nothing like us | 18+

⠀Чонгук готов умереть. Этот альфа, этот безумный дом и головокружительные оттенки вина, спелой ежевики и иногда тёплых сливок вызывают у него отвращение. Если все альфы пахнут так, то он готов совершить грех, выпрыгнув из окна. Хотя кто ему позволит, он даже простой шаг под внимательным присмотром матери делает, а дышит так вообще только потому что ему разрешил его альфа. Но Чонгук не хочет называть этого Виёна своим. ⠀— Как же я тебя ненавижу. — рычит брюнет, как только заходит в большой светлый зал. Он обставлен в венецианском стиле, взор открывают дубовые скандинавские двери, на каждом углу журнальные столики, на которых покоятся бездушные книги с обветшавшими страницами. Чонгуку тоже хотелось быть этими книгами и хотелось, чтобы его бросили в камин, издававший треск. Он бы хотел, что б вместо дров трещала его плоть. Пустые, стеклянные глаза смотрят на роскошный фонтан, раскинувший свои струи охлаждающей воды, словно это кроны пальмы. Золотые рыбки ловко маневрируют средь голубых кувшинок и ныряют в белую гальку. Под отблесками воды она переливается, отражая слегка заметную радугу на цветы, которыми так чутко любуется миссис Чон. Но мать никогда не ухаживала за ним, лишь презрительно наблюдала за ловким руками садовниц, говоривших цветам ласковые слова. Словно они живые. Видно Чонгук не живой, раз к нему так не относятся. ⠀— Если ты не любишь меня... — начинает омега, слыша резкие шаги. Они не предвещают ничего трепетного, но если Чонгука сейчас задушат, то пусть это будут его последние слова. Слова, пропитанные его искренней злостью. Он ещё никогда не испытывал столько отвращения. — Почему бы тебе просто не сгинуть? ⠀— А ты видно всё же хочешь сдохнуть, как последняя псина. — с нажимом на хрупкие плечи опускаются руки, сдавливая обездвиживающе предплечья. — Может мне вновь придушить тебя слегка? — альфа лепечет, словно читает колыбельную. Но сильные кисти обвивают аккуратную шею, которая уже занята золотой цепочкой. ⠀— Почему бы тебе просто не зарезать меня. — Чонгук чувствует, как кислород медленно прекращает поступать в лёгкие, но срывать голос или хрепеть он не собирается. Да, он воспитывался в религиозном аббатстве, он верит в Бога и был изолирован, сломлен. Но у него все ещё есть крупицы гордости и самомнения, поэтому он не собирается сдаваться так просто. ⠀Он проживает в этом хаусе всего второй день, но этого достаточно, что бы понять — этот мир полон иерархии, бездушного величия. Для них набожные песни нимф сродни с телами тех, кто умирал на глазах Чонгука: если для него они были поддержкой, то обитатели этого дома ничего не знали о тех несчастных омегах. Наивно было думать, что это спасение, что Чона не ждёт та же участь. Не затянул верёвку на шее в аббатстве, так затянет здесь. Хотя ему даже и затягивать ничего не придётся. Сильные руки все грубее сдавливают горло, восхищаясь саркастично гордостью и буйностью Чонгука. Но омега не буйный, тем более гордости в нём не хватит и на ничтожный Ватикан, но каждый на его желание жить и бороться отвечает насилием. Из-за нехватки воздуха начинает темнеть в глазах, разум затуманивается и Чонгук готов поклясться, что практически созерцает Бога. Вдруг хватка постепенно исчезает, из-под кистей Виёна уже можно заметить сливовые отметины. ⠀— Не смей. — Чонгук не чувствует рук, которыми обхватывает кисти альфы и возвращает на свою шею, заставляет лично сжаться с прежней силой. В его голове лишь то, что он сможет наконец умереть и умереть не от своих рук. Но у Виёна видно другие планы. ⠀— Да ты сумасшедший! — вскрикивает альфа, похоже сам удивляясь таким верхним нотам. Он с силой бросает омегу на мраморный пол, от чего тот сильно ударяется спиной. Мрамор очень больно обжигает холодом сквозь шёлк блузы, отдаётся гулом и кашлем в лёгких. Чонгук практически видел конец, его глаза расфокусированы, а гул в ушах не унимается; к крови, бурлившей в ушной раковине, прибавляются быстрые, отчётливо взволнованные шаги Виёна. Чонгук так хотел не дожить до сегодняшнего вечера, но похоже ещё не время. Омега так и остаётся лежать, безысходно смотря на высокий потолок и молясь не о совсем правильных вещах. ⠀Вода в фонтане окрашивается в ало-оранжевый. Это из-за заходящего солнца, целующего изумрудные макушки и кроны елей, лиственниц. Эти ли деревья горят в каминах этого дома? Что ж, в таком случае, Чонгук завидует им, но всё, что ему доступно сейчас — разглядывать вековые дерева, обращая внимания на каждую иголочку. За чугунными воротами раздаётся множество голосов, которые Чонгук отдалённо вспоминает, но всё ещё не может сопоставить с образами