Алиса.

Я вдруг понял, как меня пугает темнота.

Если в детстве это был страх остаться одному в тёмной комнате,

Сейчас я боюсь не видеть света впереди.

Арсений Попов

***

      Серёжа не стал рассказывать Алисе о намерениях её отца. Было сложно решиться выполнить его просьбу. С одной стороны, Антон, Арсений, Алиса, да и сам Серёжа, если честно, заебались уже от этих непоняток в отношениях парней. Уже действительно стоило прекратить отношения, развестись и перестать ебать мозг всем подряд. С другой стороны, Арсений ведь наверняка любит Антона. А Антон его. Наверное. Сами парни не могут разобраться в своих чувствах, а уж Серёжа тем более ничего не понимает. Это же их дело, они сами должны разбираться в своих отношениях. Но ведь Арсений попросил поговорить с Антоном. А Серёжа всегда выполнял просьбы лучшего друга, какими бы глупыми они не были.  — Ты чего задумался? — Спрашивает Алиса, выхватывая кусочек огурца из-под ножа, которым Серёжа нарезает салат. — Да так, просто думал, когда у нас съёмки и когда мне лучше вернуться в Москву, — двадцать с лишним лет импровизации и почти двадцать пять лет дружбы с Арсением неплохо научили его врать. И не сказать, что он сильно этим гордился. — Блин, точно, ты же будешь часто уезжать в Москву, — грустно отвечает Алиса, усаживаясь на кухонную тумбу. — Да не парься. Мы обычно собираемся на неделю, всё снимаем и потом по домам. Ну, только если какие-то другие съёмки в виде гостей, но я — не твои родители, меня не так часто куда-то зовут, — усмехается мужчина, высыпая огурцы в чашку с салатом. На самом деле, факт того, что он не самый востребованный из импровизаторов, его только радовал. Это первое время только немного обидно, но когда ты спокойно лежишь в своей кроватке, понимая, что кто-то из пацанов сейчас едет на очередные съёмки — прекрасно чувство.  — Будешь катать меня по универам, когда я буду документы отдавать? — Спрашивает девчонка, крадя очередной кусочек огурца из чашки. — Пока я в Питере — Я полностью в твоих услугах, Лиса. — Как удобно иметь бесплатного водителя, — усмехается Алиса, спрыгивая с кухонной тумбы.       Серёжа мог бы пошутить о чем-то в роде «будешь оплачивать натурой», но он хоть и был припизднутым, всё же умел держать язык за зубами. — Ещё и бесплатный повар, вообще роскошь. — Будешь оплачивать натурой. Нет, всё же просто припизднутый. Без каких-либо поправочек. — Ага, мечтай, Сергуль, — она привстает на носочки и чмокает его в выступающий позвонок на шее.  По телу пробегают мурашки. То ли от неожиданности, то ли просто от приятных ощущений.  — Ты не забывай, что сама вчера на меня лезла, — усмехается мужчина. — Ты не забывай, что я пьяная была. — Что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. — Самая тупая и самая неправдивая фраза в мире. — Ну ты же выпила, перед тем, как бросить Никиту. — Для храбрости, — она усаживается обратно на кухонную тумбу, чтобы смотреть собеседнику в глаза продолжить уплетать нарезанные для салата овощи. — Ну вот видишь, для храбрости. — Ой, всё, не надо тут меня путать, зануда.

