Menschlichkeit

— Ты что? — Александр резко оттолкнул от себя парня, потому что испугался реакции собственного тела на эту манипуляцию. Даже в холодной воде он начал чувствовать возбуждение, чёрт его бери. — Извини, — Магнус сразу же пришёл в себя, осознавая, что он только что натворил. Ему стало жутко стыдно и холодно. Адреналин ушёл. — Мы не можем. Это неправильно, — попытался убедить скорее себя, чем азиата, парень. Он замер на одном месте, что навряд ли положительно сказалось бы на его здоровье, но сейчас было не до этого. — Я понимаю. Прости, пожалуйста, я не удержался. Мы не можем, потому что мы враги, сейчас война и вообще… — быстро затараторил немецкий солдат. Александр лишь покачал головой. — Ты парень, — тихо произнёс он. Магнус замолчал осознавая сказанное, а потом рассмеялся. — И после всего, через что нас провела эта война, тебя волнует только то, что я парень? Ты серьёзно? — азиат начал возмущаться, видя на лице юноши непонимание. Он наклонился вперёд и, зачерпнув воды, брызнул ей в парня, чтобы тот хоть немного отреагировал. Ему прилетели ответные брызги, и Александр изменился в лице, готовясь отстаивать своё мнение. — Да, меня волнует это, потому что это неправильнее всего, и, главное, из-за этого ты… мы можем пострадать, — парень получил ещё холодной воды. — Ты идиот, Алек. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Но раз ты даже не хочешь пытаться, то мне здесь делать нечего. Всё, я пошёл. — задрогший азиат наконец-то вылез из озера, спешно одеваясь и готовясь уходить. — Магнус, Магнус, стой, — Александр выбежал за ним, не собираясь так просто прощаться. Здесь, среди дикой природы, было легче отпустить себя, как он и сделал, подлетая к врагу и целуя его, не задумываясь больше о последствиях. Его мокрое тело прижалось к ещё не до конца одетому азиату. На пару мгновений он вообще забыл обо всём окружающим, разделяя полный страсти поцелуй, а потом подул ветерочек и он понял, что немного продрог. Магнус заметил это и отстранился, нащупывая чужую одежду и протягивая её солдату. Александр быстро с ней разобрался, возвращаясь к своему занятию. Давно он не чувствовал такого, а если честно, никогда. Это было странно целовать человека, который даже и на твоём родном языке с тобой не может говорить, вдвойне странно было то, что это был парень, хоть губы у него и оставались мягкими и нежными, несмотря на всё происходящее. Юноша обнял чужое тело, осторожно сжимая, чтобы не задеть рану. Всё жутко неправильное казалось сейчас верным. Какая разница, что, когда об этом узнают, его расстреляют за предательство или сошлют в концлагерь? В данный момент он думал не мозгом, а совершенно другим органом. Сердцем, которое колотилось не переставая и приятно ныло из-за наконец исполненной мечты. Руки Магнуса крепко схватили его за отросшие мокрые волосы. Он задыхался от возникшего в горле комка, слишком ему было приятно. Он не думал, что это возможно, но сейчас его прижимал к себе и целовал русский солдат, жадно хватая его губы. Враг был не единственным, кто ждал этого и хотел. Они нарушали все правила и нормы морали, но с этим они разберутся утром, ночью у них ещё было время, чтобы посвятить его друг другу и своим грехам. Азиат втянул воздух, не отрываясь от чужого рта, это было слишком интимно, Александр не понимал, как кто-то мог быть с ним таким настоящим, быть так близко, не брезгуя. На войне всё относились друг к другу более бережно и заботливо, не обращая внимания на недостатки и изъяны, но это было другое. Магнус не был на его стороне, но сейчас был к нему ближе всех остальных. Не факт, что он был от своей природы милосердным, не факт, что не убил бы любого другого, находящегося на месте Алека, но этот парень заставил его что-то поменять в себе, заставил его научиться чувствовать сострадание к другим и желать заботиться о них. Так сложилось, и никто не был против. Солдат зажмурил глаза, отгоняя от себя все страхи и опасения, он сосредоточился на руках, до боли оттягивающих его волосы, что только обостряло ощущения. Они так и стояли на берегу озера, в метре от леса, за которым находился лагерь, за которым находилась война. А здесь царила тишина, тяжёлые вздохи и единение. Магнус дрожал, и парень решил проверить, не замёрз ли он. — Тебе не холодно? — Александр с большим усилием оторвался от манящих губ. Темнота, практически полностью окутывающая их, помогала забыть, кем они были друг для друга, и только лунный свет, отражающийся от водной глади, давал немного разглядеть лица. Русский замечал в глазах напротив что-то большее чем