в голове. Он аккуратно улыбается в ответ, радушно подавая кисть старшим альфам. ⠀— Ах, неужели ты вернулся из Америки? — цокая высокой шпилькой, произносит дама средних лет. Ее волосы завиты на манер Мерлин Монро, что придаёт ей прекрасный шарм. От нее прекрасно веет спелой вишней, не перерастающей в удушающее вино. Чонгук робко кивает, улавливая сюжет, который спроектировали его родители. Отчасти его уже не смущает притянутая, абсолютно жалкая попытка скрыть его изъяны, вывернуть все на чистую, но в тоже время окровавленную, сторону. — Выглядишь превосходно, но... — дама вдруг прекращает щебетать, вглядываясь холодно в лицо омеги. — Не слишком ли ты грустен, душечка? ⠀Юноша бездушно улыбается, считает, что смог этим успокоить внимание женщины. Но та одаряет его на последок обеспокоенным взглядом, растворяясь в бриллиантовой толпе. Мать хватает сына за руку так ловко и незаметно, исчезая в глубине сада словно полтергейст. ⠀— Улыбайся, сука. — шипит альфа, небрежно встряхнув хрупкие плечи. Мисс Чон отчаянно подавляет в себе желание буднично отпустить пощёчину в адрес своего сына, злостно впиваясь ногтями во внутреннюю сторону ладони. На самом деле ей всегда трудно сдерживать свои сучьи и стервозные всплески негодования, особенно если их причинами является этот омега. Госпожа терпеть не может этих элегантных подстилок, которые могут только оплакивать свои страдания. Этот пол нужно ставить на место, унижать, заставлять повиноваться — по такому принципу живёт альфа и она даже не посмеет разграничить близка ей эта омега или просто проходящая мимо. Всех в один котёл в аду, все омеги не достойны жить. — Милый, просто будь весел и никто не посмеет усомниться в наших прекрасных отношениях. — приторно и лицемерно улыбнувшись, альфа отворачивается, даже не карая себя внутри за то, что вновь подняла бури в сердце Чонгука. ⠀Мистер Ким даже не надеялся на перемирие с сыном. Их отношения можно было назвать доверительными и близкими, но только до переломного отправления Тэхёна на учёбу за границу. Альфа прекрасно понимал намерения омеги быть рядом с Юнги, страдающим второй год от паники, тревоги и истерии. Но, была ли это личная травма детства Джихёна, образование должно занять большую часть жизни каждого, поэтому действуя силой и полномочиями отца, альфа оторвал Тэхёна от папы с костями и мясом. Как бы жутко, омерзительно и неприятно это не звучало, мистер Ким не чувствовал себя виноватым. ⠀— Я не простил тебя. — в голосе омеги всё ещё слышна похоронная горечь, взгляд устремлён далеко вперёд. Отец не понимает, что так зацепило взгляд его сына: то ли был ажурный чугунный забор викторианского поместья, а может и еловые мощные растения, величественно раскинувшие ароматные иглы. Тэхён  не смотрит на отца даже тогда, когда благодарит его и прощается. Этот светский вечер Тэхён проведёт один, в первые не в кругу семьи. И это досаждает его, так же как и чувствительно сказанное: ⠀— Мои соболезнования, мистер Ким. — у входа на песчаник омегу встречает только подошедшая женщина. Она элегантно проводит кистью по шелковистым волосам, улыбается с горестью. — Не представляю, как Вы переживаете это. Вам наверное так тяжело... ⠀— О, ну что Вы. — безумно токсично отвечает Ким, горько улыбнувшись в ответ госпоже Чон. Боже, эта женщина ещё ребёнком достала его с вечными наставлениями и колкими, на первый взгляд, незаметными унижениями. Лишь повзрослев, он понял, или узнал, что альфа просто на духу не переносила слабый пол. И Тэхён собирается отыграться сегодня на этой семейке по полной. — Слышал Ваш сын вернулся досрочно. Верно, что-то случилось? — женщина серьёзно оглядывает омегу, словно убивая его мясным тесаком. — Или, может, пришло время показать наследника? — Тэхён злорадствует. Да, он любит, его внутри трясёт как эпилептика, когда выливает весь свой яд на жалких альф. Они сразу становятся такими уязвимыми, лишь только укуси коброй за больное. Тэхёну нравится это чувство возвышения и самоудовлетворения. — Ожидаю увидеть сильного альфу, как и весь ваш род. — снимая ажурную бежевую перчатку и неслышно шлёпая ею о свою же ладонь, омега важно проходит мимо мисс Чон. Он направляется в сад: следует заглушить свою внутреннюю кобру внутри. ⠀Воздух в саду кажется влажным, а от того ощущается, что вот-вот услышишь всплеск солёной воды. Запах вечнозелёных деревьев переплетается с запахом цветов. Тэхён поистине удивляется, что у такого мрачного особняка сажают цветы или держат в благополучии оранжерею. Запахи гортензий, роз, флоксов и маттиол создают удушающий букет. Ему никогда не нравились цветочные омеги: переслащенные запахи дурманят