Стажеры

Какое-то время ушло на то, чтобы сочинить письмо отцу с изложением всей ситуации, так что на Шеррингфорд-сквер они оказались только к четырем часам. Впрочем, Луна, скорее всего, про них даже и не вспомнила: в тот день как раз должен был проходить русалочий референдум. Джеймс думал, она по крайней мере обрадуется новости, но, войдя в дом, они тут же услышали громкие голоса, доносившиеся из гостиной, так что стало предельно ясно, что Луне сейчас не до огнекрабов. — …дали им шанс в ближайшие десять лет диктовать свои условия и водить вас за нос, а потом послать под хвост громамонту, — возмущался Перси. — Моргана меня подери, если они проявят хоть крупицу доброй воли. — Или через десять лет мы перезаключим это соглашение на уже более четких условиях, — тут же возразила Луна. Оба стояли рядом с неработающим камином, тыча друг в друга пальцами и перебивая, а Молли неловко переминалась с ноги на ногу чуть поодаль. Она, кажется, обрадовалась их появлению. — Что случилось? — спросил Скорпиус. — Мэри Томпсон предложила русалкам пробный период: принять статус существ на десять лет и на особых условиях, а затем, в случае чего, отказаться от него, — объяснила Молли и шепотом добавила: — Папа просто в бешенстве. Да и Флинт тоже. Если русалки согласятся, участок у «Юнайтед» все же заберут. Дискуссия, очевидно, вышла на новый виток, потому что Перси просто закрыл ладонью лицо и потрясенно качал головой. — У нас могло быть хоть что-то. — Если они согласятся, у нас будет прецедент. Общины почти не коммуницируют друг с другом, но о таком точно станет известно. Кто знает, может, глядя на них, менее воинствующие озера захотят сотрудничать с Министерством. — Луна, покрасневшая то ли от злости, то ли от стоявшей в комнате духоты, сердито заправила прядь волос за ухо. — То, что вы им предлагаете, — это просто слово на бумаге. Вы же сняли с них все четкие обязательства! Они точно так же будут мешать нам устанавливать защитные барьеры тогда и какие нам нужно; не станут сидеть в Визенгамоте, потому что ненавидят вампиров; не будут спасать утопленников или сотрудничать с Авроратом. Возможно, чуть сбавят градус сопротивления, но вряд ли намного. — Ты вообще не слышишь, что я говорю, — с раздражением констатировала Луна. — О, ну хорошо, — он скрестил на груди руки. — Вспомни хоть один случай, когда бы русалки взяли положительный пример с другой общины? — Нельзя же вечно довольствоваться полумерами! — воскликнула она. — Нужно с чего-то начинать. — Это у меня-то полумеры! Мое предложение по крайней мере принесло бы нам практическую пользу. Хотя что может знать о практичности человек, который за двадцать лет даже камин починить не удосужился? Джеймс не понял, специально Луна хотела такого эффекта или сделала это по воле импульса: она взяла Перси за локоть и не особо дружелюбно отбуксировала его назад, туда, где стояли Молли, Скорпиус и Джеймс. — Что ты задумала… О Мерлин… Луна направила палочку на стену и начала быстро чертить какую-то руну. — Вы хотите убрать пространственные чары? — не поверила Молли. — Хотя бы удостоверься, что камин и правда заблокирован, — начал Перси, — иначе… Но договорить он не успел, потому что, производя дикий скрежет и грохот, стена напротив метнулась вперед — Джеймс едва удержался от того, чтобы не сгруппироваться, — и остановилась в метре от их лиц. В воцарившейся тишине Джеймс расслышал судорожный выдох Молли, а в следующую секунду из камина на них, будто из военных орудий, хлынули горы писем, газет и книг, дурно пахнущих свертков, трупов птиц и просто грязи — сшибая с ног и погребая под завалами бесполезного мусора, накопившегося в общей сети за семьдесят лет, что камин не