Стажеры

Шеррингфорд-сквер была знаменита по двум причинам. В двадцатых или тридцатых годах прошлого века там проживал известный магозоолог и политический деятель Ньют Скамандер, а начиная с восьмидесятых улица стала излюбленным местом резиденции у квиддичных игроков Британской Высшей лиги. Была ли между этими фактами какая-то связь, Джеймс не знал. Но точно помнил, что, когда впервые оказался здесь — лет в пять или шесть, — то остался ужасно разочарован. Он и сам конкретно не мог сказать, что ожидал увидеть. Не иначе, что они с родителями перенесутся на огромное поле, в центре которого будет возвышаться яркий и эксцентричный дом Скамандеров, доставшийся им от прадеда, а вокруг — прямо в воздухе — будут парить роскошные особняки Тони Барсело, Рут Скай, Виктора Крама и Маркуса Флинта (потому что какого Мерлина легендам делать в обычных домах?). Между ними будут проноситься фениксы, гиппогрифы и крылатые кони, а по лужайке будут бегать громамонты, порлоки и нюхли. Но, открыв глаза после аппарации, Джеймс, как и сейчас, уткнулся взглядом в желтый фасад и затертый электрический звонок. Шеррингфорд-сквер не изменилась ни на йоту: два ряда самых аккуратных, сдержанно-элегантных и скучных домов во всей Британии. Все они были похожи друг на друга как две капли воды, так что, не зная, даже теоретически сложно было предположить, в каком из них проживает угрюмый и несловоохотливый иностранец Виктор Крам, или скандальный и безбашенный юнайтовец Тони Барсело, или эксцентричная любительница волшебных тварей Луна Скамандер. К счастью, Джеймс знал адрес. Раздался противный дребезжащий звук, и за дверью послышались шаги. На пороге показалась Луна. Она была одета в порядком изгвазданный комбинезон, а на руках у нее красовались толстенные перчатки из драконьей кожи или чего-то столь же прочного. — Привет, — поздоровалась она и отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Разобрался со здешней станцией для аппарации? Мы так и не починили камин. Джеймс был здесь всего раз, но, как он помнил, и тогда, много лет назад, Луна просила у них прощения за неработающий камин. По легенде, его заблокировал еще сам Ньют, чтобы ненароком не выпустить зверье гулять по каминной сети, а снять защитные чары ни одному из владельцев так и не удалось. — Да, все нормально, — кивнул Джеймс, осматриваясь. Дом был совсем не таким, каким он его запомнил: тихий и огромный. Луна рассказывала, что изначально пространственные чары были наложены только на подвал, но один из владельцев решил также расширить и надземные этажи, так что из крошечного таунхауса дом превратился в огромный особняк. Правда, теперь это пространство, раньше заполненное клетками и кормушкам для мелких животных, инструментами, книгами, игрушками, казалось пустым и ненужным. Причем, если обычно архитекторы старались хоть как-то вписать имеющиеся элементы интерьера, вроде лестницы, дверей или камина, в измененное пространство, то гостиная Луны, казалось, была просто максимально растянута во все стороны, из-за чего выглядела еще более пусто и неуклюже. Ровно посередине залы торчала лестница на второй этаж, образовывая под собой абсолютно бесполезную нишу, в которой при желании можно было бы разместить табун фестралов. А камин и окно, расположенные с противоположных сторон залы, находились слишком далеко от лестницы и двери в прихожую, которые по этой причине не освещались ни солнечным светом, ни пламенем камина. — А где все? — невпопад спросил Джеймс. — Мальчики все еще в Хогвартсе, — Луна заперла за ним дверь. — Рольф в Австралии. По поводу коралловых рифов. А Скорпиус… — Нет, я про животных, — зачем-то перебил Джеймс. — Когда я был тут в последний раз, на первом этаже кругом были звери. — О, — немного