Наша ошибка

Через 4 часа в дороге, я добрался до небольшого городка, где жил отец. Я уже давно успокоился после прошедшей ночи. Первый час у меня постоянно текли слёзы, но после я опять уснул и проснулся только 1.5 часа назад. Настроение до сих пор было подавленное, но это и не удивительно. Посмотрев на телефон, я увидел кучу пропущенных звонков от отчима и от мамы. Зачем они звонят? Владимир же сказал, что уладит всё с мамой. Они узнали? Автобус остановился около остановки, и я вышел. —Сынок! — крикнули мне и помахали рукой. Там, чуть-чуть дальше, стоял папа и несколько человек из его музыкальной группы. Один был самый высокий мужик с многочисленными татуировками по имени Гоша, а вторая дама с пышной грудью по имени Алексия, но все её звали Алек. — Папа, привет, — я подошёл к нему, и мы обнялись.— Я скучал.— тихо произнёс ему в плечо. — Я тоже, мальчик, я тоже, — он крепко сжал меня в объятиях. — Ну, привет, Женёк. Ты давно к нам не приезжал, — после отца, меня обняла Алек. Именно эта женщина, как моя вторая мама, научила меня рисовать, а ещё немного играть на клавишах. Когда родители ещё были вместе и куда-то уезжали, именно она сидела со мной, играла, заботилась. —Да тут времени не было. Столько всего по учёбе навалилось, — постарался улыбнутся я, но вышло не совсем то, что хотелось. —Ладно, пошли уже домой. А то пацан замёрзнет, — меня похлопал по плечу Гоша и счастливо улыбнулся. Когда я был маленьким, Гоша катал меня на спине, играл со мной и готовил вкусную еду. Баловал меня разными вкусняшками и игрушками. Мы направились в большой деревянный дом, который был в десяти минутах ходьбы от остановки. Что было самое классное, так это то, что дом находился рядом с большим озером. Мы зашли в дом, где были остальные участники группы. Дима и Серёжа, по прозвищу Бурундук, играли в бильярд, что-то обсуждая. — Привет! — крикнул я, когда вошёл в коридор и начал снимать верхнюю одежду. Взрослые мужчины повернули голову на звук и, оторвавшись от игры, подошли ко мне. Дима наклонился, схватил под колени и поднял меня на плечо. Я начал смеяться, меня всю жизнь это веселило. Моё плохое настроение и неприятные мысли ушли на второй. — Ну что, мелкий, как там новый папаша? — спросил Бурундук, хмыкнув в сторону отца. — Он никогда не будет отцом моему сыну! — выразил своё мнение папа, зло сверкнув глазами в сторону друга. — Согласен. Владимир Иванович, конечно, хороший. Но папу никто не заменит, — меня поставили на место. — Вот… Мой сын. Горжусь тобой, — отец расцвёл на глазах и поцеловал меня в макушку. Ему явно понравилось то, что я сказал. Да и какому отцу было бы неприятно услышать, что он незаменим. — Ну что, голодный? — спросил он, проходя вглубь дома. — Да, очень. Я сегодня не позавтракал, — побежал на кухню. — Матери своей позвони. А тот она волноваться будет и, как в тот раз, вызовет полицию. Потом иди за стол, я тебе разогрею шашлык. — Да уж, Роза постоянно кипишила по поводу Женька, когда не надо. А вот когда нужно было волноваться, её постоянно не было, — вспомнил про мою маму Гоша. — А помните, как она «модно» подстригла мелкого в детстве, — начала смеяться Алек. — Ага. Вот умора была глядеть на полу лысого ребёнка, — подхватил Дима, и все в комнате начали смеяться. — О Господи, только не вспоминайте эту историю…—простонал я, хотя самому эти воспоминания грели душу. — Какой ты не весёлый. Я набрал телефон матери, и только через три минуты смог дозвониться до неё. На том конце трубки прозвучал обеспокоенный голос. — Привет, мам…— сказал я. — Ты почему уехал, не сказав мне ни слова?! — чуть ли не плача, проговорила она. — Не хотел будить. Я рано выехал, — начал оправдываться я.— Не волнуйся, я хорошо доехал. Вот сейчас папа будет кормить меня. — Не говори мне про своего отца. А вот всем остальным передавай привет, — быстро успокоилась Роза.