работал. Они кое-как вылезли из-под горы хлама. Из трубы все еще вылетали какие-то остатки, но уже не так быстро и не в таких объемах. Перси, у которого из ранки на лбу текла кровь, с беспокойством оглянулся на Молли, но та, в отличие от него, пострадала скорее морально: с остервенением выпутывала из волос высохшую ворону. Луна и Скорпиус тоже были в относительном порядке. — У вас кровь. — Скорпиус поднялся и подошел к Перси. — Я могу залечить. Тот кивнул, убирая руку ото лба. — Эпискеи. — Порез тут же затянулся. Перси поблагодарил его и поспешно встал на ноги, брезгливо отряхиваясь от грязи. — Я не думала, что там столько мусора, — честно призналась Луна. — Простите. Она виновато взглянула на своих изгвазданных в грязи (и окровавленных) гостей. — Стало лучше, — Перси огляделся. Как ни странно, враждебность ушла из его голоса. Гостиная по-прежнему выглядела крайне непрезентабельно, теперь еще и покрытая ровным слоем разного хлама, но уже не так пустынно и неуютно. Джеймс помог Молли расправиться с вороной (впрочем, сейчас сложно был сказать, была ли это ворона или что-то другое, учитывая, что остались от нее одни перья да кости) и брезгливо отбросил высохшее чучело в сторону. — Животные, наверное, перепугались, — Луна покачала головой, направляясь к подвалу. Раздался звонок в дверь, но она только отмахнулась. Вместо нее дверь открыла Молли, впуская обеспокоенного Флинта. — Что вы тут устроили? — спросил он, с сомнением осматривая ее. Выглядели они все так, будто только что вылезли из дымохода. Флинт вошел в гостиную, и все вопросы сразу отпали. — Только не говори, что это ты сделал, — вздохнул он, увидев Перси. — Она сама это сделала. Я бы сначала поставил блокировочные чары на камин. — У тебя кровь на лбу. — Прилетело какой-то тяжелой штуковиной. Скорпиус уже залечил, — Перси бросил на него немного рассеянный взгляд. Флинт не пытался стереть кровавые разводы у него со лба и не мешал Перси счищать пыль с кожи и одежды, но все это время он не сводил с него глаз, то ли готовясь принять на себя очередную тираду про непрактичность магозоологов, то ли опасаясь, что Перси может вдруг свалиться без сознания от перенапряжения. Джеймс подумал, что, вероятно, не все инсинуации «Пророка» по поводу этих двоих были выдумкой. — Грохот стоял такой, что я думал, дом вот-вот провалится под землю. — Ну хоть какой-то прок от этой дурацкой ситуации, — Перси покачал головой. — Теперь здесь работает камин. Скорпиус тронул Джеймса за рукав и поманил за собой. — Пошли, поможем ей. Молли тоже последовала за ними. Животные в подвале в основном не показывали признаков паники, только лунные тельцы, с которыми Луна сейчас возилась, нервно метались по своей площадке. — Выведем их наружу, — сказала она. — Сейчас уже солнце не такое слепящее... Главное, не подпускать их к герани. Вчетвером они справились довольно быстро: загнали тельцов в пустующий теперь загон для гиппогрифа, и те принялись радостно скакать, звонко молотя землю копытцами. — Простите, — еще раз сказала Луна, не оборачиваясь к ним. Она стояла, опираясь руками на деревянное ограждение, и смотрела на озеро, где виднелся едва различимый пирс. Джеймс помнил, что именно там русалки собираются для советов и для общения с представителями других рас. Луна продолжила: — Я подвергла вас опасности. Если бы оттуда вылетел набор ножей или зелье, все могло закончиться плохо. Никто не знал, что ей ответить, поэтому повисла неловкая пауза. Джеймс решил, что это отличный момент, чтобы рассказать про их утреннее открытие. — Мы узнали, кто отрезает огнекрабам сопла, — сообщил он. И Луна, и Молли уставились на него с искренним удивлением. — Мы нашли одного парня в городке