nothing like us | 18+

⠀ Массивные колонны уходили ввысь, прямо в бархатный потолок. Чонгуку эти сияния из люстр и золотых гирлянд казались зловещей паутиной, сгущающейся и забирающей все его жизненные силы. Ему буквально нечем дышать, в груди застрял какой-то неслышимый прежде шарм. Словно вязкий мёд смешался с сосновыми иглами, впивающимися в самое горло. Но это совсем не больно и, только закрыв хрустальные двери, Чонгук хочет вернуться, сбежать обратно в сад. Там вдруг почувствовался бриз свободы, а не шелест сожжённых страниц, согребавший мысли в бездну, а конец её приводил к греху. Руки были холодны, но не пренебрегали трепетностью, аккуратно касаясь тонкой сетки, обрамляющей кисти омеги. Чонгук прежде не чувствовал такого взрыва, а потому солёный привкус вдруг смешался в горле с остатком мёда. Дыхание вдруг стало настоящим испытанием, пальцы сами сжали горло, вдобавок заглушая протяжный крик. ⠀Отчаяние. Недосягаемость. Чонгук так мало знал о реальном мире, а потому хотел кричать, хотел, чтобы его услышали и не накричали в ответ. Вместо этого попробовали бы объяснить, добавить немного вина в пресные мысли. В его сознании заседают лёгкие, как весеннее уныние, слова неизвестного человека, резко решившего сблизится с Чонгуком. Что он хочет, почему без опаски протянул руку и без сожалений спросил имя? Почему так ярко горели глаза? ⠀— Строишь из себя набожную овечку? — голос громом рассекает все вопросы, на глаза находит грусть, выдавливая хрупкие слёзы. Чонгуку плохо от этого голоса, звучащего по особенному злостно. — А я думал, что подобная любовь безбожна. — горячие пальцы хватают мягкие щёки, чуть не разрывая кожу и оставляя царапины. Виён смотрит с ужасающей бурей, сильнее сдавливает пальцы. ⠀— О чём ты говоришь? — омега звучит наивно, до жути неправдоподобно. Альфа не захочет списать это за никчёмное незнание, скорее всего Чонгук закончит прямо в этом коридоре. Сыром, безлюдном и заброшенном, как и сам омега, просящий простого понимания. Не сегодня. Альфа отпускает щёки своей омеги, тут же заменяя пустоту не щадящей пощёчиной, на коже остаётся кровавый след. Омега неясно слышит оскорбление в свою сторону, даже не пытаясь привстать, падая на обжигающий кафель. Омегу хватают за плечи, предварительно встряхнув. ⠀В далеке слышны голоса. Они явно ничего не знают, а потому являются Чонгуку безобразными. Даже если он закричит, никто не прийдёт, ни единое слово не донесётся до них сквозь классическую музыку. Глаза напротив излучают животное желание прикончить Чонгука, разодрать его клыками до костей и выбросить в благоухающие цветы. Удар об позолоченную стену приносит неописуемую боль в позвоночнике, омега уверен, что слышал хрупкий хруст, чужие костяшки окровавлены кровью, которую Чонгуку уже не вернуть. Во рту чувствуется привкус металла, а в глазах бродят тучи. ⠀— Я выбью из тебя всю дурь сегодня ночью. — самодовольно рычит альфа, отпуская окровавленный воротник. Он гордо удаляется, шаги давят на подсознание, в котором всё ещё бурлит кровь. Чонгуку лишь остаётся безумно скатится вниз по стене, зажать ладонями рот, чтобы всхлипы и отчаяние не были слышны остальным. У него нет сил жить и подняться на ноги, да и выйти в таком состоянии он не сможет. Воображение вырисовывает одурманенный взгляд матери, что так же впечатывает омегу в стену. Чонгуку нужно что-то придумать, как-то выбраться из этого гадюшника. ⠀Тэхён не спешит влиться в толпу, аккуратно оглядывает приходящих в зал. Он словно лебедь меж куриц украдкой проходит мимо здоровающихся персон, но абсолютно не интересующих его. Для начала нужно найти сбежавший аромат ландышей, а позже попытаться найти к тому подход. Впервые Ким настроен настолько решительно, в глубине он даже принимает, что Чимин не стоил тех ночных мучений. А Чонгук стоит не только мучений, но и войны между семьями, если это того потребует. И Тэхён готов выйграть даже самыми грязными и безбожными способами. Остальные могут назвать его мудаком и пиздаболом — он абсолютно чист в своих намерениях. ⠀— Слышала, твоя бабуля подыскала кандидата тебе в мужья. — изысканно подплывает к Тэхёну рыжеволосая девушка, бодро