— Ты на долго? — Не знаю. Либо на неделю, либо на две, — ответил ей на вопрос. — Ладно. Возвращайся скорее, — она послала мне поцелуй и отключилась. Я был очень рад, что разговор продлился недолго и без слёз с ругонью. Убрав телефон в карман штанов, пошёл кушать. Первый приём пищи за день. А ведь до этого момента есть вообще не хотелось. Видимо здесь почувствовал себя в безопасности. За столом уже все сидели и поедали вкусный на вид шашлык, попивая пиво из банок. Я сел на место и взял себе несколько кусочков сочного мяса. — Вам всем привет передали, кроме тебя, — подмигнул папе. — Ахахах. Да твоя мама вообще никогда не простит Кирила, — посмеялся Дима, за что получил подзатыльник. — Если на то пошло, то она тоже была не святая, — сказал мой отец.— Она даже после развода, когда с деньгами было туго, вместо того чтобы пойти работать, ходила в салоны на мои деньги, которые я кстати отправлял Женьку, да шлялась по любовникам. — Полностью поддерживаю, — подмигнул отцу я, поедая второй кусок. Когда мы покушали, то начали играть в бильярд. Я выигрывал у Гоши. Хотя все, кому не лень, могли выиграть у этого мужчины. Тут я увидел у него татуировку, которой раньше не было. — Откуда она? — спросил я. —Что? — уточнил он. — Ты не отвлекайся. И так плохо играешь, — посоветовал отец своему другу. Гоша промахнулся, и я начал бить по шарам, сразу же забив один. —Я про тату. — А это… — Я научилась бить их, — сказала Алек.— Хочешь себе? — А можно? — ещё один шар на моём счёту. — Ну… Если хочешь, то я не против, — отозвался отец.— Можем даже сейчас набить тебе. — Правда? Спасибо, — обрадовался я. Мне уже давно хотелось себе тату с духом, которого я сам нарисовал. Я выиграл партию, и мы с папой и Алек пошли в другую комнату, где была репетиционная. Там стояла кушетка, а рядом на столе был станок с красками. —Что хочешь себе набить? — спросил отец. — Вот этого духа. Нарисовал его уже года три назад, — достал телефон и показал фото рисунка. — Слушай, а тебе пойдёт. Мне нравиться, — Алек, посмотрев на экран, начала подготавливаться к процессу. Мы решили, что будем набивать изображение на левую часть тела, где были рёбра. Я снял верхнюю одежду и лёг на кушетку. — Оу… У кого-то была бурная ночь…— присвистнула Алек. — Что? Где? — спросил отец, смотря на меня. Я тут же покраснел. Пока мы играли я совсем забыл про это. Мне не хотелось что-либо рассказывать, и, вообще, я боялся, как отреагируют родные. — Ну и кто эта счастливица? — спросил отец, садясь рядом на стул. — Эммм… — Ну что?! Говори, — он воодушевился. Я знал, что папа не будет меня ругать за половую связь в 16. Он сам лишился девственности в 13 лет, а в 16 уже вёл неразборчивую половую жизнь. Мне было страшно рассказывать о том, что это был мужчина. Мой папа не был гомофобом, но я не думал, что он одобрит. Всё же мы в России. И как не крути таким как я тут сложно. — Это был парень, папа, — я всё же решился ему сказать.— Прости… Я опустил голову, чтобы не смотреть на их лица. Но ничего не происходило. — Оу…— через минуту молчания произнесла женщина. — Ну, он тебе хотя бы нравиться? — спросил отец, хлопнув меня по плечу и потрепав его. — Я не знаю. Вроде да…— я закрыл глаза, потому что мне было стыдно. — Ну…— протянул отец.— За время пребывания здесь тебе следует разобраться, нравится ли этот парень тебе или нет. Поверь мне, ложные чувства никому не принесут счастья. Ни тебе, ни твоей семье, ни парню. — То-есть… ты не злишься? — резко взглянул в его глаза я. — Ну, а что тут такого? Я не против. Это полностью твой выбор. И я всегда тебя поддержу. — Слушай, а какого это с парнем? — спросила Алек, готовя мою кожу к прокалыванию множествами иголок. — Ну, не знаю… сложно. Это больновато в первый раз. — Значит так же, как и у девушек, — она усмехнулась.— Ты бы знал, как у девушек происходит первый секс. Вот мне казалось, что меня прокалывают насквозь. И партнёр у меня был не очень. — Серьёзно? Так больно? — спросил я. — Ага. Я думала, что умру прям там, под парнем, —отец с Алек начали смеяться. — И сколько раз ты кончил? А ты был снизу или сверху? — спросил отец. Никогда не думал, что мы будем с ними разговаривать на такую тему. Да мы постоянно обсуждали личное, но не настолько. Мне было немного стыдно, но успокаивающий голос отца и Алек, а особенно их обычное отношение к этому, придало мне уверенности. — Я… был в пассивной роли. А на первый вопрос не отвечу, ибо личное… Тут мою кожу пронзили маленькие иголочки. Алек начала процесс рисования.