неподалеку от Малфой-мэнора. Он не видел настоящий облик огнекрабов, поэтому решил, что под землей там что-то вроде вулканической активности, которая порой прорывается наружу в виде струй огня или дыма. Джеймс вытащил из кармана горсть купленных ранее побрякушек. Луна поморщилась. — Вот. Сопла он принимал за выбросы магмы и делал из них украшения. — То есть частично он все же видел истинный облик огнекраба? — послышалось откуда-то сзади. К ним приблизились Флинт и значительно очистившийся Перси. — Вроде того. Скорее всего, он сквиб. Но сам об этом не знает. Луна ободряюще коснулась плеча Джеймса: — Хорошая работа. Не думала, что мы так быстро разберемся в этом деле. — Давно пора заняться переписью сквибов, — согласился Перси. — Я вообще не уверен, что их как-то контролируют. Луна согласно кивнула и даже улыбнулась уголком губ. Перси все еще выглядел встрепанным и недовольным, но запал явно прошел, так что кислое выражение лица сохранилось, вероятно, по инерции. — Я не хотела, чтобы тебе досталось, — в который раз повторила Луна и перевела взгляд на Флинта: — И я не хотела подставлять «Юнайтед». Но я бы боролась за сниджетов в любом случае — и без бонуса в виде русалок. По крайней мере, сейчас сезон все равно завершен, у вас есть время отстроить новый стадион. — Спасибо за заботу, — Флинт поджал губы. — Защищать волшебных зверей — мой долг, — повторила она. Перси тронул Флинта за локоть, останавливая от продолжения этой дискуссии. — Забыли. Все равно расхлебывать это решение придется вместе. Луна протянула ему ладонь, но прежде, чем Перси успел пожать ее, над их головами вдруг раздался оглушительный рев: совсем невысоко, оставляя за собой дымовой шлейф, пронеслась огромная металлическая махина. — Какой Морганы он тут… Маглы вообще не могут видеть этой территории, — Перси побледнел до такой степени, что веснушки на его лица стали казаться еще ярче. Самолет на бешенной скорости спикировал над лесом и врезался в скалу над озером Уиндермир. С такого расстояния короткий взрыв был похож на вспыхнувшую и погасшую спичку или на бенгальский огонь. Охваченный пламенем гигант грохнулся в воду рядом с пирсом. Наверняка в самую гущу собравшихся там русалок. — Им всем конец, — тихо и обреченно прошептал Перси. Относилось это, наверное, и к русалкам, и к людям в самолете. Он быстро взмахнул палочкой и выкрикнул: «Экспекто Патронум!»

***

Большой грузовой самолет из Бирмингема в Абердин, перевозящий на борту, в основном, красящие и чистящие средства, внезапно потерял один из двигателей на подлете к Озерному краю. Капитан корабля, по несчастной случайности, был выведен из строя в результате сильного удара, так что управление пришлось взять на себя второму пилоту. Тот попытался осуществить экстренную посадку, но по какой-то причине не справился с задачей: судно пронеслось над лесом и врезалось в отвесную скалу близ озера Уиндермир. Все члены экипажа погибли. При ударе большого взрыва не произошло, самолет сразу рухнул в озеро, прямо в гущу собравшихся на референдум русалок, создавая гигантскую ударную волну и отравляя воду краской, химикатами и не уничтоженными пожаром и микровзрывами остатками топлива. Некоторые озерные жители пострадали или погибли от столкновения с самолетом или производимой им ударной волны, другие отравились попавшими в воду химическими веществами. Рассыпанные и разлитые красящие материалы сделали озеро непроницаемым и для самих русалок, ослепленных и не понимающих, куда уплывать, и для спасающих их бригад. Об этом Джеймс узнал позже: что-то увидел сам, что-то услышал от работающих на месте авроров, колдомедиков и магозоологов, даже от отца лично. Но впервые минуты, когда они