Сестрица Алёнушка и игра на выживание

      В первую очередь сестрица Аленушка постановляет разобраться, в чьей она оказалась шкуре. Пока, по имеющимся признакам (все остальные персонажи налицо, и на ней яркое платьице по бюст, не выше, так что сверху слегка проглядывают кончики бинтов на грудях) она здесь вместо экспансивной девицы тоже латинской внешности, которая по итогу…Ё ж твою!!! Это ж для прохождения понадобится именно что сделать себе внутривенную инъекцию! Он знал…а она так и не захотела потренироваться! Ей даже будто почудилось его хихиканье. Да вряд ли его, вон здесь сколько народу.       - Чего застряла, сестрица, тебя так впечатлило произошедшее? Да ты же даже сам огонь не видела, как он там внутри подсмолился!       Качок Хавьер обращался определенно к ней. Смотрел на нее, а ни на кого другого. Оно и очевидно: все остальные уже потянулись к лестнице на выход, только она отрешенно смотрела перед собой без движения, в прострации. Здесь она в отличие от предыдущих испытаний не в одиночестве, а член коллектива. Который, с одной стороны, с ней как бы должен делать общее дело, но, с другой, в нем каждый конкурент за дозу и выживание. Не следует каким-то нехарактерным поведением будить в других членах коллектива какие бы то ни было подозрения, использовать свои преимущества над ними в знаниях нужно незаметно для них.       Она пока что не находит таких слов, которыми можно было ответить с определенной пользой для себя, предпочитает проследовать к лестнице молча. Опережай соперников не в словах, а в делах. Автора этого дельного совета Аленушка давно запамятовала в отличие непосредственно от него самого. Запамятовала и о текущем состоянии своих ног, начав подниматься по лестнице, как ни в чем ни бывало. Что ж, таблетка действует, актуальную боль удалось стерпеть молча, но очередной повод обругать себя в душе последними словами, что по сути и не пыталась колоться. Теперь нужно собрать воедино все воспоминания об этом месте, о всей этой компании и составить победный план.       Самым верным и напрашивающимся путем изначально выглядит именно определенный телом ее попадания: шприц с дозой конкретно для нее закупорен в стеклянной призме-ловушке в одной из комнат, кажется, где-то выше. Если модель ведет себя по законам канона, раньше нее никто эту комнатушку обнаружить не должен, но, наверное, не совсем, если она доберется туда несколько позже, чем в этом самом каноне было, то… первым будет этот верзила Хавьер, который уже давно определил себе роль лидера здесь и продолжает «заботиться» об окружающих, в частности непосредственно о ней:       - Нет, тебя как подменили, какая, блин, была бойкая недавно!       - Хорошо хоть ты, наш лидер, по-прежнему бойкий, авось и выведешь нас отсюда, - вдруг неожиданно быстро даже для самой себя реагирует Аленушка.       Пока Хавьер думал, как ответить, и стоит ли, вообще, отвечать на такую неожиданность, сестрице Аленушке пришлось впервые здесь харкнуть кровью. Неспешная размеренная поступь на этом этапе – оно-то, наверное, неглупо, но ядовитый газ реален и делает свое дело. Со временем будет становиться все хуже и хуже, а еще ноги…с ними то же самое. Хорошо хоть этот латинос проникается идеей лидерства, находит в рамках канона дверь в коридоре, которая не очень-то поддается силовым попыткам открыть. В таком случае проломить ее, разумеется, святое дело.       - Не, туда я с вами не собираюсь, - подумала Аленушка. А то еще вдруг этот верзила кинет в яму со шприцами ее саму вместо Аманды. Ну его. Да и ловить там абсолютно нечего. Гораздо умнее будет, пока все остальные там, в одиночку вернуться в комнату старта и внимательно прослушать запись на диктофоне, возможно, не один раз.       Отбиться от всей компании, устремившейся вслед за Хавьером в вышибленнную им дверь, труда не составляет: нужно лишь просто не проследовать за ними. Ничьего внимания это не привлекает. И вот она уже, никем не потревоженная, отворяет прикрытую дверь, к которой снаружи приставлен пистолет на приспособлении, спустившем его курок при попытке открыть ключом изнутри. Диктофон сложно не заметить сразу же – его при уходе швырнули прямо на труп того, кто открывал дверь. Лучше бы куда повыше. С ее ногами только на корточки и присаживаться…Ладно, она гибкая, дотягивается и с почти прямыми ногами, согнувшись только в поясе.       …часа откроется. Достаточное количество доз в шприцах спрятаны по комнатам, одна в сейфе рядом с вами. Восьмизначный код к его замку находится у вас в головах, ключ к последовательности можно найти на радуге. Для его ввода есть только одна попытка, неверная комбинация выведет запорный механизм из строя. Удачи.       Это, разумеется, конец записи, который окончательно освежается в памяти. Вот про радугу надо было освежить точно, сама бы не вспомнила. Надо ли отмотать дальше и освежить что-нибудь еще? Сволочь-скотина же сказал прямым текстом, что ее ядовитый газ окончательно убьет за семь секунд до победного срока, а что по этому поводу думает Крамер, ей неинтересно, это ее персональная игра без его участия.       Она еще колеблется, но тут ее внимание решительно переключается от диктофона к сейфу. Он совсем не такой, как в фильме. Куда более навороченный. Кнопочки с цифрами от 0 до 9 и над ними табло. Чуть сбоку прямоугольные кнопки побольше, красная и зеленая, с надписями соответственно СБРОС и ВВОД. Именно так, по-русски. Чтобы ни малейших сомнений не осталось, чья же это игра и для чего. Наверное, и код какой-то специальный, персонально для нее, а ну-ка…взгляд устремляется на труп, благо он лежит носом в пол, а тыльной частью шеи, на которую у них у всех нанесены цифры, вверх. Пуля сильно разворотила на излете многое пониже затылка, но надпись не затронула. 31       Так, не вяжется двузначное число! Их тут изначально восемь бедолаг, считая этого застреленного, и код восьмизначный! В каноне да, двузначные определенно были, но там про количество цифр в коде речи не шло. Может, ну его, этот код, мое-то ведь в стеклянной призме? Просто туда надо не сейчас, а когда будет, чем ее разбить. Битой-булавой Хавьера, которую он оставит в затылке доставшего его пожилого негра. Так почему же сейчас не заняться этим вариантом, не складывая все яйца в одну корзину? Займемся. Двузначность этого экземпляра наверняка прояснится по ходу обнаружения других цифр и, да, искать любое зеркало, чтобы посмотреть сзади на себя родную. Их по логике вещей быть не должно, но вдруг…надо не зевать в этом направлении.       И вот она уже стремится успеть посмотреть число на сгоревшем по счастью только туловищем, бедолаге по имени, кажется, Оби, пока Хавьер безуспешно пытается добраться стараниями/страданиями Аманды до дозы в той «полузапертой» комнате. Одиночество играет с ней при этом злую шутку: в двух шагах от торчащей из печи головы на плечах ей начинает навязчиво казаться, что, как только она увидит число, эта жуткая мертвая башка вдруг оживет и вцепится в нее зубами, куда достанет. И стремится подойти так, чтобы никак не достала. Паранойя пятого уровня. Была четвертого, теперь пятого. Но заветное число над воротом синей рубашки уже в поле зрения.       4       А вот у него по воспоминаниям точно двузначное было в фильме! Значит, этот код для нее сто пудов, нужно обязательно посмотреть сзади шеи всех остальных и, желательно, раньше, чем до этого, единственный из всех, додумается по канону Хавьер. Как позволяет постепенно нарастающая боль в ногах, она теперь спешит к остальным. Будет хорошо помочь младшему Мэттьюзу достать из тела Аманды шприцы, есть отличные шансы увидеть таким образом числа обоих и не привлечь при этом внимание остальных нестандартным поведением.       