голову покруче всяких наркотиков. Издается звон маленького колокольчика, висящего на одной из скамеек. Среди всех запахов Тэхёну начинает слышаться ландыш, простой цветочек, которому не место на грациозной клумбе семейства Чон. Омега пугается. Ему уже не страшна встреча с истинным, яблочный запах которого не пришёлся ему по душе. Но, Тэхён чувствует: что-то невидимое переменилось в этот раз. Его тянет, сердце в груди не находит себе места, у омеги безумно кружится голова и помутнение в глазах. Скорее всего, тогда он напросто перепутал сильный феромон с истинным. ⠀Кофейные глаза. Не чистое, такое горькое и не вкусное кофе, а пряное какао, аккуратно согревающее осенью. Тэхён прямо видит непонимание в глазах смотрящего на него чуда: каштановые локоны, кружевная, словно пасмурный ландыш, блуза и белые сетчатые перчатки с кружевом — Тэхён не сможет увидеть ничего более привлекательного. Кроме одиноко покачивающейся на ветру жемчужной серёжки. Омега всегда испытывал слабость к ювелирным украшениям. И к омегам. К омегам с ювелирными украшениями. ⠀Но юноша перед ним не выглядит воодушевлённым или хотя бы впечатлённым. Перед ним неоправданный страх, беспокойство и загнанность словно в угол или клетку. Тэхён никогда бы не подумал, что сможет увидеть более запуганного человека чем его папа в день своего приезда. В предпоследний день прогнаной жизни. Омега делает аккуратно шаг на встречу шатену, но тот резко делает сразу три шага назад, не переставая смотреть на Тэхёна, словно всегда держа его у себя на виду и на расстоянии. Старший в свою же очередь не понимает, что он сделал или должен предпринять. Но он не может упустить подходящего себе истинного. Его истинного, хоть и сам не понимает как такое возможно. ⠀— Простите, видно Вы обеспокоены моим появлением. Я не думаю, что представляю какую-либо опасность. — Тэхён старается улыбнуться, унять бушующее сердце внутри. Он чувствует, как оно обливается горячей кровью, как душа болит за этого омегу. Он явно запуган, явно боится любого внимания к себе. Тэхён делает еще один шаг, омега напротив не шелохнулся.  — Ким Тэхён. — с более милой улыбкой произносит Тэхён, невесомо протягивая кисть в знак приветствия. До этого ему казалось, что юноша стоит сгорбившись от страха, но спина того была аристократически пряма. Лишь мелкая дрожь тонких пальцев, невесомо прикоснувшихся к кисти Тэхёна, выдаёт состояние омеги. ⠀— Чон Чонгук. — неуверенно, словно это не его имя, прошептал молодой человек. Он ни на секунду не оторвал взора от Тэхёна. Его глаза всё ещё выглядели испуганными, но в них читалась ярая доверенность. Но для Тэхёна была интересна ещё одна деталь: понимает ли этот Чонгук их истинность? Было заметно, что какая-то часть этого цветочка осознавала связь, но другая утопала в неведении. ⠀— Не кажется ли, что Вы слишком долго держите руку чужого омеги? — плечо Тэхёна сжимает холодная хватка, заставляет повернуться. Этот альфа заставляет отпустить дрожащие ещё сильнее аристократичные пальцы омеги. К слову, Тэхён хорошо запоминал голоса и мог вспомнить каждого по нотам. — Этот омега... ⠀— Мой. — серьезно отчеканивает омега, туша внутри ядовитую змею, или же внутреннего альфу, готового разорвать глотку давнему врагу. — Ах, Виённа, неужели ты дорос говорить такие громкие слова? — Тэхён вновь злорадствует. Он всегда будет помнить тот день, когда Чимин гордо заявил самонадеянному альфе, что уходит от него. Уходит к омеге, которым являлся собственно Тэхён. Победа была за ним еще тогда, когда состоялся их первый разговор на заднем дворе школы, когда омеге в голову сильно бил дым вишнёвых сигарет. И он уверен, что в этот раз Чонгук, не просто какой-то одноклассник, а истинный, будет по праву его. Тэхён чувствует, как испарился запах ландышей, что, даже на удивление самого Тэхёна, расстроило его. ⠀— Ты можешь хоть здесь не рушить мою жизнь, ублюдок. — рычит Виён, скаля клыки. Но альфе стоит подбирать слова получше, ведь Тэхёна забавляет тот факт, что этот жалкий выродок наяву принял факт того, что омега, по природе слабый пол, испортил ему жизнь. — Ты уже отбил у меня истинного... ⠀— Вот именно. — Тэхён приближается к альфе, кончиками пальцев приподнимая подбородок того вверх, что бы они были хоть так на одном уровне. Но Тэхён даже так чувствует свое превосходство: в физическом плане и моральном, ведь воспитанный внутри альфа усмехается над сломленным соперником. — Я – не ты, Виённа. Своего истинного я точно не проебу. ⠀— Смотри, чтоб клыки не выросли. — усмехается альфа, не желая терять крупицы своего сильно достоинства и эго. ⠀— Смотри, чтоб я тебе ими горло не перегрыз.