До того, как упали небеса

Молчание было таким непривычным для этой квартирки, что создавалось впечатление, будто здесь вовсе никто не проживал. Действительно, этот спальный район, отличающийся своей непримечательностью, состоящий из старых, давно отремонтированных многоэтажек, однозначно не был привлекательным, и люди зачастую старались обходить его стороной. Квартиры здесь всегда сдавались в аренду, поскольку желающих было ничтожно мало, но если они всё же находились, то имели с собой либо очень много странностей, либо жили в бедности. На улице никогда не происходило веселье, ни драк, ни криков - спокойствие без оживления было особенностью данного места. Соседи видели, как в один день к подъезду подкатил автомобиль, высадив двух молодых людей, которые в тот же вечер заняли пустующий 4 этаж. Они были одеты прилично, можно сказать, слишком нарядно для такого грязного места; внешность их сильно отличалась, как и речь; деньги, похоже, тоже имелись, и не было ни одной догадки о том, какие обстоятельства заставили их жить здесь. Но на самом деле, всё было достаточно просто: «Такой забытый и неприметный квартал,- как предполагал первый, - самое подходящее место для крыс», а второй соглашался со всем, потому что «любое приключение-это настоящее веселье». Впоследствии по другую сторону двери часто можно было расслышать громкий смех, крики. Однако сегодня ничего этого не было. Было ранее утро. На улице нельзя было увидеть никого, и все жильцы ещё спали. Мужчины, уже сидевшие на то время в гостиной, успели застать рассвет, хотя Фёдор не был рад этому. Проработав всё ночь, его утро начиналось в полдень, но сегодня он ещё не ложился и чувствовал себя скверно. Он не успел лечь, поскольку услышал Николая, просившего немедленно прийти к нему. Дело, не терпящее отлагательств, заключалось в детской кровати, стоящей посреди общей гостиной. На первый вопрос, зачем Николай притащил её, ответом послужило: « Если ты об этом, то она была здесь, когда я пришёл. Вообще я думал, что это ты принёс её». И на второй, откуда вещь могла взяться, Фёдор также не получил определённого ответа. Сначала ему думалось, что друг врал ему: с помощью способности Николай часто воровал и приносил странные или понравившиеся ему вещи, но предметы, предназначавшиеся для маленьких детей, были чем-то новым. Хоть он и подозревал, что кроватка могла быть новым розыгрышем, ненаигранная заинтересованность и расплывчатые ответы подвергли предположение сомнению. - Взгляни,- указал Гоголь на шевеления под покрывалом, лежащим поверх маленького матраса. Фёдор тоже заметил их и, подойдя, одним движением сдёрнул простыню. На том месте лежал ребёнок, похожий на недавно рожденного. От дневного света, попавшего на него и прервавшего его сон, младенец зевнул и протёр обратной стороной маленьких ладошек глаза, смотря на две расплывчатые фигуры. - Оу, это… нет, нет, нет, нет, только не плачь! – тут же попросил Николай, увидев, что новорождённый сморщил лицо, и из-за последовавшего громкого вопля вздрогнул. Он протянул руки, поднимая его, но ребёнок не переставал кричать. - Дос-кун, ты видишь, что с ним, пожалуйста, сделай что-нибудь. - По правде, я не знаю, что делать в подобных ситуациях, – сказал Достоевский, силясь сохранять спокойствие в голосе,- Подожди, я сейчас приду. - Эй, Дос-кун, не бросай меня! Мужчина вернулся в комнату через 10 минут и как ни в чем не бывало уселся в кресло, беря со стола открытый ноутбук. - Ну что?- нетерпеливо спросил Николай, держа рыдающего младенца на руках. - Иван подъедет, как только сможет. - А что нам делать сейчас? - Ждать. И он, смирившись с хныканьем и предстоящим ожиданием, как сделал это его коллега, выразил свою досаду театральным вздохом. Раздавшийся звонок возвестил о приходе гостя. На этот раз Гоголь не воспользовался плащом, чтобы открыть дверь, а сам вышел встречать Гончарова, надеясь, что тот хоть как-нибудь сможет унять плачущего. «Иван, ты не представляешь, как мы с Дос-куном ждали, пока ты приедешь. Я не знаю, чтобы бы мы делали без тебя. Ты такой хороший и всё умеешь!» – восклицал он, следуя за пришедшим. Мужчина, в свою очередь, не обращал внимания на него, укладывая ребёнка в кровать и разбирая пакеты с принесёнными продуктами. Гоголь тихо пытался уговорить Фёдора оторваться от ноутбука, потому что не хотел задерживаться больше с младенцем, готовым в любой момент вновь