Успевает вовремя. Также успевает и при входе получить пронизывающий взгляд от Хавьера. Похоже, в стремлении к спрятанной в этой комнате дозе, он до этого не обращал внимания на ее отсутствие, а сейчас может и сорвать бешенство от ее утраты на ней в том числе. Она отводит взгляд от него к лежащей Аманде и, как может, сочувственно спрашивает у нее, что же здесь произошло, и в порядке ли она. Следом приходит мысль, что вопрос о самочувствии выглядит довольно глупо, если не издевательски, и она не ждет на него ответа, а спешит помочь, как и собиралась. По-прежнему очень опасаясь, чтобы Хавьер как-нибудь не наехал сзади. Но тот просто сплевывает сквозь зубы и идет на выход из комнаты. Зато, вдохновленные ее примером, помогать Аманде направляются и двое остальных: тот самый негр и блондинка в голубой джинсе. Блин, лучше бы не направлялись. Или? Нет, так даже лучше, ей самой ведь на корточки не присесть. И при таких обстоятельствах возможно, даже не приседая, рассмотреть сзади сразу четыре шеи вместо двух. Но именно Аманда и Мэттьюз в приоритете: но ним второго хорошего шанса может и не представиться, в то время как на этих двоих можно будет без проблем (надеюсь) посмотреть, когда они станут трупами.       Так, это интересно! У Мэттьюза ничего нет! Точно, нет? Не будет же она смотреть на его шею сзади так, чтобы взглядом дыру протереть, а у двух трупов этого совсем и не требовалось, видно было очень четко. В конце концов, почему бы такой вариант не имеет места быть? Он же не обыкновенный участник игры, у него особая миссия для папаши и для Крамера, подозреваю, что ему с Амандой наряду и доза не нужна, антидот введен ранее, когда он был в отключке. Да и у трупа сверху двузначное 31, значит вот у кого-то и вполне себе ничего. Да, Аманда, умничка моя, давай, поднимайся именно вот так медленно, спиной ко мне…и:       -       Просто горизонтальная черточка. Дефис. Тем же цветом, что уже виденные цифры на трупах, чтобы не казалась чем-то случайным. А на механизме ввода на сейфе таких символов нет. Да и совсем никаких, кроме цифр. У особой миссии Крамера ничего, а у его подсадной утки есть, но хрень. Такие вот дела, требующие осмысления. Ладно, осмыслим, когда увидим все цифры, кроме своей. У негра тоже двузначная? На черном видно гораздо хуже, и он уже, блин, повернулся к ней. Не сейчас.       - Нет, Хавьер прав. С тобой что-то не то начало происходить, как Оби сгорел. Не столько тормоз, сколько глаза потухли.       И она этому негру верила. Уж очень умное у него лицо по сравнению со всеми остальными. Но зажечь свои глаза, чтобы коллектив оставил свои подозрения, она не знает, как. Да и поздно уже. Поэтому на этот раз ничего не говорит, а просто разводит руками. Стараясь не смотреть в его умные глаза, опускает взгляд на клетчатую рубаху и фокусируется. Нет, не на клетках, а на общем фиолетовом фоне. Синяя рубашка Оби, голубая джинса блондинки, зеленое платье Аманды – радуга, ключ к последовательности! Нюанс, на который ни она здесь, ни эти бедолаги в фильме не обращали внимания! А Мэттьюз в черном – вот поэтому и «пустой», такого на радуге нет...Постой, но с «теплой» частью радужного спектра всё отнюдь не так гладко: твое собственное платьице ни красное и ни оранжевое, а розовое, грязно-белую майку Хавьера можно записать в желтизну только от очень большого воображения, а первый труп, с которым по такой логике приходится разбираться, кто красный, а кто оранжевый, одет тупо по-деловому – черный пиджак и белая рубашка.       Короче, одна головная боль. А как же еще на последнем-то уровне? Вся ставка на стеклянную призму? А, кстати, где же комнатушка с ней? В фильме она как-то появилась вдруг откуда ни возьмись ближе к концовке, когда, по идее, уже раз пять все комнатушки должны быть исследованы. Но тело попадания ведь намекает на нее однозначно? Нет. Теперь приходит понимание, что другого тела у нее и быть не могло: блондинка умрет от газа слишком рано, попасть в мужское тело слишком жирно для условий игры, а уж в тело Аманды и полностью безопасно. Если только за выдающиеся заслуги на прошлых этапах…которых в нашей «игре» не бывает.       - Я умираю, - прерывает ее измышления блондинка в голубом (она так и не вспоминает ее имени), сгибаясь пополам и сильно добавляя красного на пол перед своими ногами. Аленушка не успевает ее подхватить, прежде чем та и вовсе падает. Но ее числа не видно, закрыто длинными волосами.       