***

У отца я жил уже 5 дней. Мне было весело… Вообще в папиной компании всегда весело. Его друзья постоянно, когда видели меня грустным, занимали меня либо рисованием, прося сделать их иллюстрацию или к их новой песне, либо учили меня играть на музыкальных инструментах. Ещё мы постоянно ели вкусные блюда, которые чаще готовили на костре. Каждое утро, сам не замечая, я смотрел в телефон, но ничего не было: ни звонков, ни сообщений. От этого моё настроение опускалось вниз. Пробыв в далеке от брата, я осознал, что он мне точно нравиться. Но несмотря на это, мне было страшно, что он меня ненавидит. Раньше я мог смотреть на него издалека. А сейчас… Сейчас мне точно не место в его жизни. — Жень, вставай, — в мою комнату вошёл Гоша, схватив за ногу и стащив с кровати. — Не хочу… — я бросил телефон рядом и схватился за спинку кровати, стараясь удержаться. Мне это не помогло, и вскоре я с грохотом свалился на пол. Да уж. И надо же было родится мне таким худым. Сколько не ел, массу всё равно набрать не мог. Кстати говоря, всех из присутствующих в доме тоже не устраивало такое положение дел. Поэтому каждое утро меня заставляли заниматься физкультурой, дабы нарастить мышцы. Я встал с пола, ощущая, как будто мышцы скручиваются в бараний рог, и пошёл умываться. Самое главное, что меня и правда мучили тренировками, но зато потом поощряли вкусной едой. И это было самым прекрасным временем за утро. — Давай быстрее. Мы тебя ждём, —крикнули мне. Я быстро вытер лицо и руки, одел спортивную форму и вышел в гостиную, где уже было всё готово. — Готов? — спросила Алек. — Ага…—медленно простонал я, смирившись со своей участью. Сначала мы размялись, дабы разогреть мышцы и не растянуть их, потом начали заниматься по серьёзному. Мужская часть группы занимались усиленными тренировками с гирями и другими прибамбасами, а мы с Алек делали «лёгкие» упражнения. Может для Алек эти упражнения и были лёгкими, но для меня это был ад. Я в жизни своей физрой нормально не занимался. Даже писал от маминого лица записки с освобождением. Сейчас же после каждого упражнения я валялся на полу, пытаясь успокоить зажатое тело, которое нещадно ныло, и сбившееся дыхание. Меня все подбадривали, и я продолжал. Стоял в планке по 3 минуты, качал пресс, отжимался и т.д. По моему телу уже после второго или третьего упражнения потекли маленькие капельки пота. Я снял футболку. Уже прошло 5 дней после того, как мы набили тату, поэтому уже сняли плёнку. Я был очень рад, ибо рисунок получился просто великолепно. И нравился он не только мне. — Давай, Женечка, давай ещё, — около меня стояли Алек, Гоша, Дима и папа. Я бил свой рекорд в 25 отжиманий. Сделав ещё 10 я сел, тяжело дыша и потирая руки. Наверное для парня такой результат был бы постыдным, но я чувствовал себя героем. — Ладно. Иди мыться, —сказал отец.— А мы приготовим покушать. Я встал и ушёл в свою комнату. Сзади меня слышались разговоры. О чём я не слышал, но до меня доносились резковатые и нервные нотки. И что же они могли так обсуждать… Не останавливаясь, я снял штаны и прошёл в ванную. Она была выполнена в японском стиле, что мне очень нравилось. Сняв трусы, я включил душ и начал намыливаться гелем. У меня было странное чувство, отчего-то хотелось спрятаться где-нибудь, но я не понял почему. Я настолько устал, что у меня даже не было сил, и я просто стоял под сильной теплой струёй воды. Отдалённо мне послышалось, что кто-то кому-то сказал проходить. Дверь в ванную неожиданно открылась. Я обернулся и просто упал, ударившись спиной о плитку стены. Там, у входа стоял Платон, тяжело дыша и опираясь рукой и косяк открытой двери. Он с грохотом закрыл дверь и, снимая всю одежду, направился ко мне. —Что…— начал задыхаться я.