Поезд...

      У Канеки по щекам текут слезы. Он смотрит в никуда, а темное небо, играющее всеми переливами синего и черного, все не меняется, сколько бы не ехал поезд по рельсам, и даже звезды отражаются в глазах Кена одинаково. Он не может заставить себя посмотреть на отдаляющийся город, поэтому пытается не обращать внимание ни на что. Огни мегаполиса вдалеке вселяют невероятную тоску и одиночество, и Канеки мысленно возвращается в суетливый Токио, который, сколько он себя помнит, всегда казался неуютным, словно потоки людей и витрины магазинов могли разорвать его на куски. Слишком быстро — считал Кен, а сейчас…       Сейчас город такой родной и привычный. До того как сесть на поезд вместе с Хидэ, они обходили все места, с которыми связаны самые хорошие воспоминания, и Канеки мог бы взять в пальцы снимок из памяти и сравнить с тем, что осталось у него сейчас. Приложить того себя с прошлой жизнью к давящей пустоте, чтобы создать хотя бы иллюзию того, что время все еще ему принадлежит. Но теперь и этого недостаточно. Как только Кен и Хидэ сели в свой вагон, ощущение того, что все более-менее под контролем, испарилось. Но Канеки ничего не сказал.       Он едет туда, где начнется его новая жизнь с любимым — по-настоящему любимым — человеком, но он ни капельки не счастлив. В душе копошится такое чувство, будто Кен что-то оставил там, позади. Забыл в суетливых огнях. Слезы, холодные как лед, лишь сильнее обжигают кожу, а крик так и застывает где-то в легких, потому что сил громко скорбеть уже нет…       И Канеки вспоминает все, что произошло с ним за этот год: помнит, как он увидел Ризе в «Антейку» и как смущался, глядя на неё. Она очень красива, а еще так загадочна — думал тогда Кен, даже не подозревая, насколько оказался прав. Он помнит, как Ризе его чуть не съела и как дыша пылью от упавшей балки, закрывал глаза, думая, что умрет, и то, как впервые увидел свой какуган перед зеркалом, тоже отразилось в памяти.       А так же Канеки вспомнил Тоуку: вечно злую и недовольную, но с искренней, пусть и редкой, улыбкой, и Хинами с её блеском в глазах и веселым голосом, и господина Йошимуру, который помог ему выбраться из всего того болота, что образовалось вокруг — его слова тут же прозвучали в ушах. Даже про господина Йомо и Уту не забыл.       Сохранилось воспоминание и о том, как он спасал Хидэ от Нишики и как сражался с Амоном Котаро, оберегая жизни Тоуки и Хинами, а по телу тут же пробежала дрожь, как в тот раз, когда Тоука привела его в здание CCG, чтобы дать ложную информацию, а после следователь Мадо схватил его за руку и провел через дверь с датчиком, который выслеживает уровень RC-клеток, но ничего у него не вышло. Почему, Канеки так и не понял.       Кен всё оставил в городе и всё оставил в прошлом: спокойную жизнь (и он рад бы вернутся назад, лишь бы этой ужасной трагедии не произошло), друзей (как же хочется забрать их с собой, уберечь и просто видеть рядом), маму (пусть её уже и нет давно, пусть она и била его иногда, но все же любила, так ведь?). И Канеки понимает, что больше всего желает родиться заново.       Он не знает, что было бы с ним, не будь рядом Хидэ. Тем не менее он не в силах посмотреть даже на него. Даже зная, что тот мирно спит на его плече, Кен чувствует, как его кожа горит от щеки Хидэ даже через ткань, и не понимает, почему так. Словно самый дорогой ему человек обжигает его сейчас.       Они сидят в пустом темном вагоне, где не за что зацепиться взглядом и звезды за стеклом становятся единственным спасением. Такие далекие и красивые, что Канеки снова засматривается на них, слушая монотонный стук колес о рельсы.       — Ты в порядке? — он первые несколько секунд упускает этот вопрос сонным голосом Хидэ, но, когда понимает, что обратились к нему, оборачивается на друга и с мягкой печалью в глазах смотрит на его лицо. Кен пытается вспомнить, что у него спросили и что нужно ответить.       — Да, — и медленно кивает с призрачной улыбкой.       Но в какой-то момент поезд проезжает мимо ярко освещенной заправки и Хидэ замечает на его щеках застывшие дорожки от слез.       — Ты плакал?       Канеки удивляется внезапности, даже если столь предсказуемой. Как и всегда.       — Нет…?       — Я же вижу, — и со вздохом старается стереть следы, в то время как Кен теряется еще больше.       Он настолько глубоко ушел в воспоминания, что потерял связь с действительностью и забыл, как нужно реагировать на нечто такое. Не находит ничего лучше, чем прикрыть глаза и потереться о руку Хидэ, ластясь к мягкому теплу живой плоти. Тот с неким удивлением смотрит на Канеки, а после на миг закрывает глаза и уже двумя ладонями берет его щеки. И проводит далее к ушам, зарываясь пальцами в платиновые волосы.       — Все будет хорошо, — Хидэ прикладывает свой лоб ко лбу Кена, наблюдая за тем, как щеки наливаются краской, и шепчет в губы, опаляя их горячим дыханием: — с ними все будет в порядке. Твои друзья сильные, — и парень мягко улыбается, развеивая все сомнения Канеки о том, что он бросил своих товарищей в Токио, полном опасности. Хотя когда он мог дать им достойную защиту?       — Должно быть, — легко кивает Кен, и Хидэ мимолетом целует его в губы. — Куда мы едем? — спрашивает он наконец-то, хотя безоговорочно верит любимому.       — Туда, где нас не найдут, — Хидэ отстраняется от него, протягивая руку вперед по направлению к горизонту, и взглядом, в котором искрятся грандиозные планы на несомненно хорошее будущее, смотрит вдаль.       И Кен тоже переводит глаза, но, пожалуй, не будь Хидэ рядом, в пустом поле впереди и вокруг них он бы видел одно лишь одиночество, а не чистый лист жизни.       — Мы едем домой, — оборачивается на него Хидэ и задорно улыбается, а Кен не может не ответить тем же, вспоминая, что он вовсе не одинок и не брошен. И, даже если судьба ему неподвластна, у него есть тот, чью руку можно словить и чья рука поможет ему выйти из лабиринта разбитых мечтаний и давящего камнем прошлого.       Канеки и Хидэ коротают время до рассвета спокойными разговорами обо всем на свете, а в переливах их голосов слышатся нотки усталости.       Выходят они из поезда на одинокой станции уже тогда, когда солнце медленно показывается из-за горизонта, развеивая мрак первыми бледными лучами. И Канеки впервые в своей жизни, смотря на восход, ощущает готовность двигаться дальше, а Хидэ рядом говорит о том, что его жизнь вовсе не так сильно поломана, как он себе думает. И что они обязательно исправят то, что нужно. В своем новом доме.