Menschlichkeit

Война. Одно слово, а сколько в нём слышится боли. Боли от потерь и утрат, боли от разрушенных судеб и ушедшего счастья. Где война — там смерти и разруха. Эта сила и мощь нескольких сражающихся сторон затмевает простых людей, счёт идёт не на десятки и сотни, а на тысячи, миллионы жизней. Ты больше не человек, ты солдат, защищающий свою родину или нападающий на чужую страну. Решаешь не ты, решают за тебя, остаётся только следовать приказам. Хладнокровно, без чувств выполнять их. Не многим удаётся сохранить при этом свою человечность. А это очень важно, оставаться милосердным в такое тяжёлое время даже к врагу, а иначе погибнут все. Александр никогда не знал, что такое война. Он рос в благополучной семье, посещал институт, углублённо изучал языки, не ведая, как его жизнь обернётся. Родители парня были многодетными, и у них росла ещё дочь, с красивым необычным именем — Изабель, с такой же прекрасной внешностью; и сын Максим, обычно его все звали просто Макс. Маленький непоседа всегда доставлял кучу проблем, но у родителей он был любимчиком. Двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года по улицам города разнеслась устрашающая весть, что немецкая армия вторглась на территорию СССР. А дальше начался шум, гам, переполох. Александра забрали на фронт, его семью отправили в Ленинград, в надежде, что туда враг дойдёт позже. Паника накрыла людей, но они понимали, что всё зависит только от них. Спасут страну они только общими силами. Велика заслуга мирного населения в победе. Оно прикрывало фронт и всячески поддерживало его, даже дети и старики встали за станки, делая оружие, форму и всё, чтобы солдаты могли воевать. Женщины и девушки и без образования шли в госпитали, работать сёстрами милосердия и помогать раненным. Горе, страдания, всё это свалилось на народ, пытаясь уничтожить его, но делая только сильнее. Александр воевал на самой передовой, не раз чудом спасаясь от смертоносных пуль. Парень лишь недавно стал совершеннолетним, но повидал уже многое в этом мире. Он научился убивать, хоть каждый раз это и давалось ему с тяжелейшим трудом. Юноша ненавидел это делать, но здесь уже выбор шёл между «или он тебя, или ты его». Александр, может быть, даже и позволил забрать его жизнь, но сражался он не за себя, а за отечество, и тут приходилось игнорировать свои моральные принципы. Дни летели быстро, практически не отличаясь друг от друга. Серые, бесцветные, полные борьбы и потерь. Парень потерял счёт времени, но принуждал себя быть сильным. Он не имел права отчаиваться, потому что кому-то было ещё хуже. Но в глубине его души таилась надежда, что однажды утром, он проснётся не от пулемётных выстрелов и взрывов бомб, а от щебетания птиц за окном, от солнечных лучей, играющих на его лице и от мягкого голоса сестры, зовущей его. Первый год был самым сложным. Он изменил парня, сделал из светлого счастливого юноши огрубевшего, познавшего страдания человека, который больше не обращал внимание на красоту природы, не чувствовал так тонко и не смешил товарищей, разжигая в них боевой дух. Александр стал тихим и молчаливым, постоянно погружённым в свои мысли.

***

Очередной бой, заставил его почувствовать себя на грани жизни и смерти. Александр не думал, чью именно жизнь тогда спасает, когда прогремел взрыв. Было не важно, что этот парень только две секунды назад целился ему в голову, готовясь выстрелить. Сейчас это был простой человек, такая же как и он жертва войны, которая имела право жить. Юноша бросился вперёд, заваливая противника и прижимая его к земле своим телом, прикрывая от осколков разорванной бомбы. От шума и дыма, Александр на секунду потерялся в пространстве, когда он очнулся, то голова сильно гудела, а под ним всё так же лежал испугавшийся не на шутку немец, точнее немцем его назвать было нельзя, раскосые глаза показывали на то, что он азиат. Парень быстрым движением обезоружил его и поднялся, знаком приказывая идти за собой. Он не знал, зачем это делает, и что вообще наделал, но отпустить его так просто не мог. Юноша взял противника в плен, и тот это прекрасно понимал, беспрекословно подчиняясь и плетясь за ним. Деревня опустела после отчаянного боя. Всех мирных жителей, слава Богу, вовремя успели вывезти, немцы пока что не взяли эту территорию, вдалеке ещё гремели взрывы и пулемётные очереди. Александр заметил отдельно стоящий сарай и подвёл врага к нему. Его главной задачей, как солдата, было защищать свою страну. Делать это он мог несколькими способами. Парень не любил воевать и отнимать жизни, но это всё равно приходилось