подстраиваясь под ритм шагов Кима. — Как бы не говорили другие о твоих изменениях, я все ещё уверена, что у тебя другие планы. Что скажешь? ⠀— Ничего. Это действительно так. — Тэхёну не нужна компания этой особы. Дешёвые сплетни в соцсетях и подобных никогда не волновали его, да даже не заставляли интересоваться. У более практичных и зрелых персон есть дела поважнее. Например, вновь уловить ландыши? ⠀Чонгук аккуратно выглядывает из-за угла. Люди, большинство в черных фраках, обрамляют вишнёвые стены, разговаривают, словно уставшие птицы, томными голосами. Уж лучше их здесь не было. Молится Богу — самое последнее, нужно проявлять увёртливость и резкость, которых в Чонгуке как в маленькой лужице. Единственный проход в его комнату, в которую ведёт тёмный коридор с бархатной лестницей, лежит через самый эпицентр сплетен и сенсаций, разных людей. Они уж точно не должны увидеть как мерзко капает кровь из разбитого носа сына хозяинов дома. ⠀Все смотрят в окна, будто видят там что-то волнующее их больше всего на свете. Слышен, сквозь возбуждённые возгласы толпы, звонкий крик какой-то женщины и бьющееся стекло, что наверняка разбросанно теперь по мощённым дорожкам перед особняком. Чонгук подумает об этом позже, когда и так запутанное сердце перестанет биться без определённо ритма, но быстро-быстро. Насколько ужасно он выглядит, когда слегка зажимая кистью половину лица, проносится к лестнице, застывая в кромешной тьме коридора. Расстояние оказывается было не таким страшным, как казалось ранее. ⠀— Ах, тот милый мальчик. — Чонгук чуть не вскрикивает, когда от неожиданности сильнее сжимает кровоточащий нос. Омега даже не собирается повернуться, а в мыслях путаются разные отрывки молитв. В одну они в итоге не связываются и, в какой-то мере, Чонгука сильно это настораживает. — С тобой все хорошо? Ещё при входе ты показался мне слегка запуганным? ⠀— Не беспокойтесь, продолжайте наслаждаться умиротворением. — Чонгук звучит ужасно. Не только потому что прижимает к лицо ладонь, а из-за наигранности сих слов. Дребезжание голоса ещё никому не шло на пользу. ⠀— И всё же, позволь мне... — в сознании омеги эхом раздаётся стук каблука о ступень лестницы. Пожилая, морщинистая, даже таковая через перчатку, рука невесомо касается плеча, как бы прося повернутся. Чонгук никогда не умел принимать быстро решения. — Вы что себе позволяете? — кисть пропадает резко, а женщина звучит недовольно и крайне агрессивно. Чонгук лишь краем глаза замечает происходящее. Уж лучше бы это милая дама узнала о его состоянии. ⠀— Не думаете ли вы, госпожа Мин, что это не ваше дело? — Виён ледяным взором одаривает старшую омегу, уверенной поступью подойдя к Чонгуку, возложив твердую руку на плечо парнишки. — Вы вечно любите влезать в чужие дела. — альфа многозначительно выждал паузу, а позже насмешливо заметил, — Или решили так же приударить за омегами, как ваш никчёмный внук? ⠀— А в том ли ты положении что бы вещать об этом? — миссис Мин сановито вскидывает подбородок, измельчая мужчину взором серых, от возраста, глаз. — Мой-то внук на практике показал, что может отбить любого омегу. — женщина больше не выдерживает смотра на неприятную особу, переводит взгляд на более увлекающего омегу. Тот всё так же смотрел вниз, зачем-то прижимая обе ладони к лицу. Гармонично ли он смотрелся с этим животным? Уж точно нет: жался, чувствовалось как он хотел избавиться от прикосновений альфы. Тут точно что-то не чисто, и что бы понять это не требовалось прожить стольких лет, сколько прожила Мин Тхи. ⠀Альфа не ответил, благодарив напыщенно старшую взглядом. Омега под его руководством, в буквальном смысле, не очень то хотел следовать в глубь лестницы. Нужно сообщить об этом. ⠀— Посмотри на себя, какой ты жалкий. — миссис Мин, ещё немного в шоке, выходит из коридора. Женщина останавливается рядом с Тэхёном, так, будто он совсем не родной ей. — Стоишь, шарахаешься от всех. Ты социофобом заделался или что? — с нарастанием отчитывает та. ⠀— Как тебе угодно. ⠀— Мне угодно, что бы ты сейчас же подошёл к красивенькому альфе и состроил ему глазки. — лицо старшей озаряет воодушевлённая улыбка. Тэхён же такой