагаю, твой папочка, Уизли, велел вам всем спрятаться? Кстати, он что — кинулся спасать маглов?              — А где твои родители? — гневно воскликнул Поттер. — Там, в масках, я не ошибаюсь?              Драко повернулся к нему, по-прежнему улыбаясь. Сердце почему-то билось очень быстро и хотелось кричать от радости — с чего бы только? Ему так нравится, что мучают грязнокровок?              — Ну… если бы они там и были, вряд ли бы я тебе сказал, согласись, Поттер.              — Ох, да бросьте, – подала голос Грейнджер, странно взглянув на него. – Пойдёмте отыщем остальных.              И она потащила своих двух дебилов дальше в лес. Туда, куда он сказал ей.              — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер! — крикнул Драко ей вслед.              Едва они скрылись в темноте, ему на плечо легла чья-то рука. Он вздрогнул и обернулся. Фух. Мама.              — Ничего не хочешь рассказать мне, дорогой сын? — загадочно спросила она.              — А что рассказывать? Прячусь, где вы сказали, не высовываюсь. Знаешь, где папа?              — Слава Салазару, не тут, а то у него возникло бы к тебе очень много вопросов, — хмыкнула мама.              — Не понимаю, о чем ты.              — Например, о мисс Грейнджер, которую ты только что прижимал к себе, — поймал он мамин лукавый взгляд.              Отступил на шаг.              — Да я… я ей пожелал, чтоб ее поймали Пожиратели! Ненавижу грязнокровок!              — И заодно подсказал, как пройти к порталам.              — Откуда ты… — Драко запнулся.              — Попался, — мама потрепала его по волосам. — Я просто предположила, потому что они идут в ту сторону. Так что, сильно ненавидишь грязнокровок?              Мама как будто совсем не была расстроена его поступком. Она над ним… смеялась?              Как будто понимала что-то, чего не понимал он.              — Сам не знаю, зачем я это сделал, — буркнул Драко. — Просто… не знаю, само получилось. Папе только не говори.              — Не скажу, дорогой. А теперь пойдем, пора искать его и выбираться отсюда.                     

***

      19 октября 2000 года              Через десять минут после Грейнджер к Драко зашла мама. Естественно, без стука.              — Вы мне сегодня дадите почитать или нет?              — В Азкабане нет книг, мой дорогой. И если ты будешь доводить до слез человека, который тебе помогает, у тебя есть все шансы оказаться там снова.              Она что, нажаловалась его маме? Гребаный детский сад.              — Что, твоя ябеда плачет над чаем с печенькой у нас в гостиной? Она сама сбежала, я сказал, что если хочет помогать — может помогать.              — Мисс Грейнджер ушла. И она мне ничего не говорила, — мама села к нему на кровать и забрала книгу из рук. Вот так всегда. — Я сама заметила, что у нее глаза на мокром месте. И фраза, которую ты ей сказал, сама по себе оскорбительна, а я подозреваю, ты дал мне еще и цензурную версию.              Драко закатил глаза и попытался забрать свою книгу, но мама шлепнула его ей по руке.              Укоризненно посмотрела на него и покачала головой.              — Сынок, если тебе нравится девочка, оскорблять ее — не лучший способ привлечь к себе внимание.              Тут Драко взорвался:              — Да с чего вы все взяли, что она мне нравится?! Таскается за мной, как идиотка, с первого курса, пялится, вздыхает, мечтает, наверное, что я на ней женюсь! Нахрен она мне не сдалась, мама! Нахрен!              Он гневно уставился на маму, которая лишь хитро улыбнулась:              — Откуда тогда столько эмоций?              — От верблюда, блин!              Мама поджала губы и встала с его кровати.              — Умерь тон, Драко. И раз человеческого разговора у нас сегодня не получится, я просто скажу: засунь подальше свой характер, симпатии и антипатии и вежливо общайся с мисс Грейнджер. Дай ей всю информацию, которая ей понадобится. Она умная девушка, со связями, и обязательно тебя вытащит.              Этой больной сучке не нравится, когда с ней вежливо, мама.              Ей нравится, когда ее дерут как последнюю шлюху в сырой камере Азкабана под улюлюканье заключенных.              Ей нравится все, что я с ней делаю. И она хочет еще — за тем и приходит.              Этого Драко говорить, конечно же, не стал.              — А иначе что? Что, если я не буду с ней вежливым?              — Тогда ты идиот, — пожала плечами мама и направилась к двери. — Никто не должен спасать тебя Драко, если ты сам ничего не делаешь, чтобы себя спасти. Даже мисс Грейнджер.              Перед тем, как уйти, она обернулась и добавила:              — И даже я.              