делать, теперь же он мог допросить пленного и узнать нужную им информацию. Он поступал немного неправильно, допрос должно было вести его начальство и все действия нужно было согласовать хотя бы с сержантом, что он мог, простой рядовой? Его оправдание было в слове простой, он надеялся не пугать противника ещё больше и никак не пытать его, а лишь спросить. Парню будет проще с ним общаться. Александр завёл его в сарай и показал на стену. Тот поднял руки вверх, сдаваясь и опасливо оглядываясь. Его лицо выражало полную растерянность, в глазах читался страх. Русскому даже не пришлось показывать на своё оружие, чтобы пригрозить ему, враг был и так всецело напуган. А его губы шептали единственное русское слово, которое он знал. — Не убьевай. Парню хотелось жить. Это было то, что он знал наверняка. Неважно, война, не война, свои, чужие, плен. Он не был готов уходить из этого мира, ведь ему только недавно исполнилось девятнадцать. — Успокойся, — Александр сделал шаг к нему, но противник только сильнее вжался в стенку и выпучил глаза, слыша незнакомое для себя слово. — Успокойся, — ещё раз повторил парень, теперь уже по-немецки, благо, он успел немного освоить язык за годы обучения. — Ты говоришь на моём языке? — удивился парень, пугаясь этого русского с каждой секундой всё больше и больше. — Немного, — юноша опустил оружие, он не хотел, чтобы пойманный им пленный умер от страха, — Я не хочу тебя убивать. Как тебя зовут? Азиат недоверчиво посмотрел на винтовку, лежащую на полу, и на безоружного солдата перед ним. Он бы запросто мог сейчас сбежать, но не факт, что у парня не припрятан где-то пистолет и он только и ждёт, чтобы засадить ему пулю в голову. Жизнь научила его не доверять людям, так что план с побегом был отложен. — Магнус, — тихо ответил тот. — Хорошо, Маг-нус, — по слогам произнёс Александр. Это было для него незнакомое имя. От него веяло каким-то южным теплом, и оно так мягко ложилось на язык, плавно, тягуче, в нём не было ничего немецкого. — Ты можешь ответить на несколько моих вопросов? — Если ты думаешь, что я что-то знаю, то ты ошибаешься. Я простой солдат. Я только выполняю приказы. Мне сказали идти в бой, и я пошёл, не зная, что меня ждёт дальше. — Магнус правда был не посвящён ни в какие планы, впрочем, как и все солдаты его ранга. Он знал, что они захватят эту страну, но как именно не имел никакого понятия, — Пожалуйста, отпусти меня. Я тебе не нужен. Это было глупо просить у своего врага пощады, тем более разве не он только полчаса назад готовился выстрелить в этого парня. — Я не могу тебя отпустить, — отрицательно помотал головой юноша. — Тебя убьют, — уже по-русски добавил он. — Что ты будешь делать? Сдашь меня своему командиру или расстреляешь прямо здесь? — Магнус не расслышал или не понял последние сказанные слова. Он оказался в тупике, видя только два выхода из ситуации, которые он и озвучил. Да, азиат боялся смерти, но попасть в руки начальства, чтобы его пытали, увольте, лучше сразу пойти на тот свет, без лишних страданий. — Я не хочу тебя убить, ты ещё не понял? — Александр приподнял свои руки, показывая, что он полностью безоружен, — Сдавать тебя командиру нашей роты не лучшая идея, уж поверь мне. Ты останешься пока здесь, но мне придётся тебя связать, чтобы ты не сбежал. — Без этого никак нельзя обойтись? — немецкому солдату была противна сама мысль, что его лишат свободы, причём какой-то рядовой, по виду не старше его. Он не хотел оставаться здесь в одиночестве, к тому же ещё и ограниченный в движении и перемещении, мало ли что произойдёт? Бомба может запросто взорвать этот сарай или его может найти кто-то из русских и убить без лишних вопросов. — Ты останешься здесь, если я попрошу тебя по-хорошему? — спросил парень, получая в ответ отрицательное мотание головой. — Ну вот, видишь? — А вдруг с тобой что-то случится? Или ты забудешь обо мне? Что прикажешь тогда делать? — азиат начал жестикулировать, он волновался. — Можешь не беспокоиться. Для меня ценна человеческая жизнь, кем бы ты ни был. Ты не умрёшь, — пообещал Александр. Он огляделся, ища, чем бы можно было привязать пленника. Долго это делать не пришлось, крепкая на вид верёвка торчала из-под сена, покрывавшего пол в дальнем углу. Парень подошёл к месту, где лежала нужная ему вещь. Он внимательно смотрел на Магнуса, чтобы тот, воспользовавшись моментом не сбежал, но этого не произошло. Зачем юноша это делал? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Наверное, просто не хотел терять уже раз спасённого им человека. Немецкого солдата бы сто процентов убили, тот перешёл точку невозврата, добраться до лагеря незамеченным было невозможно. Юноша приблизился к пленнику, протягивая руку к его запястьям, чтобы связать. Только теперь он смог разглядеть врага поближе. В первый раз, когда они находились лицом к лицу, Александр ни на что не обращал внимания из-за взрыва. Магнус был немного помят, волосы растрепались и свисали склеенными от пота шипами на лоб, головной убор где-то потерялся, скорее всего ещё во время боя. На нём была типичная немецкая форма из грубого шерстяного сукна, только на первый взгляд кажущаяся тёплой. Да, сейчас в октябре она могла спасти от холода, но дальше, когда наступит настоящая русская зима, мороз тридцать градусов, то пиши пропало, человек, непривыкший к таким температурам, превратится в сосульку. Юноша пару раз обмотал верёвку вокруг чужих запястий и прицепил её конец к вытарчивающему из деревянной стены кольцу. Пальцы азиата были на удивление длинные изящные и с нежной кожей, покрытые редкими мозолями, как у какого-то музыканта, только здесь его инструментом было ружьё. Верёвка позволяла Магнусу сидеть и даже лежать, не сильно сковывыя движения, но не давая покинуть это помещение. — Мне нужно идти, — Александр проверил, чтобы запястья были не сильно сдавлены, иначе можно было перекрыть ток крови, что привело бы не к слишком хорошим последствиям, — Пожалуйста, не пытайся сбежать. Я приду через пару часов. Скрип закрывающейся за парнем двери отвлёк немецкого солдата от своих мыслей. Никогда он не ожидал попасть в такую ситуацию, чтобы его удерживал какой-то русский. И самое главное, он никогда не думал, что враг будет настолько понимающим и сговорчивым. Просто какой-то ангел-хранитель: сначала от бомбы спас, потом не убил и начальству не выдал, хотя не факт, что дальше всё не изменится. Юноша мог сделать с Магнусом всё, что угодно, и никто об этом даже не узнал бы. Небесные голубые глаза слишком не сочетались с обстановкой вокруг. Он, наверное, и забыл этот цвет, сейчас его полностью заменили другие: небо серое от взрывов, вода красная от крови. Парню хотелось верить, он был открытым и добрым, что не совпадало с представлением азиата о врагах. Тёмные волосы слишком резко подчёркивали бледное лицо, Магнус видел насколько русский изнеможён, впрочем, он сам выглядел не лучше, но даже несмотря на всё это: грязь, бледность, усталость, противник притягивал к себе глаз. Азиат винил себя, что всё ещё не знал его имя. Немецкий солдат подёргал пару раз руками, проверяя верёвки на прочность, нет, всё-таки они были крепкие, так что бегство отменялось, но он мог наконец-то остановиться на мгновение, передохнуть от этой нескончаемой войны и боёв. Что странно, внутри он был умиротворён и почему-то знал, что здесь ему никакой опасности не угрожает.

***

Еда на войне была ограничена настолько, что каждую гречинку можно было сосчитать. Солдат требовалось кормить для поддержания сил, несмотря даже на голод в стране. Хлеб был не частым кушаньем. Какая-то другая каша или суп тоже считались редкостью. Рота Александра удержала деревню за собой. Дальше пропускать врага было нельзя. Сейчас солдаты разместились в этом маленьком населённом пункте. Тяжёлый бой был окончен, без больших потерь, слава Богу. Ночи в октябре становились всё холоднее и холоднее с каждым днём. Командир собрал всех и приказал отдыхать, пока есть на это время. Рядовые собрались у костра, с гармошкой для поддержания боевого духа, а парень в это время только и думал, как незаметно пронести свою еду в сарай так, чтобы никто не заподозрил неладное. Александру удалось ускользнуть, неся в руках кусок чёрного чёрствого хлеба и немного гречки, завёрнутый в газету, за неимением другой «посуды». Юноша зашёл в сарай, зажигая одолженную в одном из домов масляную лампу. Магнус дёрнулся от резкого света, видимо, он спал. — Как ты? — спросил парень, подходя ближе, ставя светильник на пол и сам садясь рядом с ним. — Прекрасно, разве не видишь? Всю жизнь мечтал сидеть в непонятной глуши, привязанным, — съязвил тот, дёргая руками. — Извини, это мера предосторожности, — Александр дотронулся до его запястий, развязывая узел на верёвках и освобождая чужие ладони. — Вот, я принёс поесть, — он протянул ему хлеб и гречку. Магнус с удивлением покосился сначала на еду, а потом на парня. Юноша не жалел, что сейчас остался с голодным желудком. Ему почему-то хотелось заботиться не о себе, а об этом человеке, который полностью находился в его власти. — Ты решил меня отравить? — напрямую спросил противник, не прикасаясь к принесённому парнем. — Магнус, послушай, я