— Что ты здесь делаешь? А он ничего не говорил, только с болью глядел на меня. Мне тоже было ни то, что не комфортно, скорее даже больно его видеть… По моим щекам стекала вода, и только когда она коснулась моих губ, я понял, что это были солёные слёзы. Платон, оставшись голым, присел около моих ног. Я не понимал, что он собирался делать. И для меня стало большим удивлением, что парень аккуратно развёл мои ноги и наклонился. А я ничего не мог сделать: ни сжать ноги, ни оттолкнуть его, ни что-то сказать. Платон взял мой член в руку. От пристального взгляда парня он встал. Брат наклонился ещё сильнее, взяв член в рот. Он сначала начал немного посасывать его, потом языком провёл по всей длине, доставляя мне, казалось бы, нежеланное удовольствие. Мой мозг протестовал, но тело отказалось двигаться. Мои щёки вспыхнули, поскольку я ещё не привык к таким ощущениям, из-за того, что это был всего лишь второй раз в моей жизни. Да я вообще не думал, что у меня ещё когда-нибудь будет половой контакт с братом. Платон снова полностью обхватил стволик губами, начиная засасывать его полностью, с каждым разом наращивая темп. При этом парень почмокивал, что невероятно меня заводило ещё сильнее. Я пытался сдержаться, но начал громко стонать в голос, что явно понравилось брату, потому что он начал совмещать темп, то делая минет медленнее, то ускоряясь. Скоро я кончил, громко крикнув, и по моему телу прошла небольшая дрожь от испытываемого удовольствия. А Платон не вынул член из своего рта, принимая всё моё семя. Он распрямился, смотря мне прямо в глаза, и его взгляд проникал мне прямо в душу. Я растерянно смотрел на него и увидел, как его кадык дернулся вниз, а потом поднялся на своё место. — Ты что? — я не поверил увиденному. — Выплюни! —Уже поздно, я проглотил, — Платон неловко улыбнулся мне, приблизившись к моему лицу и поцеловав в губы. Отвечая на немного неловкий поцелуй, я почувствовал вкус своей спермы, которая ещё осталась на языке у парня. А поцелуй с каждым разом все углублялся и углублялся. Платон взял гель с пола и выдавил содержимое на свои пальцы. Продолжая страстный поцелуй, он поднёс их к моей дырочке. Я почувствовал, как в меня проникают два пальца, а дырочка аккуратно растягивается, обхватывая их. Мне было приятно, но мозг-предатель подкинул мне воспоминания о нашем прошлом сексе, когда мне было больно. Я дёрнулся, и Платон разорвал поцелуй. — Если ты не хочешь, мы можем…— сказал он, опустив голову, как нашкодивший мальчишка перед рассерженной матерью. Он немного толкнулся дальше своей рукой, и я простонал от удовольствия. —Я… не хочу… заканчивать…—говорил с прерыванием я, потянув за шею Платона и целуя его. Растягивал меня ещё немного, тщательно делая каждое движение, чтобы в последствии мне не было больно. Вытащив пальцы, он медленно поднялся и помог мне встать. Нежно схватив меня за талию, развернул к себе спиной. Я уперся руками о стенку ванной и почувствовал, как эрегированный ствол Платона упёрся мне в попу. Он сделал воду похолоднее и приставил свой член к моей дырочке. — Прошу тебя, аккуратней…— простонал я, немного подрагивая всем телом от волнения. — Не волнуйся, — ответил он, немного проникая в меня. Он толкнулся в меня, проникая глубже, но сделал это нежнее чем в прошлый раз. Он сам простонал вместе со мной. Парень вошёл в меня до конца, прикоснувшись своим торсом к моей спине. Его член коснулся чувствительной точки внутри меня, и я не смог выдержать этого необычного, раньше не испытываемого мною чувства, и снова излился. Прохладный душ охлаждал наши разгорячённые тела. Платон начал свои движения, медленно выходя и снова проникая в моё тело. — Могу я ускориться? — шепнул он мне на ухо, вызывая очередную небольшую дрожь. Никогда не думал, что я настолько чувствительный. А он, дождавшись моего кивка, начал сильнее двигаться в меня, нежно обнимая за талию. Он проникал в меня немного рваными движениями, которые совершенно не приносили боль, только экстаз. Платон коснулся носом моей шеи, втягивая запах моего тела, слабо ощущаемый из-за воды, которая соблазнительно бежала по моему изогнутому телу. Он коснулся губами место, которое вдыхал, немного прикусил кожу и тут же облизал место. Он повторял эти манипуляции по