Per aspera ad astra (Сквозь тернии к звездам).

Чонгук распахнул сонно глаза и поморщился от ноющей боли в голове. Он прокашлялся и упёрся ладонями в перину, потягиваясь и садясь на постели. Во рту пересохло, голова болела, а глаза очень опухли. Настолько опухли, что он не с первого раза смог заметить гостя, сидящего на стуле перед ним. В руках гость вертел какой-то предмет, которым оказалось яблоко, когда Чонгук прищурился. А после он рассмотрел лицо гостя и тут же рухнул обратно, накрывшись одеялом с головой. Судя по чужому тяжёлому вздоху, у него не особо получилось. Он услышал шорох, будто альфа поднялся, и зажмурился. Пожалуйста, не подходи. Не нужно... Не спрашивай ничего, не трогай меня. Только не ты. Одеяло осторожно одернули, и Чонгук невольно поднял блестящие глаза. Медовые так же молчаливо уставились в ответ. – Я присяду? – ровно спросил Тэхён. "Могу я сесть?" – голосом Минсока в голове. – Конечно, – голос Чонгука дрогнул. Он отвёл взгляд и сел в постели, опираясь спиной на подушку позади себя. Щёки горели, ему было стыдно даже взглянуть на альфу, который сел рядом. Тэхён помолчал пару секунд, а после тихо начал: – Чимин вчера пришёл ко мне и рассказал... Обо всём. Он сказал, чтобы я... Пришёл к тебе. Не думаю, что тебе станет легче от моей не самой лучшей персоны рядом, но я решил к нему прислушаться. Я не хочу напоминать тебе о произошедшем, однако мне нужно узнать о твоём обидчике и наказать его. Чонгук сглотнул, исследуя глазами одеяло. Что сказать? Правду? А поверит ли Тэхён? Чонгук боялся, что Тэхён обвинит его во лжи, скажет, что отец Тэхёна никогда не коснется чужого мужа. Чонгук не хотел, чтобы от него отвернулись, чтобы его назвали лжецом. Тогда солгать? Или просто промолчать. – Чонгук. Посмотри на меня. Чонгук вздрогнул и сжал в пальцах ткань одеяла. А после снова вздрогнул и невольно дернулся, когда чужие длинные пальцы коснулись его ладони. Чонгук заметил краем глаза, как Тэхён моментально отнял свою ладонь и поджал губы. – Прости, не хотел, чтобы тебе было неприятно. Чонгук тут же вскинул растерянный взгляд и произнёс: – Мне... Мне не было неприятно, если ты о прикосновениях. Я просто... – Чонгук сглотнул. – Я в полной растерянности, если честно. Я хочу рассказать, но я... – Расскажи, – Тэхён наклонился ближе, нахмурив брови. – Ты не должен бояться, никто тебя больше пальцем не тронет. Я не позволю. Но ты должен сказать, кто это. Кто тебя обидел? Чонгук поджал губы, сглотнув. К удивлению, ему хотелось рассказать Тэхёну. Он все ещё был холодным засранцем, но сейчас... Он проявлял своеобразную заботу. Что-то светилось в глазах Тэхёна, и Чонгук понял, что Тэхён разберётся. Действительно разберётся, поможет. Чонгук не знал, действительно Тэхён желал помочь или просто из какой-то своей личной выгоды, но он не хотел молчать. Впервые хотел рассказать, чтобы его защитили, чтобы помогли. Поэтому он сглотнул, набравшись храбрости, и шепнул одними губами: – Твой отец... Приставал ко мне. Чонгук заметил, как чужое тело окаменело. Глаза Кима потемнели, челюсть сжалась, отчего желваки заиграли на коже. Он вдруг в эту секунду стал таким... пугающим, таким опасным, что Чонгук невольно напрягся, ожидая того, что Тэхён просто его сейчас убьёт на месте, а после выкинет труп из окна. – Он... Сделал что-то? Больно? – прохрипел низко Тэхён. Чонгук впервые услышал в чужом голосе едва сдерживаемую ярость. Он сглотнул, опасливо покосившись на альфу. – Н-нет, не успел. Полапал немного, но в целом... Ничего. – Ничего? – выдохнул Тэхён рычаще, и Чонгук округлил