система

С балкона похоронного агентства было видно, как корабль отошёл от гавани Ли Юэ, покинув ее, вместе со всеми находившимися на нем. Навсегда. У ограждения стояли двое и смотрели на еще спокойное море. Время двигалось к полудню. — ну так и почему ты отпустил его? — девушка поправляет съехавшую шляпку и тянет голову вперёд, пытаясь разглядеть кого-то на корабле, щурится, но ничего совершенно не видит. — думаю, ты и сама скоро все поймёшь. — ну, твоё «скоро» может быть для меня далеко не столь скорым, — Ху Тао загадочно улыбается, сжимая рукой какие-то бумажки, — услуга за услугу, разве нет? Мы заключили договор. — я выполнил свою часть, — Чжун Ли возвращается в помещение и размеренно ступает к лестнице. Но его догоняют, хватая за руку. Не слишком сильно, что и ожидалось от девушки. — ты узнаешь все позже, обещаю. Я рассказал тебе столько, сколько нужно было, — он медленно проворачивает руку и легко освобождается от оков чужой ладони. — я достала его тебе! Достала из Мира мертвых! А ты раскидался неоднозначными фразами и теперь умываешь руки, возвращайся и рассказывай, я хочу все знать, — но мужчина удалялся по лестнице все ниже и ниже, — Чжун Ли! Ху Тао только лишь и успела, что выкрикнуть имя. И за собеседником захлопнулась дверь. Чжун Ли вышел на улицу, прошёл по всему городу, осмотрел улицы и заметил, что на них критически не хватает чего-то. Не хватает неведомого тепла, источаемого чужой не всегда даже правдивой улыбкой. Но при Чжун ли он чаще всего улыбался искренне, а сейчас может быть и не улыбается вовсе. Корабль превратился в небольшую точку на горизонте а после и вовсе скрылся с глаз. *** Чайлд очнулся в бреду, голова горела, а все остальное тело будто было погружено в лед. Первые шевеления пальцами дались тяжело, но через пару секунд он уже протянул руку к прикроватной полочке, чтоб нащупать стакан с водой. Ладонь легла на деревянную поверхность. Что-то круглое. Выпуклая окружность. Размера этак 17-о. Недавно совсем выкинутая в море. — блять, — сквозь зубы цедит Предвестник, хватая кольцо и сжимая в руке до боли. Жжется. На коже и в памяти. — дрянь, я же. — перед глазами четкая картина, как оно пропадает с глаз. Но оно вот, в руке, твердое и совсем материальное. Чья-то злая шутка? Чайлд разжимает руку и смотрит на поблескивающее колечко. Настоящее. Идентичное. Он его никому не показывал. И других таких никогда не видел. Завораживает до замирания сердца. Страх теплится где-то внутри. Тарталья никогда не имел дела с подобными вещами, возвращающимися со дна. Только он был таким. Выбравшимся из бездны, покинутый и вернувшийся. Но с кольцом они были не похожи, даже более — абсолютно разными. Оно было как будто живым, чем-то не присущим этому миру. Чайлд вглядывался в него, а оно — в Чайлда, почти пожирало его целиком. Глаз оторвать было сложно. Парень не понимал, почему сразу же этого не заметил. Возможно, нахлынувшие эмоции заполонили его голову и вытеснил все посторонние мысли. Дорога будет сложной. Еле как он пересилил себя и поднялся, натягивая одежду. Кости ломило, безумный холод лился по венам вместо горячей крови. Тарталья чувствовал себя опустошенным, без единой капли жизни внутри. Кольцо в карман и вон из каюты. День, как мило. Он проспал чуть ли не сутки и его била дрожь от усталости. Срочно нужна была еда и кого-то увидеть. Кого — плевать. Однако, так казалось до того, как он встретил её. Строгая походка, надменный взгляд… — кто объявился, — Сеньора ухмыльнулась, подходя к бледному существу, мало сейчас напоминающему человека, — мальчик мой, ты не заболел? — не строй из себя мамочку. Нам недолго еще вместе, ты ведь уезжаешь, так? — ну хоть что-то ты помнишь. Да, прямиком в Инадзуму. Не понимаю, зачем нужна была эта пересадка, я могла уплыть туда прямо из Ли Юэ… но грех жаловаться. Что с тобой, ты и правда выглядишь ужасно. — спасибо, это я как раз хотел слышать. заболел видно. — хаха, наш водяной не переносит хождение по морю? — не в этом дело, — отрезал Тарталья, уходя от неё в поисках еды. Поговорил и хватит. Настало время, в котором можно было не прятать настоящие эмоции перед наигранной улыбкой. Короткие несколько дней, в которые он мог вдоволь наворчаться сам на себя и отдохнуть. И дни правда пролетели быстро. Совсем вскоре был уже виден берег. Снежная, доклад, встреча с семьей, долгожданный отдых, улыбки родственников и расспросы от старших. Ничего нового он не мог им рассказать. Все крутил в кармане странное кольцо, не решаясь его надеть. Заглядывал в один из дней в городскую библиотеку, нашел несколько книг о камнях, но подобных тому, из которого было сделано его украшение не увидел. Мельком смог расспросить Дотторе о вещах, которые могут телепортироваться к их хозяину. Тот только посмеялся и похвалил шутку. Чайлду было не до смеха. Он выкинул побрякушку еще раз пять. И каждое утро она возвращалась в целости и сохранности. Пытался