удивилась она, словно недоумевая, о каком «прошлом разе» идет речь. — У Лоркана аллергия, так что пришлось всех переселить в подвал. Прежде чем Джеймс успел как-то отреагировать — будто бы одна мысль в ее голове резко вытеснила предыдущую, — Луна продолжила совсем о другом: — Я уже спрашивала тебя в письме. Про Скорпиуса. Прости, но все же хотела бы уточнить еще раз: ты уверен, что вы сможете работать вместе? — Мы никогда не враждовали, — ответил Джеймс. — Просто мало общались. Курса до пятого он дружил с Алом, так что мы виделись волей-неволей, а потом они рассорились, так что... — Джеймс пожал плечами. — Я в курсе скандала, если вы об этом. — Он вдруг осекся, поняв, что не знает, как много Луне можно говорить. Он привык считать ее близкой подругой родителей, но в некоторые тайны посвящать, возможно, не стоило даже ее. — И я не считаю, что Скорпиус заслужил… то, что ему пришлось пережить. — Хорошо. Не думай, что я принимаю тебя за одного из тех идиотов, — миролюбиво сказала она. — Я спрашивала и у Скорпиуса тоже. Он не говорил про тебя ничего плохого, мне просто нужно было убедиться, что я не сделаю хуже. Сказав это, Луна стала выглядеть как-то расслабленней. Она махнула Джеймсу рукой, показывая, чтобы он следовал за ней. Вход в подвал, как он помнил, находился в гостиной, за неприметной дверью рядом с портретом Ньюта и Тесея Скамандеров. Вниз вела длинная лестница с кучей поворотов и ответвлений, ведущих к обособленным и, как правило, не сообщающимся между собой площадкам. — Поначалу будешь путаться, — предупредила Луна. — Лучше присмотреться сверху, к кому тебе нужно, чтобы хотя бы с направлением не ошибиться. Сейчас мы идем вон туда, — она ткнула пальцем в каменную арку, за которой виднелась зеленая лужайка. По мере того как они спускались, Джеймс выхватывал взглядом то загон с пучеглазыми лунными тельцами, то лениво зевающую лекротту, то крошечное болотце с рогатыми лягушками. Рядом с «зеленой» аркой была арка побольше, открывающая, как Джеймс помнил, проход к какому-то волшебному озеру. Справа от них вдруг раздалось истошное чириканье, и Джеймс повернулся на звук. На небольшой лужайке барахталась круглая золотистая птичка, она прыгала и трепыхалась, пытаясь взлететь, но ей не удавалось оторваться от земли и на сантиметр. Джеймс заметил, что у нее подбито крыло. — Это сниджет, — пояснила Луна. — Редкая птица. Охота на нее запрещена. Эту нам принесли где-то неделю назад. Вообще, почти все животные, которых ты тут найдешь, так или иначе чем-то больны или ранены. Завтра я расскажу тебе о них подробнее, но сегодня у меня не очень много времени. Нужно разобраться с редакционными делами и заскочить в Министерство. Джеймс совсем забыл, что Луна, ко всему прочему, главный редактор «Придиры» и советник в Отделе контроля популяций. — Я уже дала Скорпиусу задание, поможешь ему для начала. Джеймс кивнул, понимая, что, как и всегда при мысли о Скорпиусе, внутри поднимается знакомая уже смесь неловкости и любопытства. В последний раз вживую он видел его два года назад: они с Алом наткнулись на него в книжной лавке. Скорпиус выбирал справочники по алхимии. Он изменился со школы, но не сильно: стал держаться более сухо и нейтрально — хотя, может, он просто был выбит из колеи неожиданной встречей. В итоге, они втроем неуклюже поприветствовали друг друга. — Изучаешь зелья? — спросил Джеймс. — Поступил на алхимию в прошлом году, — подтвердил Скорпиус. Он поколебался и тоже спросил: — А вы? Ал неопределенно повел плечами. — Стажируюсь у дяди Перси в Отделе волшебного транспорта. Так себе занятие. Джеймс впервые за два года почувствовал что-то вроде стыда за то, что у него до сих пор нет ответа на этот вопрос. Сразу после Хогвартса он уехал путешествовать