Я приду к тебе в январе

Вчерашний разговор сильно повлиял на меня. Терпеть не могу, когда мне указывают что делать. Поэтому на следующий день в школе, я игнорировала Егора и совершенно не хотела с ним разговаривать. Он так достал со своими нравоучениями, что мне хочется застрелиться. Конечно, Макеев также делал вид, что меня нет. Ксюша хотела, чтобы мы поговорили, ведь ей так нравилось, что Егор начал ошиваться вместе с нами, но увы, наша дружба закончилась, даже не начавшись. Да и на уроках я старалась игнорировать его, потому что это значило бы, что я хочу от него внимания. А ведь это совершенно не так. На уроке истории я уделила внимание больше Ярославу Дмитриевичу. Я стала замечать детали в нём, которых не видела ранее: он любит пить кофе и слушать музыку в столовой. Он любит читать, я замечала его с книгой. Иногда сидит в телефоне, а иногда любит пошутить над учениками и даже высказаться по поводу короткой юбки ученицы. А еще мы стали чаще обмениваться взглядами, я все чаще и чаще ловлю его взгляды на себе. Особенно, когда перекидываю копну каштановых волос через плечо, открывая вид на шею. Он не сводит с меня глаз, и мне хочется смотреть на него, особенно, когда он расстегивает первые пуговицы рубашки и снимает пиджак. Всю неделю наши взгляды не несли в себе ничего. Мы никак не пересекались и кроме как на уроках, мы не разговаривали больше. Но один раз все же удалось поговорить вне занятий, в спортивном зале, когда я осталась, чтобы нагнать остальных. Я была там совершенно одна, занималась на тренажерах, а он зашел, чтобы тоже позаниматься. И тогда мне удалось оценить его без рубашки. Я подошла к нему чуть ближе, ощутив запах его одеколона, вдохнув. В нос ударил приятный аромат его духов. Мне действительно нравятся мужские духи. — Не хорошо перед ученицами без рубашек разгуливать, — произношу я за его спиной. Он вздрагивает, я улыбаюсь. Дотрагиваюсь до его спины и встаю на носочки, чтобы дотянуться до уха, перехожу на шепот: — Вы ведь не хотите, чтобы она спровоцировалась? — Князева, соблюдаем субординацию, а то мать в школу вызову, — он развернулся ко мне, оказавшись слишком близко. Я не отошла, мне захотелось прижаться ещё сильнее, но делать этого я не собиралась. — Ах, да, ты ведь и сама мать. Тебя этим уже не напугаешь. — Просто наденьте на себя что-нибудь, или я выйду, — отрезала я и отошла от него. Я вставила наушники в уши, включив музыку, улеглась на скамейку. Наблюдая за учителем, я погрузилась в какой-то свой мир, слушая в наушниках Billie Eillish, полностью растворяясь в её голосе. Даже совершенно не заметив, как Ярослав Дмитриевич подошел ко мне, вытащив наушники из ушей. — И долго ты собралась тут лежать? — спрашивает он, наклонившись. Я пожала плечами, мол, не знаю. — Ты сама видела свой внешний вид? Любая проститутка позавидует. На мне всего лишь короткие шорты и топ. Ничего вызывающего тут точно нет. А во ему не помешало бы одеться. — Фу, как некрасиво, — скривилась я, продолжив лежать на своей скамейке. Но мужчина не унимался, спихивая меня с места. — А, может, вы прекратите? — не выдерживаю я, резко поднявшись с места. — Нечего тут лежать соблазнять всех, — говорит историк, возвращаясь на место. Я закатываю глаза, усмехнувшись. Кроме нас тут никого нет. Хватаю его за руку и разворачиваю к себе, впиваюсь в губы долгим поцелуем. Как же бесит, лучше пусть закроет свой рот. Ярослав не спешит останавливать меня, лишь приподнимает за бедра и прижимает к стене, целует мою шею, вдыхая запах на моей шее. Именно в этот момент дверь открывается и заходит Егор. Мы отходим друг от друга, Макеев смотрит на меня и учителя, затем разворачивается и уходит. Отталкиваю Смоленко и бегу за Егором, что же я наделала… Выбегаю со школы, он стоит у ворот и курит. Господи, никогда не думала, что мне придется оправдываться перед ним, а ведь мы друг другу точно никто. Разве что недодрузья. — Егор, это не то, что ты подумал, — оправдываюсь я, и парень махает рукой. Как же бесит. Почему такой пофигизм. — Просто это получилось само собой. — Ой да пошла ты, мне не о чем разговаривать с той, которая лезет в трусы учителю, будучи едва знакомой с ним, — он выбрасывает сигарету и уходит, оставляя меня одну со своими мыслями. Ой да и идет он к черту вместе с Ярославом. Я совершенно забылась, забыла, что не должна прыгать в койку к мужчине, даже справедливости если хочу. И где гребаная справедливость?