система

Утро сонно заглядывает в окна, громко разнося по ветру людской шум. Чайлд вдыхает через рот и тут же зевает, приоткрывает глаза, поморгав пару раз. Спящий Чжун Ли — умиротворяющая картина. Даже теплая, несмотря на то, как серьезно он выглядит во сне. Спит так, что точно знаешь — жив, а вот по чему это возможно понять — неизвестно. И дышит без единого движения, спокоен сам, а вокруг все замирает. И Чайлд замер в первые мгновения, не обратив внимания ни на сокращенное за ночь расстояния — кажется, холодно было — и чужую руку, закинутую на его талию и практически по-хозяйски ее успевшую притянуть. Стоило мгновению кончиться, а юноши — двинуться, ловушка сработала и его тут же пронзили выразительным, но явно мутным взглядом. — доброе утро, — протянул Чайлд, расплываясь в улыбке и подцепляя пальцами чужую руку, чтоб убрать ее и выбраться наконец из уже захлопнувшегося капкана. Жаль, что капкан от шевеления только туже смыкается. Чжун Ли дергает рукой, освобождаясь от не столь сильно напирающих пальцев, ловит на себе и игнорирует удивленно-недовольный взгляд и чуть задрав край чужой одежды, кладет руку на оголенную спину. Проводит пальцами по уже еле ощутимым следам, продолжая игнорировать даже то, как его хватает за запястье. — щекотно, — шипит Чайлд, отдергивая чужую руку от свое спины и поправляя футболку. — главное, что не больно, — Чжун Ли кратко кивает тому и пальцы разжимают, — не больно ведь? — нет, — больше похоже на выдох, чем на слово. Тарталья переворачивается на спину, взглядом все еще цепляясь за Чжун Ли, которые медленно садится, пальцами расправляя волосы. За ним можно наблюдать ровно столько, сколько он этого не видит, либо не обращает на это внимания. Чайлд уже выяснил, что точно нельзя заниматься наблюдениями «взаимно» — тогда же, когда Чжун Ли сам наблюдает за юношей. В такие моменты лучше делать. Делать все, что приходит в голову, но не застывать на нем взглядом, а если уж угораздило — хотя бы не смотреть в глаза. Этот изучающий строгий взгляд за секунды способен парализовать все тело, а после как под гипнозом будешь и без лишних слов делать, что тебе сказали одним взглядом. Чайлд боялся оказаться под воздействием подобных сил. А Чжун Ли и понятия не имел, что такими обладает. Вот он осматривает комнату и переводит взгляд на все еще лежащего Чайлда. Тот мгновенно отводит глаза, потягивается и вскакивает с кровати, убегая в ванную комнату и запирая дверь. — все в порядке? — мужчина легко ухмыляется и поднимается на ноги, находя подобную реакцию более чем забавной. — да, — отзывается из-за закрытой двери Чайлд, опираясь о раковину и резко открывая воду на полную. Сам смотрит в зеркало, мимолетно подмечая насколько устало выглядит. — я буду ждать тебя на кухне, — Чжун Ли повышает голос, чтоб его услышали, — можешь взять чистую одежду из шкафа. Шагов не слышно, но Тарталья точно знает, что после этой фразы комнату покинули. И наверняка даже закрыли дверь, чтоб Чайлду было комфортнее. Вдруг что-то понадобится. Громко выдыхает, стягивая футболку, опускает голову и мочит волосы, закрывая глаза. Вода очищает скорее внутренне. Шумит, отбрасывая все мысли куда-то дальше, проясняя еще туманный разум. Чайлд умывает лицо, выпрямляется и запрокидывает голову чуть назад. Струйки стекают с прядей, падая на пол, растекаясь по спине и опускаясь вниз по спине. Тарталья забывает о времени и проводит в раздумьях под водой столько, сколько требует его разум. Раз за разом, как обряд, повторяет свои действия. Чжун Ли покорно ждет его за столом. Столько, сколько потребуется. Встречает взглядом, поднимаясь со стула, касается кончиками пальцев стола и оглядывает мокрого Чайлда, с полотенцем на плечах и более ясным взглядом. — тебе лучше? — намного, — Тарталья улыбается, почти солнечно, но все еще устало, — безумно голоден, у Вас чего-нибудь найдется? Сейчас он ловит себя на мысли, что совсем ничего не знает про быт Чжун Ли. Чем тот питается, что привык делать дома, как много спит, как часто делает уборку, любит ли читать на ночь или смотреть в потолок, пропадая в мыслях. — Сомневаюсь. Переоденься, сходим куда-нибудь, — мужчина берет с тарелки яблоко и протягивает его проголодавшемуся. Чайлд кивает, забирая у того яблоко и тут же кусает, чуть щуря глаза. С несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Тарталья с надкусанным яблоком. Чжун Ли с глупым выражением лица, предвещающим скорую улыбку. Он так и не успевает улыбнуться, Чайлд сбегает в комнату, оставляя его в гордом одиночестве, разглядывать белую стену, явно уже несколько тысяч раз сгоревшую от напряженного взгляда. Завтрак проходит спокойно и достаточно быстро. На удивление даже молчаливо, хоть всегда кто-то из них что-то рассказывает. В этот прием пищи воздух был переполнен тишиной. И время тянулось медленно. Чайлд ел и буквально ощущал, как его прощупывают взглядом. Чжун Ли практически не ел, разве что выпил чая больше обычного. И взгляда не сводил с Тартальи. Молчание прервал