вариант не устраивает. — Ну… Или же, коли ты до конца решил строить из себя джентельмена, пойди и разберись с одной отвратительной проблемой… ⠀Хватка на плече в миг ослабляется, видно альфа решил свою победу. Чонгук же напротив пользуется этой удачей, резко вырываясь, в голове тут же прокручивая маршрут до библиотеки. ⠀— Сучёныш. — Виён бесцеремонно хватает омегу за волосы, прижимая к себе, — Ты почувствовал себя свободнее. — рука больно обжигается об окрашенную в позолоту стену. Но главное, что этому отродью больнее в тысячу раз, об этом так сладостно сообщает вскрик. — Думаешь, тот милый человек захочет помочь тебе или что-то в таком роде? — внутренний альфа уже не контролирует себя, ударяя Чонгука об стену не раз, и даже не два. — Отвечай, шлюха! ⠀— Думаешь, останешься безнаказанным? — Чонгук, по правде, не слышит собственных слов. Голова гудит настолько сильно, настолько сильно болят помертвевшие руки, что Чонгук уже воспринимает эту смерть красивой. Он уже воспринимает этот момент смертью, а значит, может выговорится в последние минуты. Чонгук хотел умереть от собственных рук, прелестно, как умирают райские птицы в золотых клетках. Или может упасть, как когда-то упадёт солнце. ⠀К горлу подходит кровь, омега даже не думает содержать рвоту, хоть Виён и моментально затыкает тому рот, так кстати отпуская волосы. Он разоряется на ещё пару ругательств, пока не замечает взгляд Чонгука. Такого взгляда он ещё не наблюдал у данного индивида: острый, с помесью безжалостности и презрения, наполненный неизвестной болью и частями окостеневший. Смотрит так, как надо; как жертва на своего насильника или же… ⠀Чонгук с злостью дёргает руку альфы к полу, принижая того на достаточный уровень, что бы проехаться по лицу коленом. Но вместо этого он припечатывает каблуком тому кисть и пальцы. Не дожидаясь крика, Чон отхлёстывает по лицу кулаком, серебрянные кольца-безделушки приобретают новый смысл в разуме Чонгука. Ими, наверно, можно забить до смерти. ⠀ Сейчас альфа, что только мог и насиловать тело и душу, выглядит хуже Чонгука. И Чонгуку это нравится. Нравится настолько, что он приближается к бессознательной массе, отвешивая ещё пощёчину. А после снимает одну из своих заколок и великодушно «дарит» Виёну. Наконец эти губы больше не будут целовать его где попало. ⠀ Но голова безбожно кружится, а в глазах остаётся болотная муть. Чонгук на грани смерти или беспамятства. Все ещё можно написать красивый финал. Он шатко отдаляется по направлению к библиотеки. По направлению к камину с обрывками книг. ⠀ Так скоро в них сгорит ещё одна. ⠀Тэхён мелодично присвистывает. Лицо Виёна разрисовано лучше, чем смог бы разрисовывать холст ван Гог, а руки, что внушали когда-то страх, пропустили через производственный комбайн. Омега не боится прикоснутся к лицу, что бы получше рассмотреть творение и изумляется, как безжалостно истёрзаны губы, видно чем-то не совсем острым, но достаточным, что бы разрезать живую материю. А после взгляд приковывает блик рядом с окном. Ким бережно охватывает перчаткой предмет, приподнимая его на солнце. Его пробирает хохот, а при взгляде на жалкого упыря — гордость. Омег всегда недооценивали. ⠀Сосновые ветки маняще хрустят. Страницы потрескивают, обрамляясь чернотой бытия. Чонгуку страшно. К нему тихо и незаметно вернулось сознание, предательски прокручивая грешные сцены. Как он мог поднять так отвратительно руку на того, кто влиятельнее и может сломать жизнь, как фарфор. ⠀— Отвратительно, что ты пожалела его. — фыркает женщина, закидывая одну ногу на другую. Её чёрный кружевной подъюбник укладывается небрежно, оголяя тощие колени с татуировками. — Кем ты становишься? Заботливой мамочкой или пытаешься наверстать упущенное? — альфа презрительно фыркает, злостно подаваясь вперёд к мисс Чон, что не возмутим смотрит на подругу. — И то, и другое отвратительно. ⠀— И совсем не правда. — чванливо поведя бровью, она оглядывает толпу. И откуда тут так много этих дотошных… — Я только и думаю, как снова избавится от него. ⠀— Так выдай его замуж. — отвечает брюнетка, прокручивая кольца то на пальцах, то в ушах. Девушка слегка нервничает, из-за