***

— Седьмая, — говорит Арсений, замечая на себе пристальный взгляд мужа, когда выходит с балкона.       Уже стало какой-то привычкой «отчитываться» перед Антоном о количестве скуренных сигарет. Антон в любом случае спросит об этом, поэтому Попов сразу же пропускает этот пункт с вопросом. — Время только час дня, ты придержи коней, — отвечает Антон, пытаясь влить в свой голос каплю строгости, но слышится только сочувствие.       И хочется ответить что-то язвительное, по типу «тебя ебать не должно» или «я сам решу, когда хватит», но Арсений молчит. Неужели он может просто промолчать и не продолжать конфликт? А изначально нельзя было так делать? Да даже Антон сам удивился этому факту. Очередная ложная надежда, что всё меняется? Видимо она. — Ты же должен был ехать на съёмки сегодня, — говорит Антон, откладывая от себя телефон. — Я перенёс. Ну, точнее отменил. Всё же Алиса уезжает, я хочу быть дома в этот момент. И хочется ответить «вау, ты задумался о семье?», но что-то останавливает. Неужели? Две возможности начать очередной скандал и обе проёбаны?        Арсений ушёл в уборную, включил холодную воду и сел на край ванны. Когда-то он точно так же сидел на этой ванне, но только с Алисой на коленках и чистил ей зубки, а потом причёсывал. Она стояла на маленькой табуретке перед раковиной и крутилась перед зеркалом, пока Арсений пытался сделать ей хвостик. А сейчас половина ванной забита женскими шампунями, бальзамами, скрабами, гелями и другими уходовыми средствами. Только вот совсем скоро эта ванна опустеет.        Антон зашёл в комнату Алисы. Так странно было все восемнадцать лет наблюдать за тем, как она менялась. Сначала стояли лишь кроватка, небольшой комод, кресло и какая-то тумбочка. Со временем докупались и другие детские принадлежности, но с тем, как Алиса росла, парни только и успевали покупать новые вещи, и они уже становились ненужными. Сейчас комната выглядит совершенно обычно. Кровать в углу с бежевым постельным, напротив, у окна, стол с макбуком, рядом высокий шкаф, который скоро разорвётся от количества одежды. Ну и так полюбившийся Серёже пуфик, куда уж без него. И всё. Никаких плакатов, никакого мусора. Антон даже удивляется, как он мог воспитать такую чистоплотную девочку. Хотя, это больше заслуга Арсения. Это точно.       Парни вышли из «комнат воспоминаний» почти одновременно, будто по зову сердца. Пересеклись взглядами, выдавили подобие улыбки и разошлись в разных направлениях. Так было на самом деле. А вот у Антона в голове начался хаус. Мысли не могли успокоиться, а только перебегали от «я люблю тебя» до «я хочу развестись». И кажется, что прошла уже вечность. Сложно следить за временем, когда тебе в душу смотрит пара голубых глаз. Уже не таких ярких, как в молодости, но всё равно голубых.  Антон ушёл в спальню и лёг на кровать. Да и в этой комнате всё было уже по-другому. Вся мебель стояла на своих же местах, но атмосферы «их маленького гнёздышка» больше не было. Не было приятного запаха ароматических свечей, не было валяющейся одежды после бурной ночи. И кстати об этом. У них больше года не было секса. Совместного секса, по крайней мере. В себе Антон конечно был уверен. Он любил Арсения и не смог бы ему изменить. Да и Арсений бы не смог, но какие вообще между ними отношения? Может они правда уже просто сожители и секс с другим человеком изменой не считается? Хотя в паспорте черным по белому написано «муж», значит это считалось бы изменой. Но вообще-то на заборе тоже много чего написано. Очень сложно. Но Антон не хотел думать об этом. Пытался не думать. Антон с этими мыслями и задремал.

