Interlace

***

      Руки Семи стали ярче.       Это было единственным объяснением того, почему Кенджиро замечал их намного чаще, чем в прошлом году. Он наклеивал цветастые пластыри на волдыри, возникающие от частых тренировок подач, и выглядело это так, будто если сказать что-то о них, то это было бы равнозначно вызову для него, хотя, возможно его дальтонизм тоже имел к этому какое-то отношение.       Его тейп, который он использовал на пальцах, на контрасте с пластырями, был белый и тусклый, и, возможно, он заменял пластыри на тейп, потому что Вашиджо не обращал на него внимание, в отличии от пестрых пластырей. Особенно на руках сеттера со скамьи.       И не важно, как Кенджиро относился к этому, он мог сделать только один вывод: Семи начал использовать больше пластырей, чем в том году. И он не понимал, почему вообще задумался об этом. Может, потому что всполохи зеленого, красного и голубого отвлекали каждый раз, когда тот шевелил рукой.       – Ты снова пялишься, – проинформировал его Таичи.       – Заткнись, это не так, – огрызнулся Кенджиро.       – Ты пялился целых пять минут, – ответил Таичи с невозмутимым видом. Он уже давно научился мириться со всем дерьмом Кенджиро.       – Ну и что? – усмехнулся Кенджиро. – Он клеит на себя яркие пластыри. Они притягивают взгляд. Это не моя вина.       – Ни у кого нет с этим проблем.       – Может, пойдешь помрешь?       Казалось, это конец диалога. Кенджиро казалось, что это конец. Но Таичи не закончил.       – Почему бы тебе не поговорить об этом, если тебя это так отвлекает? – предложил тот.       – Агрх. Ладно, – прошипел Кенджиро, – если это заставит тебя замолчать, я пойду и попрошу его не клеить столько пластырей.       Он тихонько подошел к Семи, который тренировал подачи. Тот был абсолютно сосредоточен на тренировке, и Кенджиро остановился рядом с ним, чтобы понаблюдать. Семи был в отличной форме, и Ширабу не видел ничего плохого в том, чтобы полюбоваться на это.       – Семи-сан, – начал он в перерыве между подачами. Семи остановился и кивнул ему, как бы говоря: “продолжай”, – почему так много пластырей? Ты хочешь что-то этим сказать?       – Они просто для волдырей, – пренебрежительно ответил Семи, возвращаясь к тренировке. Это было неправдой. Такой язвительный комментарий обычно мог выдать только Кенджиро, что дальше вело к подшучиваниям; обычно он сам потихоньку зарывал в такие высказывания что-то скрытое, чтобы подшутить еще сильней. Семи же никогда раньше не обрывал разговор вот так.       – Понятно, – ответил Кенджиро, разворачиваясь на пятках. Если Семи не хотел говорить, то и ладно. В любом случае, тренироваться без этого властного семпая, который буквально дышит в шею, намного лучше.       Но это не было причиной того, почему ему было абсолютно не все равно на следующей тренировке. Таичи так часто тыкал его в то, что он пялится, что Кенджиро провел больше времени отнекиваясь, чем на самом деле тренируясь.       Это было неизбежно. Ему нужны были ответы, а Семи не давал их. Эта ситуация требовала решительных мер.       Он решил обратиться к Тендо после тренировки.       – Тендо-сан?       – Что я могу сделать для своего любимого кохая? – усмехнулся тот.       – Мы все знаем, что Гошики твой любимчик, не ври мне, – начал Кенджиро, – я хочу знать, что происходит с руками Семи.       – С его руками?       – Он носит больше пластырей, чем в том году. Мне так кажется.       Тендо перестал улыбаться и вздохнул.       – Так ты тоже заметил, ха? – Кенджиро кивнул. – Я слежу за ним, и он, кажется, не заметил. Потому что, если бы заметил, стал бы прятать еще больше.       – Что с ним случилось?       – Я, на самом деле, еще не уверен, но он, вроде, пытается быть аккуратней со своими руками, чем раньше, – ответил Тендо, – я сначала думал , что он так борется с хандрой от того, что его бросила девушка, но это было месяцы назад, а он все еще не в себе. Но он точно пережил расставание, так что дело в чем-то другом.       – Спасибо, Тендо-сан, – ответил Кенджиро, поворачиваясь, чтобы уйти. Тендо дал ему больше пищи для размышлений, чем у него было. Семи, на самом деле, не ухаживал за руками? Но почему?       