симпатию, страсть и возбуждение. Там было то чувство, которое заставляет плевать на пол, положение и статус, которое заставляет идти за кем-то на край света. Из-за него человек забывает о своей жизни, сосредотачиваясь на жизни другого, из-за него человек испытывает всё счастье и радость этого мира, из-за него человек становится человечнее. Александр жалел, что не мог сквозь сумрак разглядеть всего, что происходит, но это его отпускало, позволяло не контролировать движение своих ладоней на чужой спине и уже не только спине. — Если ты будешь прижиматься ко мне не в этой холодной форме, то будет теплее, — услышав эти слова, солдат отстранился, собираясь извиниться, но ему не позволили. — Эй, я имею в виду твою кожу, вплотную к моей, но здесь слишком холодно для таких экспериментов. Парень непонимающе поморгал, мозг отказывался как-либо действовать, поэтому он просто кивнул. Магнус похоже этого не заметил, погрузившись в свои мысли. Он хотел пойти в более светлое место, чтобы видеть всё. Ему почему-то было стыдно, что он совращает невинного юношу, но это так же приносило удовольствие. — Пойдём обратно в сарай, — предложил Александр, чувствуя растерянность. Враг прижимал его к себе, но больше ничего не делал, просто стоял, спустив руки на поясницу и дышал, опаляя теплом его лицо. — Только если ты обещаешь остаться со мной на ночь. — поставил условия азиат. Он надеялся на продолжение, а даже если и не продолжение, то просто побыть рядом с этим человеком настолько долго насколько можно. — Хорошо, — неловко проронил парень, на этот раз полностью отстраняясь. Магнус разочарованно вздохнул, потеряв такой источник ласки, но быстро успокоился, потому что его ладонь обхватили чужие пальцы. К лагерю они шли молча, держась за руки. Зайдя в сарай, русский зажёг масляную лампу, и помещение кое-как осветилось. Юноша замер, разглядывая Магнуса. Он никогда и не замечал насколько тот красивый. Холодная вода освежила его, придала сил, смыла всю грязь и пот. Немецкий солдат казался совсем молодым и таким чистым, непорочным, хотя в его глазах поблёскивали хитрые огоньки. Мокрые волосы откинулись назад, открывая кожу лба, чёткую линию бровей и узкий разрез глаз, идеально сочетавшийся с привлекательным лицом. Щёки немного раскраснелись, покрылись здоровым румянцем, а губы распухли, Александр понял, что это была его вина. В сарае казалось немного теплее, чем на улице, брёвна, заткнутые войлоком, немного сохраняли тепло, а огонь в лампе работал небольшой печкой. Азиат поймал его взгляд и принялся осторожно снимать тёплую алекову шинель, форма была местами мокроватой. Он видел, что всё происходящее нравилось парню, тот стоял, не отрывая от него взгляда, немного наклонив голову набок и неровно дыша. Немецкий солдат знал, что делать, в отличие от Александра. Он подошёл к юноше, опять целуя его губы и помогая расслабиться. Магнус действовал теперь более требовательно, захватывая главенство. Он сходил с ума от того, как доверчиво тянулся к нему Алек, как откликался на прикосновения, как вздрагивал, когда пальцы прикасались к голой коже, задирая солдатскую форму. — Можно? — азиат потянулся к пуговицам, быстро расстёгивая. Русский кивнул, не до конца осознавая, что должен делать он, и поэтому просто положил руки на спину Магнуса, невесомо поглаживая. Александр никогда не считал себя красивым, таким, чтобы на него смотрели с восторгом или восхищением, да чтобы просто смотрели, проявляя интерес, но сейчас он видел, с каким вниманием враг разглядывает его, как меняются эмоции на его лице. Это удивляло. Парень был на гране отключения мозга и здравомыслия, но переживания не могли его оставить. — Стой, — он перехватил руки, которые вовсю исследовали его тело. Азиат прервал поцелуй и вопросительно посмотрел на него. — Это слишком? Извини, ты… — огонёк в глазах Магнуса сразу же потух. Конечно, всё это было слишком. — Нет. Просто, ты же понимаешь, что делают с такими как мы? Я не хочу, чтобы из-за меня, из-за того, что мы с тобой сделаем, исковеркалась вся твоя жизнь, — Александр отпустил чужие запястья и взял подбородок пленного, заставляя поднять на себя взгляд. — Ты уверен? — Ты беспокоишься обо мне? — губы азиата растянулись в улыбке, — Почему ты постоянно беспокоишься обо мне? — Потому что я не хочу, чтобы случилось что-то плохое, — юноша дотронулся грубым пальцем до уголка улыбающихся губ. Его прикрытые глаза выражали столько сдержанности и переживаний. — А я не хочу, чтобы что-то произошло с тобой. Ты мне нравишься, ты добрый, заботливый. Я не сомневаюсь, что хочу тебя. Хочу