***

             20 октября 2000 года              Когда Гермиона вернулась с учебы, дома ее вместо ужина ждал скандал.              — Почему ты не сказала мне?! — Рон влетел в прихожую с возмущенным возгласом, едва она зашла в квартиру.              — Не сказала что? — устало спросила она.              Только его претензий не хватало. И так вечером от Малфоя наслушается.              — Какого черта ты ведешь дело этого хорька?! Из-за тебя его еще и освободили!       — Откуда ты знаешь?       — Гарри мне все рассказал! Он видел бумаги!       Ага. Значит, Гарри тоже в курсе, и раз он ничего ей об этом не сказал, то, как пить дать, обиделся. Ладно, с этим Гермиона разберется позже: ни сил, ни желания бегать за тем, кто не пытается сам с ней поговорить, не было.       Одного такого хватало.       — Объясни мне, Гермиона! Какого черта?!       Гермиона молча сняла пальто, повесила на крючок его и сумку. Прошла на кухню и поставила чайник, чтобы сварить себе кофе.              — Эй! Ты меня вообще слышишь?!              — Слышу, — она оперлась о столешницу и повернулась к Рону. — Какого черта, спрашиваешь, я помогаю Малфою? А такого, Рон, что ни один человек не заслуживает быть обвиненным напрасно и содержаться в ужасных условиях.              — Напрасно?! — если бы у Рональда была пружина, он бы, наверное, взвился до потолка. — Напрасно?! Тебе таблетки для памяти купить, что ли?! Забыла, как он подставлял нас всю школу?! Как обзывал тебя грязнокровкой! Забыла, как его тетка тебя пытала, а он смотрел и облизывался?!       Гермиона вздохнула и насыпала во френч-пресс молотый кофе. Хоть помыть с утра догадался, на том спасибо.              — Во-первых, когда меня пытали, Рональд, ты был в подвале. И никто не облизывался. Ты вообще не знаешь, что там происходило, и говорить об этом я не хочу. А что касается школьных конфликтов — это не повод оставлять человека без помощи. По крайней мере, для меня.              — Ну давай, скажи еще, что я плохой и чёрствый человек, раз не хочу, чтобы этот ублюдок тебе навредил!              — Мне никто не вредит, Рональд, — Гермиона сняла чайник с плиты и залила шипящим кипятком кофе. Ну да. Будто не она вчера час проплакала парке и нанесла чары гламура, прежде чем вернуться домой. — Там Нарцисса и Андромеда. Он ничего мне не сделает. Тем более, Малфой сам заинтересован в том, чтобы его скорее освободили.              — Ну да, Нарцисса Малфой же у нас теперь великая защитница грязнокровок!              — За прозвище спасибо.              Гермиона налила себе кофе, добавила молока и пошла в зал. Села в кресло. Выдохнула.              Но Рональд нашел ее и здесь. Присел на диван рядом.              — За грязнокровку извини. Я имел ввиду, что она наверняка так о тебе и думает.              — Боже, Рон… да мне без разницы, как она обо мне думает, если честно. Это будет моей дипломной работой. И если я выиграю его дело, представляешь, какая у меня будет репутация?              — Ага. Защитницы Пожирателей смерти, — фыркнул он.              — Защитницы невиновных. И неважно, кем они были в прошлом. Чтоб ты знал, дело Малфоя многие считают странным.              Гермиона могла бы козырнуть именем своей руководительницы, но не стала. Рон был жутко болтлив, а мисс Стрэттон явно не нужны были лишние пересуды.              — Понятно. С тобой бесполезно разговаривать, раз ты уже все сама решила.              Рон вылетел из гостиной, но через секунду вернулся с криком:              — И не говори мне потом, что я не веду себя как мужик! Тебе похер на любое мнение, кроме своего! На такие яйца, как у тебя, ни у одного мужика хуй не встанет! Да ты и сама не захочешь, фригидная!              Он хлопнул дверью, а по щеке Гермионы медленно потекла слеза. Прямо в кофе.              