Тягостные секунды борьбы сестрицы Аленушки самой с собой по поводу, не присесть ли рядом с ней, наплевав на всю боль опять прерываются не в меру деятельным Хавьером, который извлекает с тыльной части одной из нескольких картин, висящих в этом коридоре фото, подписанное на обороте «отец и сын». Мэттьюз-младший – вот он, а старшего тут знают все, включая и ее саму: это он их каждого в свое время отправлял за решетку, и далеко не всех за дело. Но ведь и это в фото в фильме обнаруживала именно она, а вовсе не этот не в меру деятельный…снова пора блевать кровью. В процессе ей приходит в голову нарочно свалиться рядом с блондинкой, отбив задницу, но почти без напряжения разбитых коленок. Из положения лежа наблюдает, как негр вступается за Мэттьюза и зовет верзилу-латиноса выйти и обговорить ситуацию с глазу на глаз не при дамах. Что ж, благородно, упокой, господи, душу твою. Извини, но мне ты тоже нужен больше мертвым, чем живым.       - Я умираю, - тихо, но настойчиво повторяет блондинка.       - Нет, нет, – отвечает Аленушка и гладит ее волосы, постепенно и ненавязчиво их приподнимая. 3       На этот раз ей приходит в голову провести по цифре рукой на предмет проверки, не отличается ли она на ощупь. Авось. Тогда бы получилось и с собственной цифрой разобраться. Этот шанс не срабатывает, ни эта тройка, ни своя собственная шея никакими шероховатостями не отличаются, но предыдущий уровень хорошо научил, что такие шансы необходимо выискивать, и в конце концов что-то сработает. Голова блондинки перестает нормально держаться на шее, опадает, и Аленушка тянется пощупать ее пульс.       - Нет пульса, - сообщает она результаты своих наблюдений, и, поднимая голову, обнаруживает, что сообщать некому: Мэттьюз и Аманда куда-то тихо испарились, пока она занималась своими нужными делами и мыслями.       Что ж, она бережно отпускает руки отмучавшейся покойницы и аккуратно, сжав зубы, поднимается на ноги. При этом взгляд ненароком цепляется за круглые бретельки, которыми непосредственно само платье соединено со шлейками на плечах. Обычно ненужная вещь, платье со шлейками чаще бывают единым целым, но не в ее случае. Бретельки оранжевые. Немного больше наблюдательности, и одной проблемкой, кажется, меньше. А почему первый труп тогда красный? Да голова у него красная, развороченная. Крамер не знал, что голову разворотит именно ему, а вот мой игровой противник, который эти цифры и рисовал, - вполне себе. Так что с этими двумя цветами всё становится тип-топ, а Хавьер уже методом исключения.       Чьи-то слоновьи шаги нарастают из-за угла, но сворачивают раньше, похоже, в комнату старта. Несложно догадаться, чьи. Слон разделался с негром и пошел в свою очередь слушать запись на диктофоне, после чего отправится по ее пути – фиксировать цифры «в головах». Ну а ей пора побыстрее за его битой-булавой, торчащей теперь у негра из затылка.       По дороге пока в неизвестно какую комнату она обращает внимание на свежую кровь на полу: верзилу-убийцу тоже корежит, как и всех. Газ убивает не всех одинаково быстро, но верно и неотвратимо. Не тратить понапрасну даже считанные секунды, даже они могут стать решающими, пытайся проверить каждую еще не проверенную дверь…вот эта…нет, она совсем рядом с этим кровавым следом, он явно вышел не из нее. Однако чуйка насчет пользы заглянуть не обманывает: можно созерцать стеклянную призму во всей ее красе, с вожделенной дозой внутри нее.       - Нет, созерцать нам ни к чему, минута-другая, и я вернусь с весомыми аргументами, - это сестрица Аленушка может позволить себе произнести вслух, для самоутверждения по поводу борьбы с подобными ловушками.       В весомости биты-аргумента убедиться было несложно. Минутка-другая благополучно прошла, а она все еще сидела своими гвоздями в затылке негра, никак не желая уступать аленушкиному напору. Возможно, ей не удается полностью сконцентрироваться на придаче правильного вектора своим физическим усилиям, потому что она разбавляет их умственными. Переваривает увиденную новую цифру,       21       фиксируя подозрительное отсутствие разнообразия: среди выявленных шести из общих восьми числовых знаков кода использованы таковые только от единицы до четверки, не несет ли это какой-то скрытый смысл, намек? Двузначная цифра, кстати, намекает на определенную логику, подтверждающие «красноту» первого трупа: двузначные числа расположены по краям спектра…знать бы еще, который из этих краев начало последовательности, а какой конец. Она склоняется, что нужно идти от красного к фиолетовому, но вот уверенности, даже такой неполной, как в собственной «оранжевости» и в «желтизне» Хавьера, в этом у нее нет. Не то чтобы ложная, но пока что второстепенная цель отвлекает от достижения приоритетной.       - Ну, доставайся же! – Сестрица Аленушка упирается обеими ногами в спину трупа и, наконец, оказывается с битой в руках, хоть и снова на пятой точке. Подняться справляется почти безболезненно, опираясь на биту всем телом.       Одна из самый гадких вещей Крамера в этой «игре» именно превращение весьма полезной в некоторых делах бейсбольной биты в утыканную гвоздями булаву, более полезную разве что вот только в убийстве. Насколько же сподручнее было разбивать это чертову призму, не будь этих гвоздей! Ей, слабой девушке. Хорошо хоть более-менее, но стекло отступает под ударами, идет глубокими трещинами; она в глубине души опасалась, что там будет какое-то сверхпрочное. Подготавливает удар на полновесный рубль, размахивается аж из-за плечей и…остается без биты-булавы, попутно получая пинка под зад.       - Этак ты до скончания века провозишься, так что лучше под ногами не путайся, - советует ей попутно Хавьер. А что, имеет право. Не следовало ей забывать про него, целиком концентрируясь на пробитии призмы. Процесс-то шумный, не может он не привлечь конкурентов.       В следующую секунду она едва уворачивается от удара битой. Бил верзила таки по призме, как и она,… не по ней, но не уберись она с пути, попал бы, наверное, с удовольствием. И одного хавьеровского попадания после нескольких аленушкиных уже достаточно: фронтальная стенка ловушки обрушена, частично внутрь, частично, более крупными осколками, на пол.       По всей видимости, Хавьер некоторое время выжидал за спиной Аленушки, оценивая положение шприца, потому что сейчас действует целенаправленно и эффективно: сначала наклоняет призму в сторону, чтобы шприц упал со своей подставки на ее дно, а затем назад, - так в два приема он выпадет из нее полностью. Слегка отвлекается, чтобы оценить основную суть ловушки:       - Система «ниппель», твою маковку. А мелкая потаскушка тоже продуманная: не стала сюда ручонки совать, как создатель рассчитывал. Полезла только с инструментом дяди Хавьера, - это он произнес только мысленно, но даже на этом по итогу прогорел, не зная предыстории и мотивации «потаскушки». А она в своих злоключениях относительно недавно проходила, что нужно делать, когда рядом вдруг оказываются крупные осколки. Мало того, ей это было четко поставлено на вид постфактум. Нельзя от нее было отвлекаться, даже на пару лишних мгновений.       Два события происходят в один момент: выпадающий шприц оказывается в лапе Хавьера, а самый крупный из выбитых осколков - у него в подбрюшье, между задранной майкой и трениками, куда Аленушке проще было достать. Вопль латиноса тонет в женском визге, в котором к боли в ногах добавлен и боевой клич с выбросом адреналина. Она старается вытащить свое оружие, чтобы ударить им вновь, но рискует попасть своими руками в его, которыми он хватается за рану. Что ж, этот осколок достаточного размера был на полу не единственный, а Аленшука уже озверела достаточно, чтобы не остановиться, не смотря ни на что. Обещавший болеть за нее бестелесный голос, возможно, не обманул, ведь, когда она завладевает, превознемогая всю боль, следующим осколком, Хавьер оседает на колени, и нет практически никаких проблем всадить стекло ему в горло. Всё, ты покойник, гад.       Да, теперь ты еще и убийца. С особой жестокостью и со всеми отягчающими. Нет, черта с два. Какая разница, получил бы он по глотке ножом от Мэттьюза, как оно и было, или стеклом от меня? И вообще, он ненастоящий!...Ну, с точки зрения голоса, с которым ты согласилась поиграть, ты тоже, наверное, ненастоящая. Ладно, хватит философствовать, где вожделенная доза?       - Нет…нет…нет!!!       