быть с тобой ближе, пусть даже завтра всё изменится, — немецкий солдат повернул голову, оставляя на ладони Александра поцелуй. Это послужило сигналом для юноши, и он опять уткнулся в чужие губы. Магнус избавил парня от расстёгнутой одежды, указывая, чтобы он опустился на сено. Тот выполнил его приказ и стал зрителем того, как азиат оголяет свои плечи, затем мышцы груди и кубики на животе. Юноша не обращал раньше внимания, как это тело, казавшееся худощавым под формой, накачано и подтянуто. Смуглая кожа была такой необычной, Александр никогда не видел другого человека таким открытым, а главное открытым для него. Азиат расстегнул брюки, спуская их на тазобедренные косточки. Его взгляд искал что-то в глазах русского, но там остался только интерес и удовольствие, ему нравилось, а значит Магнусу тоже. Он спустил одежду, нагнулся, расстегнул сапоги и освободил от них ноги. Перешагивая через снятую форму, солдат опустился на колени, придвигаясь к сидящему парню. Его поцелуи обжигали, а редкие слова и просьбы резали слух грубой немецкой речью, но Александр обращал внимание только на голос: нежный, мелодичный. Русский позволил стянуть с себя штаны и бельё, он не опускал взгляд, и так прекрасно ощущая всё телом. Магнус начал ёрзать на бёдрах юноши, задевая возбуждённый член тканью. — Сними, — парень протянул руки к его ещё оставшейся одежде, тот помог ему стянуть последнюю вещь, скрывающую его тело. Азиат отвлекал их обоих поцелуями,  ладонями блуждая по бледной коже, покрытой небольшими шрамами. Он прикасался своим членом к чужому, но ему было всё равно этого мало. — Войдёшь в меня? — не стесняясь, просто спросил он, но, поймав недоумевающий взгляд голубых глаз, Магнус догадался, что тот не знает, что вообще между ними происходит. Азиат не хотел всё объяснять, во-первых, это было бы долго, а во-вторых, возможно напугало бы парня. Поэтому он направил руку Алека между своих ягодиц и попытался расслабиться. — Растяни меня своими пальцами. Не волнуйся, я чист. — Магнус, — русский солдат так и не понял до конца, что противник хочет от него, его подушечки инстинктивно поглаживали пульсирующее колечко мышц. — Не издевайся надо мной, Алек, пожалуйста, — азиат застонал, потому что его просьбу исполнили. Было сухо и даже неприятно ощущать в себе грубый мозолистый палец, но Магнуса убивало осознание того, кому принадлежат эти пальцы. Конечно, было не всё так гладко и нежно, это ему не номер в отеле в каком-нибудь уездном городишке, не первая романтичная брачная ночь, что он хотел? Они на войне, в сарае, на жёстком сене, вокруг прохладно так, что кожа покрывалась мурашками. Руки Александра касались за всю жизнь только оружия и грубой формы, они не были приучены к ласкам, как и сам парень. Он пытался всё делать быстро, точно, это отражалось в поцелуях, но сейчас юноша внимательно наблюдал за эмоциями на лице напротив и пытался двигать своим пальцем осторожно, на сколько это было возможно. — Всё нормально? — Александр видел, что его движения приносят дискомфорт и как Магнус пытается это скрыть, кусая губы и натягивая улыбку. — Слишком сухо, но продолжай, нормально, добавь ещё один, — нечленораздельно промычал тот, сосредотачиваясь на губах Александра, которые целовали его шею. Русский не знал, зачем это делает, зачем целует, почему именно в шею, но чужая кожа так манила, а ещё манил этот прекрасный выпирающий кадык, дёргающийся при каждом сглатывании. И вибрация под губами срывала у парня все тормоза. Он вынул палец из Магнуса и смочил его слюной, возвращая на место и добавляя второй. — Лучше? — проговорил солдат, не отрываясь от своего занятия. — Угу, — азиат подождал, пока Алек заденет комок нервов внутри него, и перехватил его руку, вытаскивая её и отстраняя, а сам направил в себя давно жаждущий разрядки член. — Что ты делаешь? — вскрикнул парень, пытаясь придержать его, чтобы он не причинил себе боли. Даже не осознавая до конца, что творит Магнус, юноша догадывался, что надо делать это по-другому. Его руки медленно опускали врага, а тот сантиметр за сантиметром вбирал в себя его член, и скоро напряжение на лице сменилось наслаждением. Азиат качнул бёдрами, чувствуя, как плоть вошла под нужным углом и сейчас давила на простату. — Хорошо-о, — он застонал, но быстро осёкся, не зная, как отреагирует на него парень, но тот только поддержал его стон своим, переставая контролировать речевой аппарат и переходя на русскую речь. Это не должно было быть так приятно, не должно было так щемить в груди и уносить мозг и тело на непонятные высоты. Александр вообще