уже сказал, что не хочу тебя убить, к тому же у меня слишком мало еды, чтобы переводить её таким способом. Ешь, — уже более строго сказал парень и подполз к стене, откидываясь назад и облокачиваясь на неё. Он был полностью изнеможён и выжат, но ему было нельзя это показывать перед товарищами, а здесь, кто его осудит? Азиат потянулся к хлебу и быстро сцапал кусок, сразу же помещая его полностью в рот, будто, иначе у него могли это отнять. Он пытался не смотреть в глаза русского солдата, потому что ещё его побаивался, но взгляд всё равно задерживался на сгорбленной фигуре. — Спасибо, — проговорил пленный, дожёвывая чёрствый кусок, который сейчас казался самым большим лакомством. Александр исподтишка наблюдал за врагом, как нервно двигались его желваки на шее, как дëргался кадык при каждом сглатывании. Резко очерченные скулы чем-то даже напоминали немецкий профиль, но во всём остальном тот был сложен очень гармонично, нежно, с присущей восточным народам юношеской красотой и изящностью. Ему совершенно не шла эта грубая форма. Сам парень успел огрубеть за эти полтора года войны. Что внутренне, что внешне. Сердце как будто разучилось чувствовать боль, любовь, вину за совершённые им убийства, но теперь, смотря на этого человека, Александр не понимал, что с ним происходит. Он не хотел воевать, ведь за каждой немецкой противной каской прятались такие же невинные люди, как он сам, как этот Магнус. Юноша не заметил, полностью погрузившись в мысли, что стал откровенно разглядывать противника. Тому, похоже, это нравилось. Он даже подмигнул русскому, что того крайне смутило. Александр был стеснительным человеком, что свойственно достаточно большой части его народа. В русском человеке часто странно и необычно сочеталась широкая душа и скромность, выражаемая в поступках и действиях, а также реакции тела в виде прекрасного румянца, выступающего на щеках. С одной стороны парень был открытым и стремился помочь всем и вся, но с другой — он не мог терпеть обращённого на себя слишком пристального внимания. — Мне нужно возвращаться, а то моё отсутствие могут заметить, — юноша быстро поднялся с места и вышел, не оглядываясь. Всю дорогу до лагеря его мучили сомнения и переживания, будто он что-то забыл сделать. Из головы не выходил голос этого парня и его внешность, Александра злило и раздражало недоверие к нему, но он надеялся это исправить. Перекинувшись парой слов с братьями по службе, он отправился спать, как вдруг в его голову стукнуло осознание того, что он забыл привязать своего пленника. Возможно, ему надо было махнуть рукой и сказать ладно. Только он не смог этого сделать, и проблема заключалась не в том, что азиат мог выболтать своим какую-то информацию, он её даже и не узнал, проблемой было волнение за жизнь врага. Уже засыпающий юноша вскочил на ноги, отгоняя от себя сон, и помчался к сараю, в надежде, что Магнус не сбежал, а если и сбежал, то ушёл недалеко и с ним ничего не случилось. Александр влетел в деревянный домик, осматривая пустое помещение. Парень чертыхнулся, виня себя в несобранности. Врагу хватило простого подмигивания, чтобы он забыл обо всём на свете и потерял свою дырявую голову. Солдат, называется! Естественно, Магнус не упустил шанса уйти. Он очень удивился, когда русский вылетел из сарая, даже не связав ему руки, этот парень казался дисциплинированным и ответственным, не мог же он специально забыть сделать это?! Потихоньку выйдя из домика, он огляделся по сторонам и не заметив никого из врагов, осторожно пробрался в лес, находившийся поблизости. Теперь бы только добраться до своего лагеря, не наткнувшись на русских, и выкинуть всю эту историю из головы. Но на войне часто каждый неосторожный шаг может стоить жизни. Азиат слишком поздно осознал, что лес заминирован, не может он так просто быть свободен. Парень услышал тихий хруст и понял, что стоит на мине. Всех солдат учили не двигаться, когда они наступили на взрывное устройство, но Магнус же был самым умным?! Он решил положиться на удачу, надеясь, что он убежит быстрее, чем механизм сработает. Конечно, кромешная темнота и неровная лесная местность ему в этом помогут! Юноша тяжело вздохнул и рванул вперёд, как ни странно, его предположения оказались ошибочными, и мина взорвалась в метре за его спиной. Ударная волна откинула Магнуса, сильно приложив о близкоросшее дерево. Получив сильный ушиб головы и напоровшись боком на сук, азиат отключился, оставаясь лежать на земле и ждать, пока на него не наткнётся кто-то из русских солдат или из его собратьев, кого занесёт в заминированный лес.