***

— Серёж, иди в жопу, — сказала девчонка, закручивая волосы, когда перед её глазами мужчина начал щёлкать кёрлером. — Ну мне ж интересно, — обиженно отвечает Матвиенко, убирая щипчики обратно в косметичку. — Как будто первый раз видишь. У тебя же тут женщины не редкие гости, сам говорил, — усмехается Алиса, вытаскивая утюжок из розетки. Да.. утюжок у Серёжи дома тоже есть. — Ну не сказать, что мне сильно интересно, как они там красятся. — А сейчас интересно? — Сейчас интересно, — отвечает парень, рассматривая какой-то тюбик с прозрачной густой жидкостью и щеточкой внутри. — Это гель для бровей, — отвечает девушка, замечая заинтересованность парня. — И нахуя он нужен? — Чтобы укладывать брови, Серёж. — А это? — Спрашивает Матвиенко, держа в руках почти такой же тюбик, но уже с коричневым гелем. — Ну-у... Это цветной гель для бровей, — отвечает Алиса, уже понимая реакцию Серёжи на это. — А в руках у тебя что, если не секрет? — Карандаш для бровей, но я крашу им губы, — ей уже самой нравится заводить Серёжу в тупик. — Тебе купить карандаш для губ? — Спрашивает мужчина, ища что-то интересное в косметичке. — Нет, у меня есть. Просто такой оттенок я не могу найти для губ, поэтому крашу тем, чем могу. — Ну может это означает, что таким оттенком губы и не красят? — Нет, это не так работает. Всё, положи всё на место. Хватит баловаться, — говорит девушка, слегка ударяя ладошкой по рукам Матвиенко. Алиса закрыла свою косметичку и кинула в сумку. Как же она благодарит себя вчерашнюю, что хотя бы не забыла забрать эту сумку с выпускного. Хотя, скорее всего, сумку эту забрал Серёжа, потому что девушке было явно не до неё. — Надо выезжать уже, я хочу с отцами хоть немного побыть, — кричит девушка из спальни, натягивая вчерашнее платье. Не сказать, что его приятно надевать на чистое тело, но других вариантов не было, а закинуть в стирку его вчера ни у кого и мысли не возникло. — Окей, я пойду машину проветрить, закроешься сама, — ответил Серёжа и мигом вышел из квартиры.        Встала первая задача перед Алисой. Попрощаться с Московской квартирой Серёжи. Всё же она стала такой родной, а после переезда мужчины в Питер, Алиса ещё больше не хотела покидать её. У неё всегда это место ассоциировалось с каким-то спокойствием. Появлялись проблемы — она ехала сюда. Да, квартира, которую Серёжа снимает в Питере, тоже весьма неплохая, но эта — роднее.  Алиса впервые здесь. Квартира выглядит совершенно не так, как она себе представляла. Помещение просторное и относительно светлое, всё убрано, вещи не валяются. Только одна комната отличалась от всех других. Кровать, стоящая за приоткрытой дверью, выдавала, что это спальня. Она была вся тёмная, чёрная и не такая привлекательная, как все остальные комнаты. Но в целом, не ей там жить, да и наверняка она туда даже не зайдет, поэтому всё в целом неплохо.  — Чувствуй себя как дома.       И Алиса правда чувствовала себя здесь как дома. Да и даже та спальня была уже не такой устрашающей. Она обулась, закинула сумку на плечо и закрыла квартиру на ключ. Одну дверь в прошлое она закрыла.

***

      Арсений зашёл в спальню, в которой Антон спал уже минут двадцать. Стандартная картина — Арсений бодрее всех бодрых, а Антон сопит в подушку. Не хватало только одного. Точнее, одной.  Он быстренько принес Алису в их с Антоном спальню и посадил на кровать, быстро сказав "А ну-ка буди папу". Алиса залезла папе на грудь и стала тыкать пальчиками в его лицо, отчего Антон поморщился и открыл глаза, в которые секунду назад вцепились ручки дочери. Он улыбнулся, увидев перед собой это чудо. Годовалое чудо. Положив ее на себя и, прижимая ее к своей груди, он закрыл глаза, сказав лишь: "Всё, давай дальше спать". — Сам спит, так ещё и дочь на свою сторону пытается переманить. Вот значит, какой ты отец, Шастун, — саркастично сказал Арсений, который стоял в дверном проёме и наблюдал за этой ситуацией.       Воспоминания убивали каждого из них медленно, но верно. Арсений сел на край кровати, боясь дотронуться до мужа. Так хотелось, но будто стоял какой-то барьер. Антон проснулся. В последнее время его сон стал слишком чутким, он редко высыпался, да и в целом мог уснуть только под утро.  — Опять следишь за мной? — Спрашивает Антон, дотягиваясь до телефона. — Не хотел тебя будить, — ответил мужчина, вставая с кровати. — Да ладно уж, можешь не уходить, — он посмотрела на мужа с какой-то надеждой в глазах. Будто даже не разрешая, а прося остаться.  Но всю эту надежду с глаз стёрло сообщение от Матвиенко.

***

Сергей М. Тох, нужно поговорить 15:23

Антон Ш.

О чём?

15:40

Сергей М. Ты понимаешь, о чём я. Он не может сам сделать этого. Ему совесть не позволяет повести тебя на развод. Просто сделай это сам. 15:42

Антон Ш.

Серёж, ты не думаешь, что мы сами должны это решать? Если он не ведёт меня разводиться, может он и не хочет этого, не думаешь? А если мы всё ещё можем спасти нас?