человек, явно не знакомый Чайлду, но вполне обходительный и милый. Тарталья не вслушивался, но понял, что речь пошла о работе. Неужели завтрак так просто сейчас прервут и последний день в Ли Юэ ему прийдется проводит в одиночестве из-за «клиентов», которые уж явно могут подождать, в отличии от него. Чайлд трет переносицу и залпом допивает стакан воды, уже собираясь подняться. Но незнакомец кратко кланяется, благодарит и уходит. Неожиданный поворот. Чжун Ли снисходительно улыбается, переводя взгляд снова на юношу, замечая недовольство и легко хмуря брови. — вы были… как будто кем-то другим сейчас, — в полголоса отвечает на не ой вопрос Чайлд, смотря на захлопнувшуюся дверь и сжимая ткань штанов под столом, одной рукой. Изменилось абсолютно все. Как только вошел этот человек Чжун Ли чуть ли не дышать начал по-другому. Серьезный, с теплым голосом и плывучими интонациями, Тарталья не разбирал словам, но слышал, как их произносят. — сколько бы ты не говорил, что я обманул тебя, — Чжун Ли покачал головой, прикрывая глаза, — все это время я хотел, чтобы ты видел меня настоящего. — с самого первого дня? — почти. — а в вас больше человеческого, чем может показаться. Врете вы точно так же, как люди. — Чайлд… Тарталья выпивает еще один стакан воды, пока за ним столь же пристально наблюдают. Быстрыми глотками, жмуря глаза и пытаясь отвлечься от мысли нагрубить тому в ответ. Пустой сосуд опускается на стол с характерным громким звуком, на мгновение кажется даже, что он разобьется от такого удара, но стакан выдерживает. — почему вы все еще зовете меня этим именем? — голос чуть тише, он явно хотел сказать совершенно не это, но это единственное, что вырывается изо рта. И по растерянному взгляду сразу становится понятно, что ни к этому вопросу от себя, ни к ответу на него Чайлд не был готов совершенно. — глупая привычка, извини, — Чжун Ли встречается с уже удивленными глазами, видно, ожидалось что-то другое, — ты доел? Пойдем. Я хотел прогуляться, а после показать тебе кое-что. Чайлд кратко кивает и поднимается. Недолгая прогулка затягивается до самого вечера. Порт, тишина, волны шумят громче людей, которых совсем не слышно из-за уже запертых окон домов, где давно включился свет. — думаю, мне уже пора, — Чайлд замедляет шаг и вскоре вовсе останавливается, — нужно собрать вещи. Вы что-то хотели показать. — хотел, — Чжун Ли останавливается рядом, поворачиваясь к нему всем корпусом. Запускает руку в карман, доставая оттуда что-то, сжав это в руке. Видно только шнурок, лишь одной петлей не спрятанный в кулак, — ладонь. Чайлд протягивает сразу обе, в них вкладывают предмет, сжимая и легко дергая к себе. Смотрят в глаза, погружаясь в полное молчание на несколько долгих секунд. Слышно как над головами пролетает чайка, разрезая их личную тишину, Тарталья напрягается, практически вздрагивая от резкого крика птицы. Его все еще держат за руки, не давая взглянуть на очень четко ощущающийся в руках предмет. Но он слишком быстро нагревает и форма прослеживается не так четко. — ты ведь отплываешь рано утром? — Вы прийдете проводить? — обязательно, — мужчина отпускает чужие ладони, пряча руки за спину, а взгляд в небо, за огненно-рыжими волосами. Чайлд, кажется, начинает светиться ярче солнца сейчас. Разглядывает круглый предмет на шнурке. Завязывает его себе на шее, вызывая долгой и почти не удавшейся попыткой это сделать краткую улыбку. — а у меня… нет подарка, — шепчет, виновато переступив с ноги на ногу. — это напоминание. Обо мне… я обойдусь без него, и так тебя не забуду. Тарталья тихо усмехается и кивает. — не думаю, что оно мне нужно… даже если захотел бы, не забыл бы. Ни это время. Ни Вас. — но ты оставишь? — оставлю, — тихо смеется, отвлекаясь, смотрит в сторону, — встретимся утром, хорошо? Мне бы еще успеть все собрать… — конечно. Постарайся поспать хоть какое-то время, а то утром совсем тяжко будет. Чайлд кивает. И они расходятся в разные стороны. *** — Сэр, мы отплываем через несколько минут. Чайлд не обращает внимания на агента, так сильно пытающегося привлечь внимание Предвестника. Смотрит в сторону улицы, на которой вот-вот должен появиться знакомый силуэт. Отсчитывает каждую секунду. Команда полностью собрана, все ждут только одиннадцатого предвестника, который бессмысленно всматривается вдаль, почти готовый ринуться туда. Неизвестно ведь, что случилось. И шаг вперед почти сделан. Но из мыслей выдёргивает строгий женский голос. — Чайлд, поднимайся на судно. Он не придет. Или ты хочешь, чтоб мы уплыли без тебя? Часы пробивают семь. Они уже задержались как минимум на полчаса. — Чайлд, — требовательный женский голос снова зазывает на корабль и уже куда более раздраженно. Тарталья медленно разворачивается, ступает на трап. Пальцы крутят колечко на шнурке, цепляют его, резко дергают и срывают с шеи. Кольцо падает в воду и уходит на дно. А Чайлд заходит на корабль. Трап убирают. — прощай, — тихий шепот в сторону пустой улицы. Чистое еще ночью небо затягивается облаками.