чего низкий голос сбегает до дребежания. Но цель ей ясна, перед выходом Янки не раскладывала колоды. Она уверена в успехе. — Ты вроде нашла ему кого-то? — старшая из них согласно кивает. — Только вот… Не светит им ничего. ⠀— Чушь не неси мне тут. — от возмущение мисс Чон взмахивает руками, но позу меняет в более смирённую. Словно доверяет и будет верить каждому слову. — Но всё же. Если ты делала расклад… ⠀Янки усмехается. Если бы всё было так просто. Сделав расклад она пребывала в легком шоке и затруднённой задумчивости. Действует она исключительно в своих интересах, но получавшаяся ситуация точно забавляла её. Точно и врать не придётся, но немного не так должны были выстроится планеты. ⠀— Знаешь, тебе нужно не просто выдать его. — начинает она. — Нужно сделать это так, что бы испортить его репутацию окончательно. Ты же хочешь совсем изгнать его? — ох уж этот безумный огонь во взгляде напротив, точно мать саморучно готова убить своего ребёнка. — Сведи его с омегой. ⠀— Ты явно не в себе. — безумный огонь переходит в ухмылку, с которой мисс Чон отпивает горючий напиток. Она деловито складывает после руки на колени, смотря с серьёзным видом на Янки. — А что будет с мной и моим мужем, когда узнают об этом? Я загублю этим и нас! — от переполнявшей ненависти она подпрыгивает на месте. — Нет, уж пусть мозолит мне глаза дальше. ⠀— Нет-нет, ты не понимаешь! — рассмеявшийся в лицо старшей, заявляет девушка. — Пусть сам влюбится в омегу. Он же свете белого не видел. Я практически уверена, что для него разница не будет заметна. — брюнетка делает глубокий вздох. — Как насчёт того омеги, который постоянно крутился у вас с детства? ⠀— Ты про того придурка, который портит мне жизнь больше, чем я ему? ⠀— Да, тот омега, который говорил с тобой при входе. — Янки задумывается. — Ким Тэхён, разве не так? Поговаривают, он без ума от миленьких омег. ⠀Чонгук настороженно касается раскалённых прутьев. Они без милосердия ранят холодные руки, заставляя отдёрнуться. Он сомнительно смотрит на дотлевающие обломки, понимая, что у него не хватит сил кончить так же. Нужно что-то более церковное, приятной наружности. А может ли таковым быть самоубийство? За всеми этими размышлениями, омега не замечает изящных шагов, громко раздающихся по библиотеке. ⠀— О чём были эти книги? ⠀Чонгук не верит, что слышит этот пленительный голос, лелеявший надеждой и свободой. Он оборачивается, что бы увидеть того человека, как в первый раз. ⠀— Знаете что? — весело выговаривает парень, присаживаясь на пол к омеге. — Вы умопомрачительно разделались с Виёном. Нос как я понимаю, на то была причина? ⠀— Да нет.. — нерешительно отвечает Чон. Этому… альфе? Можно верить? Он действительно неестественно много интересуется и заботится о Чонгуке. И заботится ли вообще?.. ⠀— Тогда, просто так? Вы изуродовали его просто так? — серьёзность в голосе застревает где-то в сердце. На глаза накатываются ледяные слёзы, так одиозно ломая Чонгука. — Простите… — слышится со стороны, и вдруг чужая кисть легко сжимает атласную блузу. И так же незаметно исчезает. — Простите, я не должен лезть. Это не моё дело. ⠀Человек напротив выглядит не менее напуганно, чем сам Чонгук. И он это чувствует. Словно не интуитивно и атмосферно, а как связывающее звено, протянутое между ними. Его так же пугает осязаемая эмпатия, манящий аромат и нежный блеск в глазах. Чонгук знает, что у разных людей отличные мотивы, но путь Ким Тэхёна ему кажется совсем тернистым и не имеющим смысла. И прежде неопределённость пугала, а теперь, как будто назло всем, и самому себе, Чонгук готов рискнуть. Неопределенно ради чего и чем. ⠀— Вы же не оставите меня? — Тэхён шугается, когда вдруг слышит обречённость в и так поникших глазах. Чонгук сломан. Съеден с потрохами, от него не осталось совсем ничего. И Ким коробит себя за то, что не смог найти своего истинного раньше; может, если бы на год раньше, символически судьба изменилась бы. ⠀— Я могу… помочь Вам. — Тэхён медлит перед тем, как невесомо коснутся руки Чонгука, но все же решается. Сие действие явственно шокирует омегу, пока Тэхён не сжимает руку двумя своими. — Только подыграйте мне, хорошо?