Ничтожество

Лазурит испуганно приоткрыла полные слез глаза. Перед ней сидела донельзя перепуганная Перидот. — Что с тобой? — осторожно коснулась её плеча. Синеволосая всхлипнула и снова уткнулась в коленки. — Ты не… о черт. Её осторожно обнимают и легонько целуют в макушку. — Тише-тише, — приговаривает Перидот, быстро гладя её по мягким волосам, а другой рукой обнимая. — Я с тобой, слышишь? Ляпис поднимает голову и смотрит на неё. Челка мокрая от слез, щеки отчаянно блестят. Зелёный самоцвет охает, тащит бумажные салфетки и начинает осторожно стирать слезы с её лица. Лазурит смотрит на неё потерянно, словно не знает, что сказать. — Ляпис… — Перидот уверенно касается губами её щеки. — Расскажи мне, что произошло? Та рвано дышит, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, после дрожащими пальцами заправляет челку за уши. — Мне снова… снилась Яшма, — выдыхает Лазурит, и помимо её воли синие глаза вновь становятся влажными. Коротышка готовит ещё салфетку и участливо слушает. — О-она сказала, что я никчемна и-и что я тебе не нужна… — она вновь поднимает полный надежды взгляд на Перидот, и слеза катится по щеке. — Это ведь… не так? — Черт, — мрачно произносит девушка и, приподняв голову Ляпис за острый подбородок, вытирает её щеки. — Ты действительно ей поверила? — Просто скажи! — не выдерживает та и с мольбой хватает её за руку, прижимаясь к ней губами, и смотрит, смотрит. — Ты для меня самое драгоценное, что есть на земле, Ляпис, — серьёзно говорит Перидот и, обняв её, шепчет на ушко: — Ты нужна мне как ничто иное, слышишь? Я не протяну без тебя и секунды. Я люблю тебя, Лазурит, и никакая Яшма не переубедит тебя в этом. *** Ляпис, когда плачет, становится такой маленькой и жалкой, что Перидот хочется заботиться о ней ещё сильнее. Она приносит им двоим теплый какао и печенье в форме звёзд и тащит синеволосую к себе на матрас, где строит что-то вроде домика из подушек и одеял. — Наш личный дом! — с гордостью произносит коротышка и прижимается к Лазурит. Та совсем слабо улыбается. В «доме» совсем мало места, и сидеть спокойно здесь можно только в обнимку. Перидот, кажется, на это и рассчитывала. Всю эту ночь они смотрят «Лагерь Купидонов», пьют какао, а после жарко обсуждают увиденное. Ляпис лучше — но она все еще в смятении. — Ночь для того, чтобы спать, а не морально выматываться, — назидательно произносит зелёный самоцвет и поднимает вверх указательный пальчик. Лазурит грустно смеётся. — Я ведь не по своей вине, Пери. Но Перидот тревожно, и она все же решается спросить: — Сколько это длится с тобой? — Неделю… — неловко признаётся Ляпис, осторожно высвобождаясь из сладкого плена коротышки. Та всплескивает руками и демонстративно топает ногой. — И ты ничего не сказала мне! Лазурит безэмоционально пожимает плечами, и красная футболка, что подарил Стивен, сползает с одного плеча. Перидот забирается к ней на коленки, осторожно берёт её лицо в ладошки и шепчет, глядя в глаза: — Если ты не будешь ничего мне рассказывать, как я смогу помочь тебе? — Мне не нужно помогать, — так же тихо возражает Ляпис. Зелёный самоцвет укоризненно качает головой и заправляет выбившуюся прядку волос ей за ушко. — Послушай… — Перидот медленно притягивает высокую к себе, и та чувствует её дыхание. — Я люблю тебя, помнишь? И мне не хотелось бы, чтобы тебе было плохо. Я знаю, как сделать так, чтобы сейчас тебе стало лучше, но если это будет продолжаться, я бессильна, — серьезно предупреждает её та. Лазурит согласно кивает и, склонясь к ней, целует в губы. Но Перидот внезапно валит её на матрас, отчего Ляпис смеётся (наконец-то!), и держит её запястья. Коварно улыбается, и это выглядит забавно — синеволосая отворачивается, открывая вид на худые лопатки, и хихикает. Коротышка нагло тянется к её камню, совсем легонько щекочет. Лазурит внезапно замирает. Перидот щекочет еще, и тепло приятной волной захлестывает тело. Ляпис медленно выдыхает. Сейчас даже переживания насчет Яшмы ничего не значат. Весь мир — ничто по сравнению с её Пери. Та оседлала бедра синеволосой и вырисовывает невообразимые фигуры на ее самоцвете. Круги, сердечки. Ляпис тихо охает и подается к ней. — Это звезда? — пытается угадать сквозь наслаждение Лазурит. Наглое существо сверху нагло смеется: — Знаешь, кто самая яркая звезда в этой вселенной? — склоняется и шепчет: — Ты. Как же хорошо, что Перидот не видит сейчас её лица — щеки залиты краской донельзя. Внезапно она ощущает прикосновение к чересчур чувствительной шее: зелёный самоцвет перешла с камня туда, и Ляпис не может понять, где было приятнее. Впрочем, это и неважно. Она просто отдаётся во владение Перидот, ведь знает теперь наверняка, что её любят. А та уже знает, как заставить Лазурит позабыть обо всем на свете.