устроить истерику, в одной квартире. Тот ещё до этого осведомился, не хочет ли Николай пойти за покупками вместе с ним. «Поход в магазин для младенцев? Конечно, я пойду с тобой!» На все покупки молодые люди потратили не больше часа. Фёдору изначально не нравилась идея оставаться в магазине дольше: он меньше всего любил находиться в окружение толпы и отдельных людей, которые пялились на них. Ему также необходимо было вернуться домой, чтобы успеть закончить работу. Фёдор не получал удовольствия от часов, проведённых за выбором, потому, находя первую подходящую вещь, скидывал её в корзину. Мужчина сверял всё по списку, найденном им в интернете и, следуя пунктам, у пары по итогу набралось около четырёх пакетов, набитых пелёнками, смесями и детской одеждой. В то время как Иван, собиравшийся уходить, объяснял своему господину, как ухаживать за младенцем и обсуждал другие вопросы, Гоголь наблюдал за уснувшим новорождённым. Ему не терпелось опять посмотреть на этого маленького человечка, когда тот проснётся. Он был уверен, что на этот раз, проснувшись, ребёнок не станет плакать, и он сможет показать ему фокусы с плащом или, возможно, поиграть. Николай несколько раз порывался разбудить спящего, но Фёдор запретил ему даже подходить к кроватке, объясняя это желанием провести остаток вечера в тишине. Он скучал, не зная, чем занять себя, и оттого просто лежал на полу, иногда бросая взгляд на включенный телевизор, что моментально наскучивало, и он переводил его на какой-либо другой предмет. Около 7 часов Николай отправился спать. Работы для него так и не нашлось, малыш продолжал дремать, и он, расстроенный, не отыскал другого занятия, кроме как сна. Ему пришло в голову завтра снова встать так же рано, дабы застать нового члена семьи бодрствующим; ложась, обрадованный своим удачно построенным замыслом, он не ожидал, что его желание может исполниться даже раньше, чем предполагалось. Резко открыв глаза, одарённый приподнялся и посмотрел на время. Идея, возбудившая его накануне, не дала ему заснуть достаточно крепко за эту ночь. Когда стрелки уже были около 4, он решил, что выспался достаточно для того, чтобы снова ложиться. Наплевав на переодевания, Гоголь, силясь не издавать лишнего шума, выглянул из-за двери спальни. В квартире было темно, исключая места у окон. Луна почти садилась, но солнце пока не поднялось, и свет в зале был единственным источником освещения. Он исходил от работающего телевизора, мелькая разноцветными пятнами. Фёдор сидел в кресле, укрыв ноги пледом, держа свёрток пелёнок в руках. По опущенному взгляду и почти сомкнутым векам стало понятно: он ещё не ложился. Перед его глазами стоял туман, и единственное, что не давало погрузиться в дрёму, был ребёнок, который время от времени ворочался. На любое действие Достоевский на миг приходил в себя, смотрел на младенца, затем осторожно менял позу, надеясь облегчить боль в мышцах. - Дос-кун!- изумлённо и чересчур громко для стоящей ночной тишины воскликнул Николай, - ты что не… Фёдор только заметил чужое присутствие и, проморгавшись, поднял голову. Мужчина, поняв свою ошибку, моментально закрыл рот ладонями. -Прости, - уже шёпотом извинился он, - так ты не… - Нет ещё, - не дослушав вопроса, ответил Фёдор. - Тогда иди. - Этот ребёнок может проснуться в любую минуту. Я буду ждать прихода Ивана, тогда пойду. Ты знаешь, я привык. Хотя одарённый пытался казаться бодрым, но тот же голос выдавал всю усталость, скопившуюся за многие бессонные ночи. Его подчинённые и коллеги, которым не было всё равно на своего лидера, часто напоминали ему о болезни и нездоровом сне, но это едва волновало Фёдора: его цели превозносились выше потребностей, и он целыми днями мог сидеть в кабинете, следить за камерами, забывая даже про еду, и навряд ли вспоминал бы про неё, если бы не Гоголь. Он входил через запертую дверь почти каждый день, дабы принести поесть, посмотреть за тем, чтобы лекарства были приняты вовремя, уговорить друга лечь спать не позже часа и т.