глаза, отшатываясь от него. Тэхён прикрыл глаза, взяв себя в руки, и выдохнул: – Прости. А после подался вперёд и взял ладони ошарашенного Чонгука в свои, сжав и глядя прямо в глаза Чонгука. – Мне очень жаль, что ты пострадал из-за моего недалёкого отца. Я не прошу тебя простить его, я бы тоже не простил... Я решу эту проблему, обещаю. А сейчас отдыхай, – Тэхён отпустил чужие ладони, но замер, когда Чонгук перехватил его ладонь, неожиданно выдыхая искреннее: – Спасибо, что поверил... Тэхён недоверчиво посмотрел на него и произнёс серьезно: – Неужели ты думал, что я обвиню тебя во лжи и брошу с этим? Чонгук опустил глаза, что ясно давало понять: да, так и думал. Тэхён поджал губы и неожиданно коснулся ладонью щеки Чонгука. – Я знаю, кем является мой отец. И мне плевать на всех, кого он затянул в постель, насильно или нет, но я не позволю ему так обращаться с тобой. И я никогда бы не обвинил тебя во лжи, только не тебя. Ты не лицемер и не лжец. А после отстранился и поднялся, бросив: – Отдыхай и ни о чём не беспокойся. Тэхён вышел, а Чонгук накрыл покрасневшие щеки ладонью и зажмурился. Что это было? Слишком много событий произошло за такой короткий период, Чонгук не успевал это анализировать. Но почему же от чужих слов так... Тепло стало? Словно он погрузился с головой в тёплую ванну. Чонгук помотал головой, отгоняя мысли, и снова лёг на подушку головой, прикрыв глаза. Ему нужно было ещё немного отдохнуть.

*

Тэхён распахнул двери, отчего те ударились о стены. Сидящий за столом Минсок вздрогнул и оторвался от лежащих перед ним бумаг, поднимая глаза. Он вскинул бровь и спросил: – Тэхён? Что такое? А после охнул, когда его схватили за шиворот и тряхнули. Глаза Тэхёна буквально пылали, чёрные настолько, что радужка слилась со зрачком. Тэхён буквально процедил в лицо отца по буквам: – Если ты ещё хоть раз тронешь Чонгука – я убью тебя. Мужчина усмехнулся, что было сложно сделать из-за передавленной шеи, и произнёс: – Значит, малыш всё-таки рассказал тебе. Что ж, жаль, я думал, у нас что-то получится. – Ты больной? – спросил ровно Тэхён, сверкнув яростно глазами. – А что не так? Вы ведь всё равно не спите... Да, сынок, я знаю, что вы не трахаетесь, это же и ежу понятно, – усмехнулся Минсок, заметив чужое недоумение. – Чонгук до сих пор невинный, я уверен. Не знаю, правда, почему ты ещё не оприходовал этого малыша, я уверен, что он очень чувственный в постели. Поэтому я решил взять все в свои руки. Тэхён прикрыл на секунду глаза, чтобы успокоиться, а после произнес ледяным тоном: – Мне плевать на всех твоих шлюховатых мальчиков, делай с ними, что угодно, хоть расчленяй, но не смей трогать Чонгука. Ты понял меня? Не смей. Если я ещё раз узнаю... – То что? Что ты сделаешь, сын? Право слово, не будем же мы портить отношения из-за какой-то омеги. Да можем делиться, я ведь совершенно не против... Тэхён не сдержал гримасы, скривившись, и отпихнул отца обратно, отчего тот неловко плюхнулся на стул. – Какой же ты мерзкий, – кинул негромко Тэхён. – Я тебя предупредил: ещё раз хотя бы подумаешь о Чонгуке – я убью тебя. Клянусь своей душой, я тебя убью. Минсок тут же нахмурился. Клятвы – это серьёзно. Это нельзя было игнорировать. – Ты не сможешь меня убить, я король. Я могу хоть сейчас приказать, и тебя отправят в темницу. – Тебе стоит пересмотреть то, насколько твоё слово весомо сейчас, – холодно кинул Тэхён. – Ты больше не Волк Севера, ты грязная свинья. А после вышел, хлопнув дверью. Минсок нахмурился ещё сильнее и поджал губы. Тэхён подкосил его уверенность в собственном всемогуществе.