вшестером аппарировали к озеру, он с удивлением понял, что все вокруг было спокойно, а о случившейся только что катастрофе говорили лишь небольшие круги на поверхности озера, пара всплывших обломков и птичий гомон, так что невозможно было поверить, что здесь только что взорвался магловский самолет и, тем более, что под ровной гладью озера царит самый настоящий ад, такой, что сложно вообразить даже в кошмаре. Авроры и другие службы прибыли довольно быстро, но спасение выживших проходило слишком медленно. Находиться под водой было опасно и для самих спасателей, поэтому время и ресурсы уходили на перестраховку. Раненых русалок помещали в специально наколдованные бочки, погибших просто складывали на берегу. Их странные рыбьи лица и костлявые тела были словно полотно сумасшедшего художника: покрытые разноцветными пятнами, сливающимися с порезами и ожогами; огромные глаза, ослепленные краской и химикатами, смотрели слепо и равнодушно, а их хриплые, скрипучие голоса звучали бессмысленной какофонией, понять которую еле-еле могли лишь пара разысканных в срочном порядке переводчиков. Скорпиус отправился к магозоологам и колдомедикам варить мазь от ран и ожогов, а Джеймс, как и большинство оказавшихся на берегу, помогал ныряльщикам страховочными и осветительными чарами. Им ужасно повезло, если это слово вообще применимо к этой ситуации, что самолет рухнул не поздно вечером, так что у них осталось еще часа четыре светового дня, потому что разобраться со всем этим в темноте вообще не представлялось возможным. Ближе к девяти основную массу русалок удалось вытащить, и Джеймса отпустили. Он хотел было отправиться еще куда-нибудь и предложить помощь, но вдруг заметил отца, стоявшего в отдалении рядом с Мэри Томпсон, Луной и Перси. — Мы сделали все как положено, — сказала Мэри. — Квиддичное поле ни на секунду не оставалось незащищенным. Мы повесили наш купол и только потом убрали купол «Юнайтед». Джеймс подошел к ним и поздоровался, морально готовый к тому, что его попросят не мешать, но прогонять его никто не стал. — А купол над озером? — спросил отец. Мэри замялась, но вместо нее ответил Перси. — Купол над озером требовал ремонта, но он не был в аварийном состоянии. Пробоины появились только в тех местах, где он заходит на магловские территории. Там чары всегда держатся хуже. Над русалочьим поселением он истончился, но пока не рвался. Я часто здесь бываю. — И он вдруг добавил, взглянув на Джеймса: — твой сын, думаю, тоже подтвердит мои слова. Джеймс тут же кивнул. Мэри благодарно посмотрела на Перси. — Это даже не твоя ответственность, — напомнил отец. Перси поджал губы: — Объяснишь это завтрашним газетчикам. — О, ну, ты будешь не одинок, — заверила его Луна. Джеймс не сразу понял, о чем они говорят, а потом до него дошло: все русалки оказались в одном месте, потому что обсуждали предложения Министерства, которое стремилось добиться максимальной выгоды вместо того, чтобы договариваться о насущном — срочном обновлении износившихся защитных чар. И вряд ли кому-то будет дело до того, где там образовались пробоины в волшебном куполе: над озером или над магловской речкой в двух милях отсюда. — Ты будешь проводить официальный допрос сегодня? — спросила Мэри. — Если нет, то я бы еще раз попыталась пообщаться с выжившими через переводчиков. — Иди, — кивнул отец. — Я с тобой. — Луна на мгновение встретилась с ним взглядом и прикоснулась к его плечу в аврорской мантии, а затем последовала за Мэри. Они остались втроем. — Вы уже выяснили что-то по магловским каналам? — спросил Перси. — Только то, что я уже и так сказал. Марка, маршрут, груз, имена членов экипажа. Из записанного разговора можно понять, что он собирался