Он был немного обижен на Семи, что тот так от него отмахнулся. Он-то думал, они друзья. Конечно, они много спорили, но он и с Таичи спорил все время, а Таичи его лучший друг. Может с Семи все было по-другому. Это как-то даже ранило.       Он пытался идти по хитро-выстроенному пути, но он привел в тупик, так что у Кенджиро остался только один вариант. Ему осталось только столкнуться с Семи лицом к лицу. Прямота никогда не была его сильной стороной, но эта ситуация стала влиять на его состояние. Так что ему нужно было сделать что-то.       – Семи-сан? – он поймал Семи после тренировки, – скажи, почему ты не заботишься о своих руках?       Семи холодно на него посмотрел, но Кенджиро это не остановило. Он уже убедил себя, что ему нужно в этом разобраться.       – Я не знаю, о чем ты…       – Я не идиот, – прервал его Кенджиро, – ты никогда не обклеивал себя пластырями так сильно в том году. Что-то поменялось, и я хочу знать что.       – Почему тебя это вообще волнует?       Окей. Это ранило. Очень. Тот факт, что он ссорился и спорил с Семи, вовсе не значил, что его это не волнует.       – А почему меня это может не волновать? – ответил Кенджиро. – Ты мой заменяющий сеттер, конечно, я волнуюсь о твоих руках…       – Вот оно что, – оборвал его Семи, – прости, что причиняю тебе неудобства, но, если мне удастся слезть со скамьи, мне не составит труда распасовать мяч.       – Это не то, что я…       – Увидимся завтра на тренировке.       – Семи-сан!       Но Семи уже ушел. Кенджиро остался в еще большем замешательстве.       – Я даже не знаю, почему он так распсиховался из-за этого, – пожаловался Кенджиро Таичи позже, – я просто хотел узнать, что не так, он мог среагировать и поспокойней.       – Вот почему ты так много ел, заедал стресс? – сухо поинтересовался Таичи.       – Я не заедал стресс!       – Но ты же не любишь картофельные чипсы!       Кенджиро отодвинул пачку чипсов от себя, но проглотил то, что уже было во рту, морщась от слишком соленого вкуса.       – Почему он решил, что я не буду беспокоится? – спросил он. Этот вопрос терзал его с того самого разговора с Семи. Он произошел неделю назад, и с тех пор они не разговаривали.       – Может, потому что ты ведешь себя так, будто тебе все равно? – предположил Таичи. – Без обид, но единственная примета, по которой я понимаю, что тебя что-то волнует, это что ты набиваешь живот едой, которая тебе даже не нравится.       – Но это не значит, что он может так от меня отмахнуться! – взвизгнул Кенджиро. – Что я для этого мог сделать не так?       – Что ты ему сказал? Повтори слово в слово.       – Я сказал, что, конечно, меня это волнует, ведь он мой сменяющий сеттер!       Таичи вздохнул.       – Я хочу, чтобы ты понял, что все, что я скажу дальше, говорится мной только из большой любви к тебе. Твой эмоциональный диапазон сравним с дыней, – откровенно поведал он, – конечно, Семи не будет рад. Ты занял его место в основе, и он, вероятно, подумал, что ты тыкаешь его в это лицом.       – Но это не так.       – Но так это звучало. За это ты должен извиниться, если хочешь с ним еще хоть раз поговорить.       – А кто сказал, что я хочу с ним разговаривать?       Таичи потряс почти пустой упаковкой от картофельных чипсов и изогнул бровь. Пачка была полной, когда Кенджиро пришел сюда.       – Ладно, – проворчал Кенджиро, – я пойду и… извинюсь. Но я все еще думаю, что не сделал ничего такого.       – Ты пытался сделать что-то хорошее, но слова, которые ты подобрал, были неверными, – ответил ему Таичи. Обычно он не был таким спокойным, и это означало, что в этот раз Кенджиро и вправду облажался, – просто объясни ему, что ты имел ввиду на самом деле.       Кенджиро знал, где живет Семи, и сейчас как раз был шанс, что Тендо был в комнате Ушиджимы. Он дошел до комнаты и постучал. И да, когда Семи открыл, в комнате он был один.       – Ширабу? – он выглядел удивленным, – Что ты…?       – Мне жаль, – Кенджиро сказал это быстрее, чем подумал о том, что сказать получше, – я не имел в виду то, что волнуюсь о тебя только в контексте волейбола. Мы… мы друзья, ну, или я так думаю. Я просто волнуюсь о тебе.       Семи уставился на него, разинув рот от удивления. Кенджиро поймал взглядом его выражение лица и понял, что только что сказал. Он как раз развернулся, чтобы уйти, уже чувствуя, как румянец расползается по щекам, когда Семи схватил его за запястье.       – Я тоже хочу извинится, – ответил он до того, как Кенджиро удалось вывернуть свою руку, – может, я слишком бурно отреагировал. Я знаю, что ты придурок, но не настолько.       – Хэй!       – Ты не такой ужасный, каким кажешься.       Семи ласково провел рукой по волосам Кенджиро, хотя это могло распушить его челку. Кенджиро, нахмурившись, начал ее проверять.       После этого все вернулось на круги своя, они продолжали обмениваться колкостями и даже иногда тренировались вместе. Кенджиро, конечно, никогда этого не признает, но Семи знал много, того, о чем сам Кенджиро и не догадывался, потому тренировки с сеттером-семпаем были плодотворными.       Как-то он заметил, что Семи выкручивал руки, разминая запястья в конце тренировки. Но он не должен был этого делать. У него не могла снова появится эта проблема.       – Семи-сан, позволь взглянуть на твои руки, – попросил Кенджиро. Семи кинул на него недоверчивый взгляд, прежде чем ответить, но Кенджиро уже схватил его руки, не дав и слова вставить, – вот здесь, у тебя образовывается волдырь. Тебе следует выпустить жидкость, наложить мазь с антибактериальным эффектом, и закрепить повязкой. А еще, твои ногти немного длиннее нужного, их следует подпилить.       – Я не просил советов, – ответил Семи, вырывая руки и пряча их за спиной, однако, он не звучал злым, – если бы я нуждался в заботе своенравного кохая, обратился бы.       – Если ты не собираешься о себе заботиться, тогда у меня не остается выхода, как делать это самому!       – Хах, мило, когда о тебе кто-то заботится.       – Умри.

***

      На следующий день, после тренировки, Кенджиро заметил, что Семи так ничего и не сделал с ногтями, а волдырь опять заклеил цветастым пластырем. Кенджиро почувствовал себя немного… раздраженным из-за того, что его проигнорировали. Конечно, его игнорировали и раньше, но в этот раз раздражение забралось под кожу.       Так что все, что он сделал дальше, он мог запросто оправдать перед кем угодно, он готов поклясться. Раз Семи проигнорировал его дельный совет, то Кенджиро сделает все сам.       Так что Семи не должен был удивиться, когда Кенджиро выдернул его после тренировки и потащил за собой. Он отвел его в тихий уголок, и начал аккуратно срывать с него пластыри и тейп.       – Что ты делаешь? – отойдя от шока, смог выговорить Семи, пока Кенджиро уже втирал в его самые страшные волдыри антибактериальную мазь.       – Забочусь от твоих руках, раз уж ты не удосужился этого сделать, – ответил Кенджиро. Он сосредоточился на том, что делал, и не мог посмотреть на лицо Семи, и, может, это и к лучшему. Когда он закончил накладывать новые пластыри на обработанные раны – что было довольно сложно, учитывая в каком состоянии они были – он добрался до подпиливания ногтей.       – Я не ребенок, и могу позаботиться о своих ногтях, – ответил Семи, одергивая руку, но хватка Кенджиро была довольно сильна, и тот смог удержать ее.       – Я знаю, что можешь, но раз не делаешь – сделаю я, – оборвал его Кенджиро. Он поудобнее перехватил пилку и приступил к работе.       – Придурок, – прошептал сверху Семи, звуча при этом довольно. Он сидел тихо, пока Кенджиро не закончил.       Теперь, когда Семи понял, что Кенджиро был совершенно серьезен, чтобы заботиться о чужих руках, он начал прислушиваться к нему и к тому, что тот советовал, так что забота о руках после тренировки вошла в привычку, однако, Кенджиро все еще внимательно следил за процессом. Это стало обыденностью, и команда просто приняла такие странные отношения. Кенджиро все-таки ухаживал за руками Семи.       Но дело в том, что даже несмотря на улучшение кожи и уменьшения количества пластырей, Кенджиро все еще не мог выпустить из внимания руки Семи. Может быть, это объяснялось тем, что он просто учился, наблюдая. Ну, и еще, объективно, руки Семи были красивыми, так что ничего плохого в этом он не видел.       Привычка проверять руки Семи слилась с серыми буднями. Но иногда он вдруг понимал, что держит Семи за руки просто так, без каких-либо причин. Это стало еще одной привычкой Кенджиро, и Семи с ней смирился.       Он мог бы переживать об этом, но никто этот вопрос не поднимал, так что, пока сам Семи не говорил ничего против, Кенджиро пользовался этим.