*

– Да у вас совсем весело, – хмыкнул Мин, после того как Чонгук неловко, запинаясь, рассказал ему о случившемся с ним. Чимин сидел рядом, поглаживая Чонгука по спине, чтобы успокоить. Он бросил взгляд на Юнги и спросил: – У вас что-то делают с насильниками? Мин сверкнул глазами, ухмыльнувшись, и произнес: – Разумеется. Обычно всё доходит до оскопления*. Ещё их могут раздеть и подвесить под каким-нибудь деревом, пока их не найдут дикие животные. Чимин с Чонгуком распахнули рты, ошарашенно глядя на Юнги. Тот, поняв, что произвел фурор своими словами, вскинул бровь. – У вас разве не так? Чонгук поджал губы, придя в себя, и пробормотал: – Совершенно нет. Насилие часто не признают сами жертвы. Редко когда можно увидеть, чтобы жертвы признавались в том, что их изнасиловали. А если насильники благородные, им всё прощается. Мин нахмурил брови. – Звучит не очень. – Печально, на самом деле, – произнёс Чимин, поджав губы. – Надеюсь, Тэхён что-то с этим делает. По крайней мере, он был в ярости. – Правда? – невзначай спросил Чонгук, прикусив губу. Он и сам видел реакцию Тэхёна. Очень яркую и опасную. Впервые Чонгук видел столько эмоций. И они были связаны с ним, с Чонгуком. Можно ли считать это сдвигом в их отношениях? Боже, Чон Чонгук, да каких таких отношениях?! – Да, полная. Он чуть не крушил там, – покивал Чимин. – Я же говорил, что ему не плевать на тебя. Просто он скрывал это. – Ну да, – скептически хмыкнул Чонгук, не поверив. Юнги понаблюдал за ними и фыркнул. – Вы такие глупые все. Чувства все эти, интриги, ссоры. Неужели это так важно? Глупости всё это. – А что не глупость для тебя? – уязвлённо спросил Чонгук. – Жизнь. У нас всё просто было: родился, тебя вырастили, научили драться, добывать еду и защищать своих. После ты находишь себе омегу, она рожает тебе детей, вы живёте дальше и растите своих детей так же, как растили вас, – пожал плечами Мин. Чонгук фыркнул, кинув: "Как у тебя всё просто." А Чимин неожиданно спросил негромко: – А ты нашел себе омегу? Мин посмотрел прямо в глаза Чимина. У них были какие-то свои переглядки, что-то их личное, чего Чонгук не понимал, да и не хотел на самом деле. – Нет, не нашел, – произнес Мин серьёзно. – Я и сам справлялся пока, не такой уж и старый, чтобы семью заводить. – А сколько тебе? – заинтересовался Чонгук. – Мне двадцать шесть, – произнёс Мин. – А вам, дети? – поддел альфа. Омеги глянули на него, как на смертника. – Мне шестнадцать, – признался Чонгук. – Мне девятнадцать, – нехотя ответил Чимин. Мин вскинул бровь и фыркнул. – Какие малыши ещё... – Тоже мне, старик, – закатил глаза Чонгук. В этот день они так и не взялись за книги, разговаривая обо всём. Чонгуку стало намного легче в кругу тех, с кем он довольно сильно сблизился за последнее время.

*

– Мы снова воспользуемся телепортом? – спросил Чонгук. Тэхён, который задумчиво смотрел куда-то в стену, натирая тряпкой свой меч, вопросительно вскинул бровь. – Телепортом? – Ну... Когда поедем в столицу на праздник, – пояснил Чонгук, который валялся прямо на полу. Сегодня утром к Чонгуку в покои неожиданно нагрянул Тэхён и спросил, не хочет ли он потренироваться снова. Чонгук согласился, хоть ему и было неловко находиться рядом с Тэхёном, а сейчас они отдыхали после часа плясок вокруг друг друга. Стоило ли упоминать, что Чонгук опять ни разу Тэхёна не задел, зато обзавелся новыми синяками? Они не разговаривали. Вообще. Чонгук не знал, о чем, а Тэхёну, видимо, и так было неплохо. Он всегда был молчаливым и явно любил быть в одиночестве. Чонгук так не мог, потому что хотел поговорить хоть о чём-нибудь, лишь бы нарушить неуютную тишину. – Да, времени меньше потратим, – кивнул Тэхён, отложив меч и тряпку и сложив руки на груди. – Там будет твоя семья. Ты сможешь с ней увидеться. У Чонгука засияли глаза. Если честно, он не задумывался о родных после того, что на него свалилось. Это непонятное отравление, попытка его убить, мертвецы, странные отношения с Тэхёном, мерзкие слова Минсока... Эта жизнь