Сестрица Алёнушка и игра на выживание

      А что же она знает? Хотя бы, что радуга красным начинается, а фиолетовым заканчивается, а не наоборот? Вроде бы…только зеленый точно всегда посередине, независимо где начало, а где конец. Дефис-разделитель. Делит на две равные половины. Если по последовательности в целом ничего в голову не приходит, так попробуем по частям взглянуть? Одна из них известна полностью: 3;4;21 или 21;4;3. Что то же знакомое получается, актуальное. Похоже на дату, близкую дату, только без этих пресловутых исчезающих нулей…да какую, «близкую», это же сегодня! Третьего апреля! Остальное было уже просто.       31113421       Она родилась тридцать первого января две тысячи первого. А код, разумеется, был именно тем, о чем сказало бестелесное оно в последней фразе-напутствии: надписью на ее надгробной плите, ее цифровой частью. Возможной надписью, если она ударит лицом в грязь. Только, да, без нулей и разделяющего дефиса ровно посередине.       Сейф издает скрипящие звуки, напоминающие звуки банкомата, когда он готов выдать купюры, но они еще не появились. Давай сюда шприц, бездушное создание. Не дает. Щелк. Дверь отъезжает в боковую стенку, как в метрополитене. Ровно в тот момент, когда сестрица Аленушка отправляет уже непосредственно в нутро сейфа очередную порцию кровавых соплей, и в результате вдруг становится очень трудно дышать. Её время истекает.       Шприц внутри она находит уже на ощупь. Перед глазами все плывет, и вплотную к сейфу, так, чтобы было видно все его содержимое, не подойти из-за открытого люка в полу. Она даже не может точно сказать, есть ли в нем эта самая доза, не пуст ли он, рада уж тем, что смогла его не выронить. Вторую попытку придется осуществлять при самочувствии куда хуже, чем при первой, а третьей не будет. Да и второй, похоже, тоже, если не осуществить ее прямо сейчас…найдя опору в одной из стен. Сесть она уже не пытается. Как, увы, и прицелиться – вену в сгибе руки уже не различить. Вонзает на авось. Холод иглы внутри (для нее это сегодня болью не называется) она почувствовать еще успевает, а вот жжение, означающее промах и приговор, нет. Вряд ли потому, что промаха не случилось…просто наступила темнота. Полная. Ничего.       

ИГРА ОКОНЧЕНА

      - Прекратите это! Не могу…не смогу больше! Хоть в Карцер…только прекратите делать из меня мерзавца моими собственными руками! Я же здесь всего-навсего за попытку хищения из Резерва, а чувствую себя уже каким-то Отступником! А если не прекратите, то хоть откатите эту последнюю «игру», она заслужила хотя бы свою жизнь…она настоящая!       Звук витал в замкнутом пространстве, целенаправленно лишенный своей эмоциональной составляющей. Только информация – Пятый постулат этих не столь отдаленных мест. Она должна доходить для своих пользователей в очищенном, адаптированном виде. Эмоции же отдельно уйдут другим пользователям.        - Ну что, на условно-досрочное? Отмучался, касатик?       - Смущает это «всего-навсего» готов держать пари, правда на небольшую сумму, что пока нет. Но на правильном пути.       - Нет, пари это не для меня. Только если таки не выпустят, что-то захотелось исполнить это его последнее желание.       - Откатить последнюю игру?       - Ну, а что? Жалко, что ли? Они же действительно настоящие…