посадить самолет и искал место. Он успел сказать диспетчеру: «Я вижу…» — а дальше связь пропала. Мы отдадим черный ящик магловским экспертам. Возможно, там что-то записано. — Ясно, — кивнул Перси. Он попрощался с ними и ушел в лагерь, разбитый магозоологами. Джеймс думал, отец тоже унесется куда-нибудь в гущу событий, но тот никуда не спешил, наблюдая за происходящим со своего места. В какой-то момент Джеймсу показалось, тот вообще забыл, что находится здесь не один. — Как думаешь, что произошло? — спросил наконец Джеймс. Отец повернулся к нему, в стеклах очков отражались зажженные в лагере огни. — Дело точно в куполе, — спокойно сказал он. — В этой местности полно ровных и безлюдных участков, видимых маглам, и их авария не была настолько критичной. А он зачем-то несся на скалы. Очевидно, что он заметил гигантское квиддичное поле «Юнайтед» или южную широкую часть Уиндермира, а потом это видение внезапно исчезло, вот он и потерял управление. Осталось только узнать, какая защита дала брешь — или, может, обе. Хотя в конечном счете это не имеет особого значения. — Почему? — удивился Джеймс. Отец достал из кармана свернутый лист пергамента, и Джеймс с удивлением узнал их утреннее послание насчет огнекраба. — Я, возможно, думал бы над этим делом чуть дольше, если бы не ваше сегодняшнее письмо. Джеймс потрясенно выдохнул. — Оба купола могли быть и нормальными, — осознал он. — Наверняка немного ослабленными… Но да, от маглов они сработали бы как надо. Джеймс хотел спросить, как случившееся отразится на Перси и Луне, но, прежде чем он успел сформулировать мысль, отец вдруг сказал: — Вы молодцы. Дело огнекрабов сложнее и важнее, чем кажется. Джеймс улыбнулся. Отец редко его хвалил, словно принимая как должное все его достижения (которых с годами становилось все меньше и меньше). — Включу это в резюме при поступлении. Он кивнул: — Ты уверен, что хочешь? — Нет, но это точно интереснее, чем чистить зубы лекроттам и кормить птиц дохлыми феями. Мерлин, ты бы их видел. Отец усмехнулся. — Ты подружился со Скорпиусом? — спросил он. — Да. — Я рад. Он хороший парень. — Отец отчего-то помедлил перед тем, как продолжить. — И свалилось на него непомерно много. Джеймс понял, что впервые говорит с отцом про Скорпиуса, вообще про то, что произошло тогда у них с Алом — пусть и так, не напрямую, не называя событий. И если даже ему становилось легче от того, что кто-то так осязаемо разделяет его знание, ограниченное и неполное, то что же чувствовали Ал и Скорпиус все эти годы? Лишенные даже друг друга: не в состоянии оставаться вместе и делить этот секрет — и в то же время измотанные непосильной тяжестью произошедшего. Джеймс подумал, что, возможно, четырнадцатилетним Алу и Скорпиусу и хотелось бы поделиться с ним правдой и мучившими их переживаниями, но он спрашивал слишком уж беспардонно и лишь из любопытства. Возможно, если бы тогда он выслушал их, если бы Ал и Скорпиус переложили хоть часть этого груза на другого человека, на кого-то одного с ними возраста, то они так бы и продолжали дружить, а он сблизился бы со Скорпиусом еще в школе — и без всяких глупых розыгрышей про романы в параллельных вселенных. И, возможно, признание Дельфи спустя годы не стало бы для Скорпиуса таким ударом. — Почему Дельфи рассказала только часть истории? — прямо спросил он. — Джеймс… — отец покачал головой. В его голосе были странные нотки, не строгие и не недовольные. Будто бы ему по-настоящему больно было про это вспоминать и вопрос Джеймса, как и вопрос про крепость защитных чар, казался ему бессмысленным. Он отвернулся, и Джеймс наконец увидел всю картину, в который раз подивившись ограниченности собственного мышления. Вечно