по Америке: из Штатов его маршрут плавно свернул в Мексику и Гватемалу, затем в Колумбию, Эквадор и Перу. Но путешествие не принесло ему ни ясности, ни особого опыта — он был всего лишь праздным туристом с отцовской чековой книжкой в кармане, не более, и Джеймс сам это прекрасно осознавал. Через почти десять месяцев он вернулся домой, но, и живя в Лондоне, он продолжал чувствовать себя тем же чужаком, глазеющим на происходящее зевакой, не понимающим ни звучащей речи, ни окружающей его реальности. Он не знал, чего хочет, и самое главное, не знал, что умеет — чтобы отталкиваться хотя бы от своих возможностей. — Думаю записаться на аврорские курсы, — ляпнул тогда Джеймс. Скорпиус не выглядел удивленным, но ему, скорее всего, просто было без разницы. Он всем своим видом давал понять, что этот разговор не доставляет ему удовольствия. Когда Скорпиус ушел, Ал смерил Джеймса красноречивым взглядом, но спрашивать ничего не стал. Вечером того же дня Джеймс узнал у отца, как попасть в набор следующего года. Джеймс и Луна наконец нырнули в низенькую арку и очутились на просторном, поросшим разной зеленью холме. Отсюда открывался вид на долину, разрезаемую узкими перелесками, а чуть дальше — на огромное озеро, окаймленное черными скалами. Скорпиус нашелся немного в стороне, рядом с зарослями терновника. Он неловко топтался на месте, забавно дирижируя волшебной палочкой, а в паре метров над ним парила какая-то здоровая и неуклюжая птица. Они остановились поодаль. Скорпиус никак не отреагировал: то ли боялся отвлечься от своего дела, то ли и правда не замечал. — Это Гамильтон, авгурей, — негромко пояснила Луна. — С месяц назад у него частично парализовало левую часть тела после инсульта. Вообще-то, за ним присматривает один ирландский питомник, но у них сейчас какая-то непонятная активность среди пикирующих злыдней, так что я предложила взять его на время. Шансы вылечиться есть, но для этого нужны ежедневные упражнения. Сами авгуреи пытаться летать не станут, они достаточно апатичны и инертны. Поэтому нужна помощь извне. — Она кивнула на дирижирующего Скорпиуса. Джеймс вдруг осознал, что происходит: — Так он управляет вторым его крылом? — Именно. И это проще, чем кажется: сейчас изобрели достаточно продвинутые чары, которые не дадут случайно навредить птице неловким или слишком резким движением, — объяснила Луна и добавила: — Но руки даже после десяти минут такой работы просто чугунные. Скорпиус сделал еще пару виражей полочкой и аккуратно отлевитировал авгурея в заросли терновника. Затем наконец взглянул на них, впервые с момента их появления. — Привела тебе помощника, — сказала Луна, подходя ближе к терновому уголку. Джеймс последовал за ней, здороваясь со Скорпиусом. Тот улыбнулся — улыбка, правда, вышла кривой: наверное, из-за боли в запястьях, потому что Скорпиус энергично их разминал, пытаясь снять напряжение. — До чего же ленивая птица! — возмутился он. — Не зря ирландцы шутят, что авгуреи рождены для того, чтобы жить в клетке, — Луна пожала плечами. Джеймс наконец рассмотрел нахохлившуюся птицу вблизи. Тощая, длинношеяя и встрепанная, она сидела в своем гнезде, запрятанном между ветками кустарника, и таращилась на них полными укора глазами. Возможно, дело в том, что чары — это то немногое, что у Джеймса всегда получалось неплохо, но заклинание действительно показалось ему весьма незатейливым. — Авгуреи делают мало взмахов крыльями, много парят. Зато с тем же сниджетом подобное заклинание едва ли можно продержать дольше минуты, — сказала Луна. — Он порхает быстро и часто, как снитч. Пару минут она молча следила за тем, как Джеймс поддерживает второе крыло птицы и, судя по всему, осталась удовлетворена результатом. — Я оставлю вас на пару