п. Достоевскому не нравилось выполнять эти, по его мнению, бесполезные вещи, однако со временем привык, ибо знал, что Николай не перестанет мешать его работе, пока не добьётся его согласия. - Ничего не знаю. Я позабочусь о нём, так что иди-иди. - Я же сказал, я не… - Мне стоит помочь тебе добраться до кровати? – улыбаясь, спросил Николай. - Мне не хочется… - он зевнул, прервав диалог. - Вот так, Дос-кун. – сказал Гоголь, беря младенца на руки, помогая мужчине подняться. – Поспи хорошо. Только прикрыв дверь, Фёдор, не переодеваясь, упал на кровать и заснул, забыв поставить следующий будильник. Постель давно не казалась ему такой приятной и комфортной, а отдых – желанным. - Ну вот, маленький птенчик, мы остались с тобой вдвоём,- хихикнул он, продолжая любоваться спящим новорождённым. – Я всё ещё жду, пока ты проснёшься. И тот проснулся. Через час, когда солнце начало восходить. *** Когда же встал Фёдор, было уже за полдень. Но ещё до того, он пролежал около часа, впервые размышляя на тему случившегося. Сегодняшняя ночь, которая оказалось чересчур утомительной для лидера крыс, вынудила его проспать больше обычного, да и сейчас Фёдор чувствовал: того было недостаточно. А главное, ребёнок измотал его настолько сильно, что вчера он даже не мог собрать все мысли в кучу; попытки выстроить их по порядку тут же прерывались. Вместо этого, он реагировал на любой исходящий из пелёнок шорох. Тогда на смену нервозности пришло немое раздражение, и до того, как последние силы покинули тело, появившийся Гоголь пообещал присмотреть за птенцом, тем самым даруя Фёдору подарок в виде сна. Если рассматривать вопрос о появлении младенца, можно отталкиваться от двух вариантов: либо Николай соврал ему, что не стало бы удивительным, либо ребёнка им подкинул кто-то, а может быть, причиной стала вовсе чья-то шутка или способность. Такой вариант нельзя было отбрасывать: эспер имел достаточно врагов и других одарённых, которым вполне хватило сил сделать подобное. Однако, беря за обстоятельство эту мысль, возникали другие вопросы. Зачем? Чей это ребёнок? Стоит ли дальше держать его при себе или следует отправить куда-нибудь? Для начала следует выяснить, кто является тем человеком, каким образом смог он провернуть свой план, и далее, далее. Хотя данное дело были весьма загадочным, требующее какого-либо разрешение, потому что оставлять всё как есть, пока это не выльется во что-то нехорошее - неразумно, оно также требовало детальной проработки, отдельного плана, сил и главное – времени. Даже не питая чувств к новому члену «семьи» Фёдор подсознательно ощущал надобность в его участии в воспитании, ибо дети, в особенности недавно рождённые и ещё не смыслящие, в отличие от тех же подростков, имели чистые души, что было крайне важно для его религиозных убеждений. Шанс сделать этого ребёнка подобным себе не представлялся ему до вчерашнего утра, однако, как бы заманчива не была данная идея, она мелькнула на мгновенье, вызвав полуулыбку, и сразу была отброшена – слишком рано делать какие-то выводы. Хотя пока ничего не решилось, Фёдор пометил её как один из аргументов в пользу того, чтобы оставить младенца. Встав с кровати, мужчина увидел мятую рубашку и штаны, которые он не переодел накануне за ужасной слабостью. Эти и некоторые другие вещи Фёдор взял с собой, чтобы закинуть их в стирку, проводившуюся в доме по воскресеньям - единственном дне, отводившемся на всё, кроме работы. Чистя зубы, он склонился над раковиной и, потянувшись за полотенцем, встретился с собой в зеркале. Вид тёмных кругов под покрасневшими от напряжения глазами, каждое утро казавшихся более и более отчётливыми, не вызвал у него того раздражения, как раньше; он прекратил попытки избавиться от них. На бледном, нездорового цвета лице, мелькнула кривая ухмылка, а сам парень покинул ванну, прикрыв дверь. В комнате Фёдор второй раз за утро встретился с Николаем, который лежал на незаправленной кровати, заложив руки за голову, вероятно, ожидая возвращения хозяина. - Дос-кун, - он протянул, одним глазом наблюдая за тем, - я нашёл у тебя в кабинете какие-то бумажки... Заметив, что Достоевский замер при его словах, он насмешливым тоном добавил. - Да-да, тебе не нравится, когда я навожу порядок, но ты сам говорил, что у тебя нет от меня секретов. - Я этого не говорил. - Не важно, - Николай опять отмахнулся, - так вот... Они все исписанные, выбросить? - Нужно будет почитать. Фёдор присел на край матраса, начав проверять новые входящие звонки и смс, не замечая гостя, который не собирался уходить. - Дос-ку-у-ун,- послышалось снова. - Да? - Я пришёл, чтобы пригласить тебя на обед, который ты, кстати, проспал. Не похоже на тебя. Фёдор как обычно хотел отказаться, ссылаясь на дела, но, посмотрев на время, ясно ощутил голод, ибо с ужина