15:44

Сергей М. Он не любит тебя, Антон. Прими это. 15:45

***

      И сердце замерло. И будто воздуха не хватало, чтобы сделать хоть маленький вдох, а всё тело пробивают слабые удары током. Нет, Антон конечно осознавал это, но когда тебе прямым текстом говорят «Он тебя не любит», становится не по себе. Даже когда вы живёте в разных комнатах, бесконечно ругаетесь, буквально ненавидите друг друга, остаётся маленькая надежда. Но сейчас его буквально ткнули лицом в этот факт. Не любит. Арсений его не любит. — Арс, выйдешь за меня? — Антон почему-то переживал. Очевидно, что он не услышит "Нет" от мужа. Как минимум, потому что он уже муж. Но волнение одолело парня. — Бля, Тошик, — Арсений подошёл к мужчине и взял его руки в свои, заглядывая ему в глаза. — Да. Антон встал, пытаясь удержаться на трясущихся ногах, и обнял Арсения. — Я люблю тебя, Тош. Парни стояли в обнимку ещё примерно вечность, пока наконец-то не расцепились. Они были по-настоящему счастливы рядом друг с другом. — Ну, получается, теперь можно и свадьбу играть, — Антон уселся на скамейку и подозвал к себе мужа.       Теперь ни о какой свадьбе и речи идти не может. Хотя всё это было два чёртовых года назад. Всего лишь два года... — Что-то случилось? — Спрашивает Арсений, замечая изменения в эмоциях Антона.       А он не может ничего ответить. Боится. Не знает. Не хочет. Всё в месте. Это всё были действительно ложные надежды, в которые Антон так верил. Попов просто издевался над ним. Не любил, но пытался наладить отношения. Пытался влюбить в себя снова. И даже сейчас. И даже сейчас он сидит рядом, спрашивает «что случилось», интересуется блять состоянием Антона, но на деле ему плевать. Абсолютно. Почему он это делает? За что он так поступает с Антоном? Что мешает ему просто уйти? В голове тысячи вопросов, и каждый хочется задать. — Почему ты не сказал мне об этом сам? — Спрашивает Антон, пытаясь найти ответ во взгляде мужа, но тот, кажется, даже не понимает о чём речь. — Почему мне Серёжа пишет о том, что ты меня не любишь, а не сам ты?! Нахуя ты ищешь каких-то посредников? Вот блять я, скажи мне это в глаза и прекрати ебать мозг. Прекрати давать ложные надежды, на то, что всё будет хорошо.  — Он сказал, что я не люблю тебя? — И это единственный вопрос, который волновал Попова прямо сейчас. Очень смешанные чувства внутри. С одной стороны, он сам ещё не понял, любит или нет, а Серёжа решил всё за него. И это не особо приятно. С другой стороны, Серёжа решил всё за него, а значит и не надо продолжать ебать себе мозг. 

***

      Серёжа написал это сообщение, когда они находились в пробке. Это и было в его планах. Чтобы они сначала какое-то время попсиховали вдвоём, а потом приедут Алиса с Серёжей и все успокоятся. Ну, он на это надеялся. И надеялся кстати зря.        Как только дверь в квартиру была открыта и Серёжа зашёл внутрь, Антон налетел на него с какой-то неимоверной силой, прижимая того к стене.  — Тихо-тихо, — кричит Алиса, пытаясь отлепить своего отца от друга. Сложно в такой ситуации решать, на чьей стороны быть, но всё же бить людей — не лучшая сторона.        Больше Алису удивляло спокойствие Арсения, смотрящего на всю эту ситуацию немного вдалеке от них. Он просто стоял по середине коридора, скрестив руки, и наблюдал. Антон всё же отстранился от Матвиенко. Ему не очень хотелось избивать его на глазах дочери. А вообще-то было за что. И очень сильно хотелось. — Ты сказал, что я его не люблю? — Доносится из центра комнаты грубый голос. И все взгляды устремляются на Серёжу.  — Ну что ж ты молчишь? — Спрашивает Антон, дергая его за ворот футболки, от чего Матвиенко нехило ударяется головой о стену. — Пап! — Алиса уже срывается на крик, пытаясь хоть как-то переключить внимание на себя. Но никто её уже не слышит.