***

             Когда Гермиона позвонила в дверь, ей открыл сам Драко. Окинул ее взглядом.              — Из-за чего ревела на этот раз? Я приснился и наговорил кучу гадостей?              Она была слишком выжата, чтобы обидеться.              — Не все вертится вокруг тебя, Малфой, — Гермиона обошла его и скинула в прихожей верхнюю одежду. — К тебе?              — Звучит как то, для чего нужны презервативы. Хотя ты вроде и без них была не против.              — Звучит как то, для чего нужны мозги. — Гермиона потрясла своим ежедневником. — Мы будем работать над делом, не обольщайся.              Господи боже. Что она только что сказала?              Внутренне сжалась в предчувствии ответа о том, что с такой как она…              — Салазар упаси, — слабенько парировал Драко.              Нарцисса и правда на него повлияла.              

***

      

      Уже час они с Малфоем сидели на террасе, и он рассказывал ей, что произошло. До этой встречи Гермиона не имела почти никакой информации, кроме его срока, опубликованного в Ежедневном пророке: дело мгновенно изъяли из публичного доступа, не имея на то веских причин.              — Погоди… это из-за ожерелья, которого коснулась Кэти Белл? Тебя ведь оправдали за это, когда рассматривали дела Пожирателей.              — Не совсем так, — Драко отхлебнул чаю. — Когда меня судили как Пожирателя, мне предъявили только непростительное. А то, что она пострадала, и то, что я купил проклятый предмет — нет.              — Но ведь это можно было приобщить к тому же делу и оправдать по тому же основанию, — нахмурилась Гермиона. — Не понимаю.              — Эх, — ухмыльнулся Драко, сложив руки за головой. — Хороший у меня все-таки адвокат.              — Иди в задницу, — огрызнулась Гермиона, в который раз за вечер поражаясь сама себе. — То, что я не понимаю, значит лишь то, что я буду искать ответы. И найду.              — Грейнджер, что происходит? Ты второй день сама не своя. Не заикаешься, не мямлишь, дважды меня послала. А это такая редкость, что я считаю. Спасибо, хоть дважды плакала — хоть какая-то надежда, что это ты, а не Паркинсон под оборотным.              — Пожалуйста, — бросила Гермиона, склоняясь над ежедневником. Ее так вывел Рональд и так захватила сложная задачка, что на то, чтобы думать, что они с Драко говорят уже час вдвоем, времени особо не было. — Ты помнишь имена судей? Я хочу поговорить с ними и разузнать все поподробнее.              — Давай свои листочки, буду вспоминать и записывать.       — И ещё, Малфой, мы оба знаем, что есть какая-то женщина, которая не хочет, чтобы ты вышел. Кто она?       — Без понятия. Просто слышал, как о ней говорили охранники. Что-то вроде «ещё одно слово, белобрысый ублюдок, и она сделает так, что тебя вынесут отсюда только ногами вперед».       — Вот уроды! — возмутилась Гермиона.— Ладно. Постараюсь узнать у судей, кто она, она точно с ними связывалась.       — Тогда помолчи и дай мне вспомнить имена.              Пока Драко вспоминал имена судей, Гермиона прикрыла глаза и ощутила, как же она устала. Рон. Драко. Учеба. Это бредовое дело. И во всем этом она сражалась не только с проблемой, но и с теми, кто ее организовал. Это было самым выматывающим.              Гермиона вдруг поняла, что рядом никого нет. Никого, кто бы о ней позаботился. Рон делает для нее что-то, чтобы быть крутым в ее глазах и глазах других. На учебе за невнимательность ей — лучшей студентке — сразу назначили отработку. Драко… вот кто заботится о ее состоянии.              Только для того, чтобы в самый уязвимый момент сделать еще хуже.              — Эй, Грейнджер, — окликнул он. — У нас третий заход по слезам?              — С чего ты взял, что я собираюсь плакать? — Гермиона забрала у него ежедневник, бегло просмотрела имена и должности, и засунула в сумку. На сегодня, пожалуй, хватит.              — Я это твое выражение лица за девять лет выучил. Либо сейчас разревешься, либо когда уйдешь. Ты ведь уже собираешься домой? — спросил он, наблюдая за тем, как она складывает вещи.              — Что, не терпится поскорее избавиться?              — Ну так. Не то чтобы я супер счастлив, что ты здесь, но… ты мне помогаешь, и за это спасибо.              — Ух ты, — Гермиона округлила глаза. — Твое первое «спасибо» в жизни?              — Не выебывайся, — усмехнулся Драко. — Просто мама права: ты не будешь спасать меня, если я не буду спасать себя сам.              — Иногда мне кажется, что буду.              — Не дави на жалость. Я не собираюсь плакать вместе с тобой.              Гермиона фыркнула. Драко помолчал пару секунд и тоже выдавил из себя смешок.              Это была их… первая шутка?              Если да, то она стоит этого тяжёлого дня.