захватила Чонгука. Они снова замолчали, потому что разговаривать, вроде как, было не о чем. Ну вот что они могли сказать друг другу? За время брака их максимум – это обидные словечки, оскорбления, язвительные усмешки или перебранки. Их нормальных диалогов можно посчитать по пальцам одной руки. Чонгук, который сидел прямо на полу, водил пальцем по нему же, пытаясь придумать ещё одну тему для разговора. Сегодня Тэхён был удивительно благосклонным и спокойным, даже не показывал того, что его тошнит от Чонгука. Хотя показывал ли он когда-нибудь это? Или это просто выдумки Чонгука, то, что он ожидал видеть? Мысли Чонгука прервал скрип двери. Он поднял голову, заметив Чимина, который был очень... Обеспокоенным? Бледный Пак остановился, закусил губу, а после прохрипел: – М-милорд... Мне... Мне было видение. Что-то плохое произойдет на празднике в Центре. Вы не должны ехать... Его голос дрожал. Тэхён, который нахмурился, стоило Чимину открыть рот, отлепился от стола и пересёк залу, оказавшись возле Пака и взяв его за плечи, заглядывая в глаза: – Что ты видел, Чимин? Чимин всхлипнул, а после прижался к Тэхёну. Тот молча прижал омегу к себе, поглаживая по спине, а тот бормотал сквозь слёзы: – Я не увидел всего, простите... Было очень больно, кто-то кричал, все метались в панике... Я не знаю, что это было... Милорд... – Тише, – кинул негромко альфа, поджав губы, а после вывел Чимина из залы. Чонгук, оставшись в одиночестве, тяжело вздохнул и поднялся, сжав челюсть. Очевидно, о нём снова позабыли. Что ж, чудно, не в первый раз. Чонгук переживёт. Он скептически оглядел сваленные в кучу железяки на столе и подумал, что делать всё равно нечего, двинувшись к ним.

*

Тэхён задумчиво смотрел на заснеженные просторы с балкона, спрятав ладони в карманах штанов. В его спальне спал Чимин, выпив отвар из корня валерианы. Тэхён долго пытался дождаться от омеги вразумительных слов, но того колотило так, что он не мог говорить. Поэтому Тэхён напоил его отваром и уложил спать, а сам двинулся к своему месту для дум. Его взгляд привлекла знакомая фигура. Он присмотрелся, заметив Мин Юнги, за которым в некотором отдалении следовали два стражника. Но неожиданно возле дикаря мелькнула ещё одна фигура, и Тэхён вскинул бровь, поняв, что этой фигурой был Чонгук. Они шли бок о бок, о чём-то оживлённо беседуя. Чонгук улыбался, как заметил Тэхён, когда прищурился и чуть подался вперёд, чтобы лучше видеть. Махал руками, о чем-то живо рассказывая, к нему, кажется, и стражники прислушивались, волочась следом. Мин тоже улыбался, хоть и слабо, глядя на омегу. Прислушавшись к себе, Тэхён понял, что отчего-то недоволен. В груди росло неприятное чувство, хотелось спуститься или хотя бы крикнуть что-то, чтобы помешать парочке. Но делать этого, Тэхён, разумеется, не стал. Вместо этого он зашёл обратно в спальню и закрыл балконные двери, стягивая с плеч шубу и встряхивая волосами, на которые успел упасть идущий снег. Он взглянул на спящего Чимина с опухшим лицом и сел за стол, налив себе чая, который принёс недавно слуга. Он не помнил, когда в последний раз выходил из себя. По-настоящему, чтобы с криками или даже кулаками. Казалось, что ему на всё стало плевать. Чем старше он становился, тем более безразличным он был. Ему было всё равно на слабое здоровье Чеён, хоть она и была его родной сестрой. Они никогда не были близки, так как именно после неё умерла мама, не выдержав родов. Тэхён её никогда не винил, так как у него были мозги, и он понимал, что дитя не могло быть виновато в этом. Однако с мамой он был очень близок, поэтому после её смерти остался один. Ему в принципе и не хотелось с кем-то говорить о случившимся или погасить боль. Боли не было. Он с детства был довольно равнодушным мальчиком. Ему не нужны были бесконечные игрушки, много друзей, чьё-то одобрение. Он был сам по себе, и ему этого было достаточно. Мама поддерживала эту сторону его характера, хоть и говорила, что у него должен быть хотя бы один человек, к которому