***

      Они ехали на автобусе с тренировочного матча в тот день. Таичи сел с Гошики, предатель. И в отсутствии альтернативы Кенджиро сел с Семи, и это не волновало его так, как могло бы еще в начале года. После матча все устали и уснули, а сам Кенджиро никогда не славился способностью засыпать в машинах, так что он был единственным бодрствующим.       Семи спал мертвым сном рядом с ним, головой опираясь на окно, и сложив руки на колени, ладонями вверх. Сейчас на них не было ни одного пластыря, что было редкостью, и самое минимальное количество тейпа, только для поддержки во время матча. Кенджиро и не понял, как потянулся к руке Семи, пока не увидел, что уже почти схватился за нее. Он сразу остановил себя, но Семи даже не пошевелился. В автобусе было тихо. Все продолжали спать. Если бы Кенджиро взял Семи за руку, то никаких последствий бы не было.       Медленно, максимально медленно, чтобы не разбудить Семи, Кенджиро взял его за правую руку. Она была больше, чем у Кенджиро, но ненамного. На ней было больше мозолей, чем у Кенджиро, но, из-за ухода, она стала мягче. Она была явно сильнее, чем у Кенджиро. Он легонько погладил руку, чувствуя все рельефы ладони.       Он внезапно почувствовал острое желание поцеловать ее.       Кенджиро попытался избавиться от этого желания, переведя взгляд от ладони, но случайно взглянул на лицо Семи. Он был расслаблен, голова повернута к Кенджиро, рот немного приоткрыт.       Сейчас Кенджиро захотел поцеловать Семи.       Видимо, он случайно издал какой-то звук, потому что Семи медленно открыл глаза, промаргиваясь со сна, и уставился на Кенджиро. Тот замер, только сейчас он понял, что он все еще держит Семи за руку.       – Давай, засыпай, – прошептал Семи, но даже это звучало громко в тишине автобуса.       – У меня не получается, – прошептал Кенджиро в ответ. Семи провернул свою руку в руке Кенджиро так, чтобы они могли сплести пальцы, он потянул Кенджиро на себя, пока тот не положил свою голову Семи на плечо.       – Ну, тогда хотя бы не беспокой тех, кто спит, – выдохнул тот. Он совсем не звучал раздраженным. По его потяжелевшему дыханию стало понятно, что он снова уснул, а Кенджиро все это время пытался взять под контроль свой румянец. Их пальцы все еще было соединены, и дыхание Семи согревало щеку. Кенджиро так и не смог уснуть, но сумел немного подремать.       Когда они вернулись в школу, Кенджиро совсем не знал, как реагировать на то, что спал на плече Семи, держась с ним за руки. Семи отпустил его руку только чтобы забрать сумки, а после, когда они пошли в общежития, снова взял его руку.       Кенджиро думал, что они разойдутся в коридорах, но, к его удивлению, Семи проводил его к двери его комнаты. Сам Кенджиро еще ничего не сказал, не совсем понимал, что именно сказать, но был уверен, что сейчас самое время сказать что-то.       И, прежде чем он смог придумать что же сказать, Семи поднял их сцепленные руки и поцеловал тыльную сторону его ладони. Кенджиро издал невероятно смешной крякающий звук, давясь слюнями.       – Увидимся завтра, – сказал Семи, и звучал он так, будто пытался не засмеяться. В это время подошел Гошики, зевая.       – Семпай? – позвал он. – Что ты делаешь? Уже поздно и мы должны… подожди, это что, Семи-семпай?       – Заткнись! – огрызнулся Кенджиро, запихивая его в комнату. Он разберется с надоедливым семпаем, который может быть – может быть – ответит ему взаимностью.