он ломал голову над чем-то, напрочь забывая, что порой бредовые истории объясняются очень просто: как их смехотворное расследование дела огнекрабов, решить которое можно было, не выходя из питомника. — Она рассказала всю правду, ведь так? — спросил Джеймс. Отец просто кивнул. — Я поймал Скиттер с уже написанной статьей на пути в «Пророк». Боялась, что сову могут перехватить. К тому моменту она успела поделиться частью информации с редактором, так что избавиться от утечки совсем мы бы уже не смогли. — Ты хотел защитить Ала? Отец смотрел вперед, на освещенную светом от заклинаний гладь озера. Джеймс видел, как ходят желваки у него на лице. — Я хотел защитить нас всех, — твердо произнес он. — Скорпиус настрадался, но не нужно считать, что я принес его в жертву: его полностью оправдали, а его обидчиков наказали по всей строгости закона. Зато, если бы вскрылось, что мы с Гермионой, находясь на самых влиятельных должностях в стране, замяли дело, в котором был замешан мой сын — на скамье подсудимых оказались бы мы все, как соучастники. Никто бы и слушать не стал про то, что дело засекретили из-за вопросов безопасности. И вот тогда не факт, что хоть кто-то избежал бы наказания. И помочь нам уж точно было бы некому. Его голос был тверд и уверен все то время, что он говорил, но ближе к концу, Джеймсу показалось, отец не верит в сказанное в той мере, в какой ему бы хотелось. — Поэтому дядя Рон перестал с тобой общаться? Отец кивнул. — А Драко Малфой? — зачем-то спросил Джеймс. — Он знает? Он вздохнул: — Ну, конечно, знает, Джеймс. И Драко в первую очередь понимает, что им со Скорпиусом пришлось бы несладко без поддержки. Думаю, он рад, что я в кои-то веки решил поступить практично, а не благородно. — Отец вдруг прищурился, подаваясь вперед. — Вот и Скорпиус, кстати. Джеймс присмотрелся и вправду заметил знакомую макушку. Тот ходил по берегу, всматриваясь в лица работающих там магов. — Идите домой, — вздохнул отец, — авроры справятся своими силами. — Спасибо, что рассказал, — произнес Джеймс со всей искренностью, на которую был способен в тот момент, и направился в сторону озера.

***

Оба они валились с ног и в то же время были жутко взбудоражены, поэтому Скорпиус предложил дойти до питомника пешком, чтобы ненароком не расщепиться, и Джеймс с радостью согласился. Джеймс рассказал ему то, что узнал про самолет, но остальное время они двигались молча. Скорпиус в какой-то момент поймал его за руку — и так они и прошли весь оставшийся путь, как образцовая парочка со страниц «Ведьмополитена». Джеймс думал про слова отца — и про то, что ни Ал, ни Скорпиус ничего ему не сказали, вновь словно оберегая от суровой реальности. В голову ему пришла совершенно детская, наивная мысль, что теперь нужно вернуть заботу, сделать что-то и для них. Да хоть попытаться положить конец этому их искусственному, болезненному отчуждению. Когда они подходили к дому Луны, до них стали доноситься какие-то ужасные скрипуче-завывающие звуки. Они ускорили шаг, испугавшись, что что-то случилось с кем-то из животных, но в итоге оказалось, что это кричит авгурей. Крыло его почти зажило, так что он вылетел из своего убежища и вовсю заливался криком, сидя на ветке какого-то карликового деревца. «Так себе из тебя вестник», — подумал Джеймс. Джеймс и Скорпиус побыстрее загнали уставших от танцев лунных тельцов обратно в помещение и выбрались на первый этаж. Воспользоваться свежепочиненным камином, чтобы вернуться в Малфой-мэнор, они не рискнули а выйдя на улицу, тут же нос к носу столкнулись с Луной. Та отсалютовала им опустошенной бутылкой вина (одной из тех трех, что хранились в холодильнике, судя по марке), объявила завтрашний день