Обнаруженную дозу нельзя ввести, даже попытаться это сделать. Потому что она уже впиталась в половой коврик. То ли целенаправленно, то ли просто рефлекторно от неожиданной резкой боли, но верзила последним действием в жизни раздавил своими пальцами шприц с ней. Несколько осколков шприца, отдельно игла, и немного мокрого вокруг. Это песец. В свете старенькой лампочки майка на свежем трупе уже выглядит определенно желтой и упал он тоже в пол носом, а не затылком, это небольшой утешительный плюс. Отсутствие разнообразия цифр продолжается:       1       Поступательному анализу такого отсутствия сейчас больше всего мешают собственные коленки, на которых, как известно, почти нет живого места, а действие таблетки, кажется, окончено. В них как будто медленно погружают эту самую биту-булаву, которая отлетела ближе к дальнему углу. Были бы ноги здоровы, за ней можно был бы сходить, просто на всякий пожарный, а так ну его, непонятно, какая от нее дальше может быть польза. Сейчас, когда, кроме нее самой, настоящих «игроков» по Крамеру уже не остается, самым целесообразным кажется просто просить Мэттьюза или Аманду посмотреть и сказать ей оставшееся ее собственное число. Первому из этих двоих вообще не видно смыла отказывать в ее просьбе, вторая же может помочь, если решит для себя, что она, Аленушка, играет хорошо. И с чего ей решать иначе? Ведь реально же лучше всех из почти восьми десятков! С такими надеждами она покидает эту комнатушку, а побитая призма остается висеть на своих цепях, достигая к этому времени состояния покоя. Если подойти точно под нее, можно рассмотреть, что полностью уцелевшие лезвия в отверстиях системы «ниппель» зеркальные. Можно ли, стоя под ними, как-то извернуться, чтобы увидеть таки свою шею сзади? Проблематично, маловаты они. Но точного ответа ни мы, ни сестрица Аленушка, так и не узнаем, она ушла отсюда безвозвратно, не рассмотрев эту возможность. Как не рассмотрела и вариант взять хоть один большой осколок, чтобы попытаться, как в фильме Хавьер, тупо и сурово вырезать этот свой кусок кожи с заветной цифрой. Уж если ей тяжко делать самой себе укол в вену, то что говорить об этом, оно точно не для нее.       - Помогите, я умираю! – Аленушка нисколько не считает зазорным вот так звать на помощь, жалостливо и грустно, как та безымянная блондинка, тем более, что не сильно лукавит. Чувствует, что остается совсем немного времени. В прошлый раз она харкнула кровью прямо на единичку на шее Хавьера, а в этот вот сейчас, перед дверью в комнату старта и последней известной дозы, и по ощущениям между ними прошло не более нескольких минут.       Осознание, что никто не поможет, приходит сразу при входе в комнату. Сейф сдвинут, люк под ним открыт. Аманда и Мэттьюз ушли туда, их не догнать и не вернуть. Сама, только сама. Ты и замок сейфа наедине. Сквозь наворачивающиеся слезы «интерфейс» сейфа уже троится, ей кажется, что на нем уже нет нуля. Если отталкиваться от того, что направление (от красного к фиолетовому) она определила, то изначально вероятность угадать, введя неизвестное число, просто от балды, десять процентов. А осязаемая вероятность, которая может в модели сработать, по сволочи-скотине должна быть больше, вот, без учета нуля она и больше. А с намеком встречающихся здесь цифр сугубо от 1 до 4 так и все двадцать пять. Так приступай же к вводу, здесь нет часов, которые можно наблюдать, и каждая минута может стать последней!       И следующее кровохарканье, с уже совсем неприлично коротким временным интервалом от прошлого. По клавише ВВОД идут кровавые разводы, а кнопочки с цифрами уже ясно видны только девять, три на три, нуля действительно нет. Но ей же не показалось тогда? Когда она себя куда лучше чувствовала? Так, может, найдется и кнопочка с дефисом, который на Аманде, если осмотреться повнимательнее, на всех стенках сейфа? Чем наш черт не шутит…       Осматривает, проверяет, - ничего. Разве что на дне. Первые же пробные попытки толкнуть этот монолит четко говорят о том, что в одиночку Аленушке его никак не повалить. Все обстоятельства и их создатели буквально кричат: «Вводи! Вводи, как знаешь!» Больше ничего не остается…