можно будет прийти, когда больно. Этим человеком заслужено стала она, потому что единственная ничего не требовала. Никогда не требовала. У Тэхёна было всё, ему было достаточно. Ещё в детстве ему сказали, что он станет королем; он молча согласился, понимая, какая огромная эта ответственность. А после ему сказали о том, что он женится на наследнике Юга, единственной омеге из всей королевской семьи, которая была младше его на четыре года. Тэхён снова кивнул, хоть ему и было все равно. После он стал старше, у него появился Чимин, которого он мог назвать другом, ведь омега был... Особенным. Не таким, как все. Тем, кто его понимал и принимал со всеми недостатками. Они росли вместе, именно поэтому сейчас Тэхён доверял ему, как себе. Потому что знал, что Чимин один из самых преданных людей на этой земле. Иногда учителя и даже отец шептали о том, что омега вполне ничего и что Тэхён вполне может пользоваться им, как хочет. Тэхён на такое лишь кидал ледяной взгляд, который он отточил, кажется, с колыбели, и просил не говорить лишнего. Чимин не был каким-то доступным шлюховатым парнишкой, он был его другом и доверенным лицом. Да и не интересовался как-то Тэхён всеми этими омежьими прелестями. Ему нравились бои на мечах, поэтому он часто тренировался. Ему нравилась стрельба, нравилась охота. Нравился тот азарт, что испытывало его холодное сердце хотя бы на некоторое время. Поэтому он занимался тем, что ему нравилось, ведь хотя бы так он хоть немного шевелился. Однако от любви к одиночеству он так и не отделался, поэтому как только ему стукнуло семнадцать, он благополучно переселился в отдельную от всех часть крыла, желая не сталкиваться ни с кем как можно дольше. Кто его хоть немного волновал – так это Чимин и Чонха. С ними он был наиболее близок, хоть и не рассказывал всего. Отец никогда не был для него авторитетом, как и все учителя, все наставники по фехтованию. Никого из них он не считал своим примером или что-то в этом роде. А потом ему сказали, что пришло время забирать жениха, и уж тогда его чувства прямо ожили. В такой ярости он, пожалуй, не был давно. Даже повысил тогда голос на Чимина, заставив того уйти расстроенным. На встречу к этому самому жениху он ехал, словно на эшафот. Был мрачнее, чем обычно, тише, чем обычно, и задумчивее. Радовало то, что глава Юга – Чон Дохён – был мужчиной проверенным и достойным, не раз доказавшим свою честность и справедливость. Возможно, и сыновей он своих воспитал так же. Тэхён надеялся. Но все надежды Тэхёна разбились, стоило увидеть бледного худого ребенка с огромными перепуганными глазищами и трясущимися губами. Он смотрел на Тэхёна, как на самое страшное чудовище, у него даже колени тряслись, чёрт возьми! Тэхён тогда не сдержался, высказав свои сомнения, и уж тогда глаза мальчишки потемнели, губы поджались, а кулаки воинственно сжались. Тэхён уже тогда понял, что тот невероятно упрямый, и это совсем не порадовало северного наследника. В дороге он осторожно приглядывался к омеге, слушал его перебранки с начальником охраны, видел, как горели чужие чёрные глаза, и делал про себя ставки, когда же омегу прорвет. Не прорвало, зато чужие глаза с тщательно скрытой в них обидой что-то задели внутри, когда начальник открыто над Чонгуком насмехался. И тогда Тэхён не сдержался, он честно признается. Слова сами вырвались, потому что на мальчишку жалко было смотреть – бледный, осунувшийся со своим этим взглядом побитой собаки. Осадить начальника охраны было легко, как и сорваться к жениху, когда тот летел с лошади навстречу земле. Тэхён не думал тогда, совсем не думал, просто сорвался с места и подхватил на руки. И несмотря на омежью сущность и внешнюю худобу, весил принц не сорок килограмм. Это, почему-то, совсем Тэхёна не расстроило. Он понимал, что Чонгук парень неплохой. Искренний, чересчур прямой, но справедливый и добрый. Но придирок и хлёстких замечаний меньше не стало, потому что... Тэхён не мог просто прекратить, слова сами летели. Как он и упоминал, он