часов, — сказала она наконец. — Молли написала, в редакции что-то срочное. Заставьте его полетать еще хотя бы раза три. И почистите зубы Винсенту. — На последнем имени Джеймс невольно вскинул брови, но не рискнул отвлечься от своего дела и задать вопрос. Когда Луна ушла, Скорпиус негромко пояснил: — Винсент — это лекротта. Олень с гигантской пастью, возможно, ты заметил его, когда спускался. — Звякнула крышка карманного секундомера. — Еще полминуты, — сообщил он. Джеймс едва заметно кивнул, обрадованный, — запястье слушалось все хуже. — Перерыв, — наконец сказал Скорпиус. Гамильтон приземлился обратно в свое гнездо, гортанно ворча, и отвернулся. Джеймс пару мгновений наблюдал за ним, с наслаждением разминая руку и оттягивая момент перед тем, как заговорить. — Не думал, что тебя интересуют волшебные твари, — заметил Скорпиус, словно прощупывая почву. Джеймс обернулся к нему. — Нужно для поступления в Аврорат, — честно ответил он. Скорпиус озадаченно моргнул. — Это заняло несколько дольше времени, чем я ожидал, — пояснил Джеймс. — Пришлось пересдать кучу всего. А с этого года ввели еще и Уход за существами как обязательный предмет. Слава Мерлину, разрешили вместо ЖАБА пройти практику у магозоолога. — Прости, я не хотел допытываться, — немного смущенно сказал Скорпиус. — Ничего. — Джеймс неловко продолжил: — А ты сам как здесь?.. — С алхимией не сложилось, — уклончиво сказал он. — Решил попробовать себя в чем-нибудь другом. — Он опустил взгляд на запястье Джеймса, которое тот усиленно массировал. — На кухне есть зелье. Нужно будет намазать, когда закончим, иначе завтра ты и носок в корзину с грязным бельем отлевитировать не сможешь. — Давно здесь работаешь? — Пару месяцев. Звери не всегда такие… скучные. Но зато авгуреи хотя бы безопасны. Видел бы ты детенышей гиппокампа! — Скорпиус смешно поежился. — А я слышал, что крик авгурея — предвестник беды, — припомнил Джеймс. — Предвестник беды? — хмыкнул Скорпиус. — Честно говоря, купил бы нечто подобное, не раздумывая, — он сказал это почти весело, но Джеймс вдруг почувствовал себя жутко неловко. Ну, конечно, уж кто-кто, а Скорпиус за свою недолгую жизнь пережил столько ужасных встрясок, сколько ему и не снилось. Но прежде, чем Джеймс успел что-то сказать, Скорпиус продолжил уже серьезно: — Это байка. Авгуреи кричат перед дождем. Вот и вся беда. Скорпиус вдруг хлопнул себя по лбу, будто вспомнил что-то важное. И наклонился над брошенной неподалеку заплечной сумкой, выуживая оттуда жестяную банку. — Можно дать ему пару жуков в качестве лакомства, — сообщил он. Жуки были здоровыми и зелеными. Скорпиус осторожно поднес одного прямо к клюву авгурея, и тот неожиданно аккуратно взял его, а затем шумно проглотил, неуклюже поводя головой (наверное, последствия паралича). Скорпиус протянул банку Джеймсу, и тот последовал его примеру. — Они еще едят мелких грызунов и фей, — добавил Скорпиус. — Банка с дохлыми феями у тебя в сумке случайно не завалялась? — Нет, конечно, — Скорпиус серьезно покачал головой. — Не думаю, что он сейчас способен съесть что-то крупнее майского жука. Джеймс бросил на него недоверчивый взгляд. Уголок губ Скорпиуса едва заметно подрагивал. Наверное, раньше, в детстве, он бы не выдержал и прыснул, но сейчас почти ничем себя не выдал. Джеймс насмешливо вскинул брови. Волшебные часы в кармане Скорпиуса вновь заверещали, оповещая, что время, отведенное на отдых, закончилось. — Кажется, теперь моя очередь, — сказал Скорпиус, торжественно вручая Джеймсу секундомер и банку с жуками, и взмахнул палочкой. С Гамильтоном они провозились еще часа полтора, затем столько же ушло на то, чтобы уговорить лекротту разинуть пасть, чтобы обработать мазью воспаленную после удаления десну. Когда они наконец