прошло уже достаточно много. Молча, он последовал за Николаем, воодушевлённо описывавшим их совместное с птенцом времяпровождение. Закончив с едой, Фёдор собирался покинуть кухню. Из зала, разделённого с кухней стеной, исходили смех и восторженные восклицания его соседа. «Какая удача, что он нашёл себе занятие. Пока они развлекаются, можно поработать, надеюсь, на полчаса их хватит»,- подумал Достоевский, бесшумно проходя мимо дверного проёма. Надежда остаться незамеченным и не быть привлечённым к играм с ребёнком пропала, едва до него донеслось знакомое: «Дос-ку-у-ун». Ему пришлось оторвать руку от ручки двери и с притворно спокойным видом вернуться в гостиную. Николай сидел на полу, а напротив него - ребёнок. Их развлечение состояло в фокусах, которыми одарённый так заинтересовал ребёнка: он брал любую поданную малышом вещь, накрывая её плащом, и после того, как вещица пропадала, она магическим образом оказывалась в руках мальчика. Этот трюк, повторяющийся бесчисленное множество раз, приводил его в такой восторг, от которого он заливался безудержным смехом, желая проделать это с каждой игрушкой. - Николай, - позвал его Фёдор - Что такое, Дос-кун? - отрываясь от игры, откликнулся тот. - Почему ребёнок не в кровати? - Ну, он больше не хотел спать, поэтому я посадил его сюда. - Гм, понятно...- он замолчал, и Гоголь успел вернуться к своему занятию. - Тебе не кажется это странным, - снова подал голос стоящий. - М?- Николай вопросительно посмотрел на него, - ты один не улыбаешься, если ты про это, то да, это странно. Фёдор проигнорировал высказывание. Подойдя ближе, он опустился на колени рядом с малышом, чтобы отметить то, как сильно тот вырос. Его волосы, всё такие же светлые, стали намного длиннее. Тело вытянулось. Заметив, что на него смотрят, ребёнок затих, смущаясь незнакомца. Он подполз к Николаю, ухватился за чужую рубашку, молча прося взять его на руки и надеясь укрыться от внимания со стороны Фёдора. - Он явно был намного меньше вчера, и к тому же не умел ничего делать, ты разве не помнишь? - Не понимаю о чём ты, Дос-кун, - всё также весело отозвался Гоголь, беря птенца, - недаром говорят, дети очень быстро растут. - В переносном смысле, но не настолько. Что-то однозначно не так, - шёпотом рассуждал Достоевский. - Знаешь, - проговорил Николай, - я тоже думал об этом и полагаю, это - чья-то способность, но даже так...- в его голосе слышалась озабоченность, - разве ты ещё хочешь избавиться от него? И то, что он растёт так быстро... Мне кажется, это очень круто. Может быть, завтра он научится говорить, и тогда мы сможем устраивать викторины! Только посмотри, какой он милый! Сегодня парни больше не видели друг друга. Так случалось не часто, однако бывали дни, которые Фёдор проводил у себя за размышлениями, когда дела касались важного для них обоих вопроса. Тогда Николай, в любой иной раз пытавшийся вытащить друга, даже не пытался подойти к двери. Понимая важность решения, от которого в итоге зависело всё, он терпеливо дожидался, пока Фёдор сам выходил к нему спустя некоторое время, но когда тот не явился к ужину, Гоголь просто отправился спать. Тем более, весь оставшийся день он провёл в заботе о птенце, который не давал взрослому заскучать, ибо придуманные игры приходились ему по душе, от чего заснул поздно и больше не просыпался. Потухшая полоса света в тёмном кабинете послужила для Фёдора знаком. Так тихо, как умел глава Крыс, он проскочил из комнаты в гостиную, где сел на пол у кресла, слившись с чёрной мебелью, куда не падал оконный свет. Сделав это за тем, чтобы никто не смог заметить его, он собирался просидеть в зале до рассвета и затем бесшумно уйти обратно. Сказанное другим одарённым по поводу связи чьей-то способности и ребёнка заставили его обратить внимание на эту деталь. Одна из догадок могла оправдаться, но для того необходимо было удостовериться – это был первый из трёх пунктов его плана. Часы, проведённые за ноутбуком, не дали никаких определённых подсказок, за исключением того, что в последнее время не было зафиксировано ни одного человека без документов, пересекающего границы Йокогамы. А конкретно эта информация была необходима ему, чтобы убедиться в книге и его идеально составленной ещё несколько месяцев назад задумке. За обедом глава организации воспользовался тишиной и отсутствием криков ребёнка и бегло просмотрел захваченные бумаги, коии