был абсолютно равнодушен к омегам и их прелестям во все годы, так что сейчас не стало исключением. Ему, по большему счёту, было всё равно на Чонгука и на его состояние, но когда их губы впервые соединились... Тэхён весь вечер потом об этом думал, лёжа в постели с заснувшим Чонгуком, который трогательно жался к краю постели и прижимал к груди одеяло. А как он отвечал на второй их поцелуй? Под крики толпы, разгорячённый вином, ракрасневшийся, доверчиво льнувший к Тэхёну. Боги, Тэхён и сам не знал, что умел так целоваться, пока с мальчишкой не пришлось. И чем больше они проводили времени вместе, тем больше Тэхёну хотелось... Просто побыть рядом. Посидеть в тишине, думая о разном. С мальчишкой было уютно, с мальчишкой было спокойно, а спокойствие и тишину Тэхён ценил выше, чем остальное. Чонгук был младше, он был ребенком ещё, по сути, но он умел уловить ту грань. Он угадывал, когда нужно промолчать, когда нужно что-то сказать, когда поддержать, а когда молча уйти. Он понимал чужие чувства, правильно их оценивал. Тэхён не мог похвастаться тем, что был таким же понимающим. Он вообще в большинстве случаев людей не понимал. Они будто отличались от него, были совершенно другими. Например, тот же отец. Был когда-то грозой Севера, о нём ходили легенды. Сейчас же опустился до того, что в кабаках о нём ходят байки и анекдоты. Как же, король пропил мозги и обзавелся брюхом, как у тех кабанов, которых раньше убивал голыми руками. Тэхён искренне не понимал, как можно так низко опуститься из-за пороков. Но ему действительно было плевать на отца и на свою семью. Они словно были чужими ему людьми, он не помнил, чтобы когда-нибудь хоть пару предложений им сказал. Ну, кроме отца, разумеется, с ним он общался по делу. Они встречались на военных советах, обсуждали проблемы Севера, охоту и всё в этом ключе. В остальном же Тэхён держал определенную дистанцию. Но когда он увидел Чонгука, – дрожащего, заплаканного, которому стыдно было ему в глаза взглянуть, хотя до этого омега всегда смело смотрел прямо на него, упрямо думая, что это сработает, и он сможет переспорить Тэхёна – он не сдержался. Злость клокотала в груди, но не на Чонгука, совсем нет. Из-за Чонгука. Хотелось защитить, в ход пошли совсем уж древние инстинкты хищника, альфы, которые он до этого отлично контролировал. Поэтому он и двинулся к отцу, не понимая, как не задушил там его. Чонгук постепенно открывался ему, хоть и слабо. Он всё ещё был упрямым ребенком со своим мнением, но он оттаивал. Раньше он смотрел на Тэхёна волком и сторонился, как мог. Сейчас он мог первым заговорить, спросить что-то, даже позвать на прогулку, хоть и редко. Тэхён поначалу очень хотел сказать, чтобы Чонгук от него отлип уже, но всё же сдерживал себя. Он и так был груб с омегой всё то время, что Чонгук здесь жил. Всё-таки, каким бы он не был, Чонгук был не самым плохим вариантом. А сейчас они супруги, хоть и поневоле. Им нужно наладить контакт, начать общаться хоть иногда, ведь после надо будет задумываться и о... Детях. Тэхён сделал глоток чая и усмехнулся своим мыслям, покачав головой. Дети... Какие ещё дети? Тэхён и к роли супруга-то не особо готов, а тут ещё отцом придется быть. Он был бы плохим отцом, Тэхён уверен. Поэтому и обрекать своих будущих детей на такую участь он не хотел. Тэхён отставил чашку и поднялся, кинув взгляд на Чимина, который всё ещё спокойно спал. Решив, что омега и без него справится, Тэхён подхватил свой меч и прикрепил ножны к поясу, выходя из спальни. У него появилось желание снова пойти в зал для тренировок и потренироваться с чучелом. Чонгук всё равно был занят с Юнги, а дёргать его Тэхён не хотел. Тэхён задумчиво смотрел на оружейный стол перед собой, не зная даже, что сказать. Всё оружие было рассортировано: ножи были с ножами, клинки с клинками. Всё было заботливо разложено по кучкам, и теперь Тэхёну не придется полчаса разыскивать нужное оружие, когда ему вздумается сюда прийти. Нет, всё-таки супруг у него хороший. Да. Иногда.

lijeon