сломать — не поддавалась, сжечь, утопить, все камню ни по чем. Несколько дней он блуждал в поисках ответа, как уничтожить ненавистное кольцо. Потом оставил на полочке. И попытался забыть. Но каждый взгляд на него заставлять сбиваться ровное дыхание, Тарталья входил в свою комнату и чувствовал, что она не только его. Ночью спал и вскакивал от незначительных шорохов, видел в тенях деревьев странные фигуры. А от кольца исходило совсем привычное тепло, ни с чем нельзя было его спутать. Чжун Ли каждую минуту находился рядом, наблюдал, поправлял одеяло — так Тарталье казалось в минуты абсолютного бреда. Он смотрел на возвращающееся кольцо и ждал когда оно пошевелится, невидимой рукой поднимется в воздух. Это было не его кольцо, оно не принадлежало Чайлду. Оно присвоило себе юношу и следовало за ним по пятам. Его сотворил Моракс? Из чего, зачем? Были ли оно его кольцом, носил ли он его когда-то? Ни одного ответа. Только тревожное чувство. Вечное ощущение глаз посади, спереди, вокруг, прожигающих насквозь и знающих тебя до последнего миллиметра. Сомнений не было, Чжун Ли следил за ним через это кольцо. Чайлд спрятал его, далеко в шкаф и прикрыл вещами. Оно рядом, в его комнате, значит не должно оказаться снова на полочке. Проблема решена, не так ли? И проблема решилась. Глаза больше не преследовали его, не смотрели за каждым шагом. Невидимые руки перестали придерживать его и опекать от каждого угла и внезапных падений. Тепло испарилось из комнаты, а сам Тарталья нежданно негаданно заболел. Кольцо вернулось. На утро оказалось на полочке, поблескивая прямо в глаз солнечным зайчиком. — что еще тебе нужно, чертова побрякушка? — Предвестник закричал, что было сил, и кинул кольцо с размаха в стену. На том ни трещинки, но зато это услышали родственники и через пару секунд уже стучали в дверь. Почти все разошлись, как узнали, что все в порядке. Кроме одной Тони. Она стояла у стены и крутила в руке колечко, улыбаясь своей привычной сестринской улыбкой. Сестра всегда была тем, что пробуждало в Чайлде только положительные эмоции. И сейчас она была ложкой меда в бочке дегтя. — я видела тебя, во дворе, — с расстановкой проговорила девушка, переступая с ноги на ногу. Чайлд смущенно отвернулся, не представляя как объяснить сестре причину ненависти к кольцу. — ты не пробовал надеть? — она подошла к кровати и вложила кольцо в чужие руки, — если уж оно такое… волшебное? Попробуй надеть. Возможно, ты поймешь, что в нем таится. Пальцы рефлекторно сжали кольцо, после прокрутили и положили на привычную полочку. — я не могу, — прошептал охрипшим голосом Предвестник. — почему? Его подарил тот человек с фотографии? Чайлд дернулся. Вспомнил, что присылал сестре фотокарточку с ним. Значит она знает. Видела и читала, все поняла своим сестринским сердце. Больно догадлива она была. — ладно, отдыхай. Извини, что побеспокоила, — догадалась, погладила брата по холодной руке и скрылась за дверью. А Тарталью так просто не отпустило. Мелкой дрожью затрясло от нахлынувших вновь воспоминаний. За что и зачем. Это было просто задание, ему должно быть все равно. Должно, должно, должно. Никаких сил не хватит просто забыть. Они могли предугадать, могли оповестить его, могли рассказать. Почему он не знал правды. До самого конца никто ничего не сказал. _Он_ тоже молчал. Он всегда молчал. Он говорил пустой шум, ничего дельного так и не выдал. Он все знал. Он ко всему был готов. Зачем им нужен был Чайлд? Как игрушка? Игрушка для _него_? Чтоб _он_ быстрее согласился? Чтоб не было скучно? Работа в Фатуи должна была быть опасной, но никто не предупреждал, что тебя подвергнут смертельному риску ради чужой усмешки. Так низко пал. Перед ними всеми. Перед _ним_. Чуть ли не на колени. Даже не пришел. Даже не попрощался. Как он мог? Чайлд никакой роли не играл. Они бы и без него справились. После того как все кончилось, ему даже не сказали, ради чего он был нужен. То что сделал он мог сделать любой. Но его заставили сблизиться. Заставили почувствовать себя друзьями. Заставили почувствовать себя нужным кому-то. Он проиграл в своей игре. Проиграл шуму, проиграл игроку, не человеку, с человеком ничего общего не имеющему. Проиграл Ему, никогда его настоящего не зная. Не кольцо стоило бросать в море. Себя. На дно, чтоб ничто не достало уже, чтоб заглушить голос в голове, чтобы шум стих, чтобы воспоминания больше никогда не потревожили. Он подцепляет пальцами кольцо и нацепляет на себя. Сон накрывает теплой волной спокойствия. Глаза слипаются и закрываются с соленой пленкой на ресницах. Спокойно и умиротворенно. Теплый ветер чуть колышет траву под босыми ногами. Одно только желание и Аякс может взлететь. Тут он — Аякс. Тут он —… слышит тихий голос. Медленно приближающийся отовсюду. Поворачивает голову, кислород кончается в легких, а возможности вдохнуть нет, их заполняет вода и слышно уже через ее толщу: — здравствуй, Аякс.