никогда не задумывался об интимной жизни, о том, как она происходит и какие ощущения при этом получаются. Магнус принялся двигаться, ища чужие губы, чтобы продолжать дышать и стонать в них. Александр не был против, а наоборот вторил ему, сжимая руками пучки сена и вскидывая бёдра. В какой-то момент он откинул голову назад, прикрывая глаза и чувствуя, что больше не может терпеть. Парень кончил, пытаясь отдышаться и протягивая руки к Магнусу, тот, ощутив внутри себя горячую сперму, тоже испытал оргазм, произнося на выдохе «Алек-за-а-нь-дэ-э-э-рь». — Извини, — солдат проследил, как пленник поднимается с его члена и как по его бёдрам стекает белая субстанция. — За что? — удивился азиат, — Всё было прекрасно. Я даже не думал, что ты будешь настолько… Это будет настолько приятно… Это был не просто секс, ты так мне нравишься. — мозг ещё не начал выдавать законченные осознанные мысли. — Я… Мне тоже… — быстро проронил Александр, спеша перевести тему, — Нужно одеться, только сначала помыть руки, — он достал фляжку и помог им смыть с ладоней сперму, а также её же у азиата между ног и со своего живота. Его пальцы теперь казались Магнусу менее грубыми, он чувствовал их специфическую ласку. Противник разделил с юношей ещё один поцелуй и нехотя стал одеваться, как и Алек. — Ты обещал остаться, — и русский, сдавшись, опустился обратно на сено, в этот раз не отстраняясь от азиата, а наоборот сжимая его в объятьях. Сейчас у них ещё было немного времени, чтобы побыть в забытье, не обращая внимания на статусы и положения. И это были счастливейшие мгновения их жизней. Александр не боялся, даже если завтра погибнет, он был уверен, что уже испытал в этой жизни всё и лучше ему точно уже не будет.

***

Безжалостная реальность прогремела взрывом неподалёку, и солдат вскочил, оглядываясь по сторонам. Магнус тоже проснулся от шума и уставился на парня, тот наморщил лоб и схватил лежащую на полу верёвку. — Я должен… — Нет, Алек, пожалуйста, не надо, — попросил азиат, — Ты же знаешь, что я не сбегу? — Это для твоей же безопасности, — Александр стянул его запястья прикрепляя их к стене, — Я скоро вернусь, извини. Солдат пулей помчался к лагерю, где уже строились его товарищи. — Кто-то покувыркался на сеновале этой ночью? Неужели вы наконец-то сошлись с Лидией, — его друг многозначительно уставился на растрёпанные волосы, из которых торчало сено. Остальные кто смеялся, кто поздравлял его с налаживанием личной жизни. И только одна Лидия начала понимать, что к чему, и смотрела на предмет своего обожания широко раскрытыми глазами со смесью удивления страха и разочарования. Второй взрыв, прогремевший намного ближе, прекратил всю болтовню в строю и Валентин, командир их роты, и солдаты приготовились к бою. А дальше время замерло, и перед глазами Александра всё поплыло: люди, свои, чужие, выстрелы, взрывы, его сердце каждый раз тревожно сжималось, когда боеголовка летела к сараю, в котором оставался дорогой ему человек. Он уже сто раз проклял себя, что не послушал Магнуса и не оставил его свободным, так бы у него было больше шансов спастись. Александр чудом остался не контужен, сам он успел ранить нескольких солдат и вместе с товарищем подобраться к немецкому орудию и взорвать его. Победа в этом бою осталась за ними, деревню удалось отстоять. Александр еле дотерпел окончания сражения и со всех ног бросился к сараю, не слушая обращённых к нему реплик друзей. Он должен был извиниться и наконец-то отпустить Магнуса. Сарай был полностью цел снаружи, и парень уже выдохнул, открывая дверь, но там всё было намного хуже. Посреди помещения стоял Валентин и целился Магнусу в голову, а рядом с командиром стоял его сын, Себ, очень противный тип, и ещё несколько солдат, которые тоже держали оружие, целясь в бедного немца, загнанного в угол, со связанными руками по вине Александра. Азиат выглядел таким беззащитным, как маленький ребёнок, он практически слился со стеной и вылупил свои невинные глазищи, со страхом наблюдая за стволами автоматов, направленных на него, сидя и боясь пошевелиться. Он понимал, что теперь ему никто не сможет помочь, даже стоящий в дверях растерянный Алек. Где же это человеческое милосердие? Валентину было чуждо это чувство, а его сынку и подавно. Единственная причина, по которой на полу ещё не лежал холодный труп Магнуса, это то, что капитан хотел узнать, как немец здесь оказался, кто его поймал без ведома начальства и, связав, оставил тут. — Похоже мы нашли ответственного за это, — Валентин заметил в дверях Александра, — Ну, что, рядовой, каковы ваши оправдания?