поднялись наверх и зашли на кухню, Джеймс вдруг осознал, что чувствует себя ужасно легко. И не потому, что его хоть сколько-то интересовали раненые волшебные звери, а потому что Скорпиус оказался невероятно приятным компаньоном. С каждым годом образ Скорпиуса в сознании Джеймса все больше размывало, превращая в невыразительную кляксу — смерть Астории, их с Алом прыжки в прошлое, тот недавний скандал, разумеется. И Джеймс так привык смотреть на него через призму пережитых им трагедий, что совсем забыл о том, что образ, сложившийся в его голове, вымышленный, а настоящего Скорпиуса он не знает и, вероятно, никогда и не знал. С самого начала Джеймс строил о нем свое мнение, основываясь то на древних предрассудках против Малфоев, то на убеждении, что угрюмый и замкнутый Ал выбрал друга себе под стать, то на собственном представлении о том, как люди должны реагировать на потрясения. На самом же деле Скорпиус со всей своей странной иронией и, казалось, физической потребностью заполнять неловкие паузы — был удивительно открытым и общительным. — Зелье должно быть где-то здесь, — пробормотал Скорпиус, обшаривая ящики в поисках нужного флакона. — Ага, вот и оно! Он вытащил здоровую бутыль, наполненную какой-то оранжевой маслянистой жидкостью, и с усилием откупорил ее, ставя перед Джеймсом. Тот поморщился от густого горького запаха. — Мерлин, ну и вонь от него. — Нужно совсем немного. Зато рука не будет беспокоить. Джеймс уставился на бутыль в нерешительности. Скорпиус закатил глаза и коротким точным движением вылил себе на ладонь немного масла: — Давай. — Он подставил Джеймсу сложенные в лодочку руки. Тот машинально протянул к нему руку, наблюдая, как Скорпиус осторожно втирает зелье. Запястье приятно покалывало, а запах лечебного снадобья казался еще более дурманящим и тяжелым. Джеймс вспомнил тот раз, когда, возвращаясь домой после пятого курса, он столкнулся со Скорпиусом в купе Хогвартс-экспресса, — и тот их разговор, при мысли о котором краска по-прежнему бросается ему в лицо и из-за которого до самого выпуска Джеймс, с одной стороны, всячески избегал встреч со Скорпиусом, а с другой, глупо и по-детски сгорал от любопытства, желая узнать, привели бы они к чему-то или нет. Когда средство впиталось достаточно, Скорпиус проделал то же самое со своей рукой и заткнул бутыль. — Спасибо, — как-то заторможенно поблагодарил Джеймс. — Не в моих интересах давать тебе повод отлынивать завтра от упражнений с Гамильтоном, — напомнил Скорпиус. Джеймс одобрительно хмыкнул. Вскоре вернулась пылающая от негодования Луна: — Волдеморту стоило набирать свою армию не из егерей, а из русалок. В жизни не видела худших расистов и пройдох, чем этот хвостатый народец! — воскликнула она. Насколько Джеймс помнил из газет, русалок хотели привлечь для решения вопросов по загрязнению водоемов. Для этого нужно было законодательно закрепить за ними статус существ (а не тварей, которыми они настойчиво хотели оставаться, очевидно, чтобы ускользать от ответственности и налоговых повинностей). Но те отчего-то основной заинтересованной стороной себя не чувствовали и инициировали один за другим раунды бесполезных переговоров, поминая все грехи «подлецов-волшебников» и «бессовестных упырей» за последние десять веков. — Вы только подумайте! Им предлагают постоянное представительство в Визенгамоте, а они еще выдвигают требования к остальным участникам! Ну и отлично, пусть ждут следующую Амбридж, которая предложит отлавливать их, как форель, и помечать бирками. В следующий свой визит в Отдел популяций предложу вынести на рассмотрение законопроект о присвоении им статуса пресноводных паразитов. Выплеснув все это, Луна вдруг успокоилась и позвала их со Скорпиусом кормить растопырника.