всей шее, оставляя маленькие засосы. —Как же они красиво на тебе смотрятся…— он простонал мне в шею, ещё сильнее ускоряя темп своих движений внутри меня, — Особенно тот, что на татуировке. — снова поцеловал меня в это место, немного полизывая кожу. Я стонал не хуже порноактрис, но в отличии от них я получал реальное удовольствие, а не ради заработка денег. От этих звуков, исходящих из моего рта, Платон начал двигаться так сильно, как только мог, выбивая из меня весь воздух, а я двигался навстречу его члену. Я хотел снова кончить, но брат схватил мой стволик, сжимая его в своих руках, мешая это сделать. Он сделал ещё несколько сильных движений в меня, и его член начал дёргаться внутри моего ануса. Брат громко простонал и излился в мою дырочку, впуская туда вязкую жидкость и отпуская мой орган. Я тоже забился в сладкой неге, очередной раз кончив. На меня напала истома, и я не мог двинуться. — Мой малыш…— Платон начал ополаскивать меня, смывая следы нашего секса. Когда он вымыл всю сперму, которая медленно стекала по моим ногам на пол, поднял меня на руки и пошёл в мою комнату. Последнее что я помнил, это то, как брат уложил меня на кровать и, поцеловав в лоб, лёг рядом, нежно обнимая моё хрупкое тело.

***

Проснувшись через несколько часов, я обернулся, но не обнаружил рядом ни Платона, ни следов его пребывания. Вскочив и осознав, что до сих пор голый, схватил первое, что лежало в шкафу, и напялил на себя. Я вышел из комнаты. За общим столом сидели все члены не родной, но очень дружной семьи, со странным взглядом смотря на меня. От него я засмущался, и стал красным как рак. — Он на мосту, — сказал отец, улыбаясь мне. —Думаю вам стоит поговорить. И дам тебе совет, будь честным и с ним, и с самим собой. — Ещё убери это выражение лица, а то испугаешь бедного парня, —проговорила Алек. — В любом случае мы поддержим тебя, —одновременно сказали все остальные. —Всё… иди. Я направился на улицу, захватив отцовское пальто. Снаружи было холодно. На землю медленно опускались маленькие снежинки, которые практически сразу таяли, как касались земли. Я направился к большому озеру, которое было в трёх минутах от нашего дома. Там никого не было, кроме силуэта парня, который сидел на мосту. Вода в озере ещё не замёрзла, поэтому её звук успокаивал и наставлял на размышления. Я подошёл ближе, чтобы лучше видеть парня, и начал внимательно наблюдать за ним. Он тихо сидел и о чём-то размышлял, почти не двигаясь. Я подошёл к нему. Услышав звуки шагов сзади себя, он не развернулся, но выпрямился и немного напрягся. — Прости меня…— с болью в голосе сказал он.— Я так перед тобой виноват. Я сразу понял, про что он говорил, и сел рядом с ним. Он так и не повернул ко мне. —Почему ты тогда напал на меня? —спросил я, боясь узнать причину. —Я…Я… Мне правда нет оправданий…—Платон опустил голову. —Когда увидел, что тот мудак тебя прижал… Во мне будто что-то взорвалось. Стало так больно, потому что я в тебя был давно влюблён. И… я не мог думать здраво. Мне казалось, что ты был рад тем прикосновениям. — Но мне они совершенно не нравились, — тихо ответил я. — Знаю. Но тогда я не мог думать. Мне просто хотелось тебе отомстить, забрать тебя, наказать и… никогда не отпускать… Прошу, прости меня. Я так испугался, когда ты исчез. Я накрыл его ладонь своей, сжимая ей. — Я люблю тебя, —сказал неожиданно для себя, смотря вглубь озера. Платон повернул голову ко мне, впервые за это время взглянув на меня. По его лицу тихо стекала одинокая слеза. Я впился в его замёрзшие губы поцелуем. Он неуверенно ответил мне на него, дотронувшись холодной ладонью да моей горячей щеки. Не знаю, что нас ждёт дальше. Но мне кажется, что как бы не было тяжело, какие бы трудности мы не встретили, я и Платон сможем справиться. А ещё мы оба осознали, что перед тем, как делать поспешные выводы или мстить друг другу, стоит поговорить, дабы не причинять боль. Это была наша ошибка: один не до понял, а другой сбежал, вместо того, чтобы поговорить.