оказались недавно украденными книжными страницами. Они действительно сверху донизу были расписаны его рукой планами, заранее подготовленными и обдуманными. Ему удалось достать только 2 листа, однако этого было предостаточно, чтобы вместить всё. На одном значились пункты, касающиеся делов правительства, отдельный, подробно расписанный о захвате террористом заложников абзац, а также следующие предложения, где под колпаками окажутся члены Детективного Агентства. Это было расписано точно, вплоть до монологов и каждого сделанного шага, так что никакие непредвиденные обстоятельства не могли помешать его осуществлению - в том он был уверен. Другая страница была дороже для лидера, потому что она представляла собой намного большую ценность, имевшую вес в человеческую жизнь. Она заключала в себе описание человека, который уже существовал на свете, и который появился благодаря чудесной способности книги. Юноша, согласно написанному, обладал даром, имел красивую внешность (Фёдор любил приятных людей), а также один билет на поезд до несуществующего пункта назначения - и всё для того, чтобы по итогу встретится с Фёдором, получить место в "Сообществе убийц". Достоевский не сомневался, что получить его доверие легко - человек, не имевшего прошлого, которому нечего терять, будет цепляться за частичку проявленной к нему заботы, за любую возможность обрести дом, семью или друзей. Для единственного своего покровителя он будет готов исполнить любой приказ, дабы получить взамен хоть что-нибудь - этими рассуждениями руководствовался Достоевский, расписывая историю строчка за строчкой. Однако страницы не хватило на то, чтобы он записал всё, что хотел. Там не было указано, где юноша родится, сколько точно времени потребуется для встречи, исключая, что она состоится в течение следующих трёх лет. Не было имени, возраста, дня рождения - те ключевые моменты, на которые писатель обратил внимание лишь после. Исправить что-либо он уже не мог, как и продолжить писать, потому успокоил себя тем, что они не являлись столь важными и мало касались его самого. Незнакомого юношу он прозвал «романом, начавшимся с середины». Да, в его понимание молодой человек подходил под данное описание, однако в действительности это было несколько не то. Своей историей он скорее походил на ребёнка, сироту, встретившего если не родителей, то людей, готовых принять ещё одного члена в семью, и отличался только годами. Ещё одна деталь, затруднявшая положение делов главы организации, заключалась в преследовавшем его до сих пор неведении. Даже камеры и интернет не могли помочь ему узнать, добрался ли юноша до Японии, где находился сейчас. Имея информацию на руках, он мог отдавать приказы дальше, однако внезапное вмешательство незнакомца могло сильно изменить их. Не ведая ни о нём, ни о характере, Фёдор не чувствовал себя полностью спокойным, хотя был настроен на успех. Поэтому сегодняшняя ночь если не подтвердит предположения, то хотя бы поможет решить задачу с необычным ребёнком, что уже значительно облегчит положение, в котором он оказался. «Интересно, сколько ещё ждать? Надеюсь, Николай ещё не проснулся», - думал Фёдор, глядя в экран ноутбука, но не упуская малейшего движения ребёнка. «Началось!»,- с ухмылкой, мысленно воскликнул он. Во мраке слабое фиолетовое свечение, словно туман, окутало детскую кровать. Мгновенье - оно вспыхнуло, осветив комнату, будто удар молнии, и сразу исчезло, снова погружая помещение в непроглядную темноту. Фёдор прислушался: вспышка не достигла соседской комнаты и скрипа кровати не последовало. Тут же бросившись к месту, где спал ребёнок, он нагнулся над спящим и блеснул зубами. Про себя он усмехался тому, как только минуту назад мог сомневаться в себе. Разум ещё никогда не подводил его: перед ним спокойно спал двухлетний мальчик, появившийся благодаря Фёдору и книге, правда, не совсем так, как Достоевского хотелось бы, хотя отныне это не имело значение - лидер позаботиться о нём и тот отплатит ему сполна, принеся победу организации. В течение заполнения страницы, он слышал об определённых ограничениях, но не знал, как точно произойдёт рождение новой жизни, однако теперь вопросы отпали. «Добро пожаловать в «Сообщество убийц», маленький ангел, я верю, ты сможешь быть полезным», - пожелал он шёпотом. Фёдор согласился, что лучшего исхода он не мог получить и вернулся в кабинет полностью успокоенный.