выходным для стажеров и ушла к себе. Крыльцо дома напротив тоже не пустовало. На верхней ступеньке понуро сидел Перси, то и дело прикладываясь к бутылке с чем-то явно покрепче выдохшегося вина. Флинт прислонился спиной к перилам напротив: не мешал, но и не уходил. Наверное, они о чем-то говорили все втроем до того, как появились Джеймс со Скорпиусом. — Давай подойдем, — попросил Скорпиус. Перси смерил их стеклянным взглядом. Джеймс никогда не видел, чтобы он выглядел настолько не в себе. — Это не ваша вина, — осторожно сказал Скорпиус. — Вы не несете ответственности за русалок. Перси почему-то хмыкнул на это: — Ну ты же и сам знаешь, что это не так работает, — он наклонил голову на бок. — Иначе не тратил бы время здесь, — он кивнул в сторону дома напротив. — Это другое, — Скорпиус покачал головой. От его слов Перси развеселился еще больше. — А ты прав, Моргана тебя подери! — искренне воскликнул он и с энтузиазмом продолжил: — Знаешь, что напишут завтра в «Пророке»? Что череда министерских халатностей привела к ужасной, просто неслыханной трагедии. Что ни Перси Уизли, ни Мэри Томпсон, будучи в разное время на руководящих позициях в Отделе популяций, не задумались о банальнейшей опасности того, что какой-нибудь сквиб окажется у штурвала одного из этих летающих катафалков и угробит и себя, и заодно две трети крупнейшей русалочьей общины, потому что многие сквибы видят сквозь ослабленные магические щиты. А еще что трое ослепших от тщеславия и жадности чинуш так увлеклись политической игрой, что забыли про то, что защитные чары над волшебными территориями — это наш главный приоритет. Да еще и сманили всех несчастных русалок в одно место, сделав их легкой добычей. И беда в том, что это кривая и искаженная, но правда. Как правда и то, что твое путешествие во времени повлекло за собой страшные последствия. — Скорпиус вздрогнул при этих словах, но Перси не обратил внимания. — Только нам не по четырнадцать лет, и нас никто не водил за нос — мы просто взяли и превратили кусок озера в гребанный токсичный бульон. Перси сделал паузу и в очередной раз приложился к бутылке. — Уизли, прекрати. — Флинт, откинувшийся было головой на перила, строго уставился на него. — Вот только ни я, ни Луна, ни Мэри не можем позволить себе роскошь просто взять и спрятать голову в кусты. Потому что вся суть даже самых ужасных провалов — в работе над ошибками. Так что, если ты и правда не возгорелся вдруг любовью к магическим существам, советую зайти на шестой этаж как можно быстрее — пока Министерство не начало блокировать все наши с Томпсон проекты и резать вакансии в счет показательной порки. Даю слово, что, пока Отдел возглавляю я, тебя там никто не тронет. Скорпиус выглядел так, будто сейчас разрыдается, но в то же время, Джеймс впервые видел, как в лице его что-то меняется при разговоре про их путешествия в прошлое и его дальнейшую жизнь. Он наконец колебался. Флинт, наблюдающий за сценой, вздохнул и поднялся с места, ловко отнимая у Перси бутылку. — Ну все, хватит. Ты еще про Крауча начни вспоминать. Флинт всучил ополовиненную бутылку Джеймсу, а сам закинул руку Перси себе на плечо, поднимая его на ноги. — Если он вдруг забудет про свое обещание, можешь смело ссылаться на меня как на свидетеля, — сказал он Скорпиусу. Перси проворчал что-то недовольное, и за ними захлопнулась дверь. Джеймс так и остался стоять с бутылкой огневиски в руках. А звонить сейчас и просить воспользоваться камином Флинта было как-то неудобно. Джеймс тронул Скорпиуса за локоть. — Ты как? В порядке? Он пожал плечами. — Пойдем уже, — тихо позвал Скорпиус. И они направились вверх по улице. В небе гремело, и начинал накрапывать дождь. Конец.