Очарованные небом глаза

— Наруто? Что у тебя опять случилось? По голосу было слышно, как Сакура сердилась. С того конца трубки доносились чужие разговоры, пищание кардиомониторов и чья-то суетливая ругань. Парень уже привык, что у подруги не так много времени на него, как раньше, с тех пор, как они поступили прошло 4 года, и всё шло достаточно стремительно. Жизнь била ключом и причём прямо по голове. — Хочу встретиться с тобой, у меня проблемы. — Думаешь, у тебя одного тут проблемы? — послышался раздраженный выдох, Харуно на кого-то зло поругалась, но слов блондин не разобрал. Они все были сложные, с заковырками, как старые заклинания, и это навевало дух ужастиков про одержимых демонами. — Ладно, я могу сегодня на часик забежать в наше кафе после практики. Наруто тут же посветлел и кивнул, в конце концов, с их последней встречи прошёл месяц, а переписываться выходило худо. Даже Саске как назло уехал в учебную командировку на студенческий конкурс в соседний город. Блондин не мог получить от него ни ответа ни привета где-то с неделю, ведь Учиха выкладывался там на максимум и практически не отдыхал. Сакура и Саске начали встречаться практически в одно время, как сошлись Наруто и Какаши, и блондин всегда думал, что те чудесно подходили друг другу — два трудоголика, не знающих слов «отдых», «тупить» и «неудача». Их отношения летели стремительно, поэтому Наруто уже готовился быть самым прекрасным шафером и подружкой невесты одновременно. Однако, сейчас его беспокоило совершенно другое. — Спасибо, Сакура! Молочные коктейли с меня! Слышалось, как Наруто радостно засопел в трубку, сквозь километры чувствовалась родная сердцу улыбка. В груди потеплело, и Сакура простодушно улыбнулась, отчего на обычно хмурую девушку уставились все ординаторы, перешептываясь и переглядываясь. — До встречи. Без опозданий только, Нару. У меня сложный график. — Естественно, даттебайо! У нас нет миллиона лет, ни у кого их нет, любовь моя! Наруто бегло заговорил по-французски, процитировав фразу из знаменитого фильма. Сакура цитату не узнала, так как совершенно не понимала французского, для неё это был только набор приятных звуков и полутонов. — Можешь не говорить по-французски со мной? Меня бесит, когда я чего-то не понимаю. — Увы, не могу. Хочешь немецкий? Или сразу перейдём на латынь? — Советую не переходить со мной на латынь, потеряешься в медицинских терминах, и произойдёт смерть мозга. Какаши меня убьёт. Сакура посмеялась, про себя радуясь, что Наруто наконец-то начали поддаваться языки. По его профилю ему пришлось очень много учить, и тот постоянно ныл то из-за сложного произношения, то из-за непонятных слов, которых в этой группе языков быть не должно по природе. В конце концов, блондин вытягивал всё с помощью своей бешеной трудоспособности и интересу в других странах. Сам он говорил, что языки — его ключи, и с каждым новым, он открывал для себя очередную планету с ее историей, проблемами, счастьем и страхами. — Хе-хе. Ладно, Сакура-чан, до встречи. — До встречи. После того, как все гудки отзвучали, Харуно и поняла, что что-то не так. В целом, Наруто вёл себя обыкновенно во время их разговора, но последняя фраза как-то раскололась и продемонстрировала девушке личину парня. Тон голоса был немного опустошенный и самую малость вымученный. Не настолько, чтобы забить тревогу, однако и списать его на сезонное, тоже не получится. Сакура пару раз вдохнула и выдохнула, возвращаясь головой к пациентам. _________ Когда девушка вся запыхавшаяся ворвалась в кафе, Наруто уже спокойно сидел за их седьмым столиком, а перед ним были два молочных коктейля и лужица, натёкшая с холодных бокалов. Взгляд его был задумчивым, пальцем он водил по конденсату на своём бокале туда-сюда. Блондин почти не менялся с течением времени, однако если судить по фото, то за четыре года он сильно окреп и слегка подрос. Сакуре пришлось невзначай покашлять, чтобы друг ее заметил. Она в этот раз была в милом чёрном платье а-силуэта с закрытым горлом из какой-то лёгкой ткани. Не самый удачный выбор, ведь оно оттеняло все ее сонные синяки под глазами, и делал ее вид более уставшим. Узумаки наоборот со временем начал одеваться буйнее, чем в школе. Теперь он мог позволить себе свои любимые оранжевые и зеленые толстовки хоть двадцать четыре часа в сутки, так как у них в университете формы не было. И сейчас на фоне общего интерьера он выглядел достаточно ярко в своей кофте цвета синий электрик. Под внимательным взглядом голубых глаз, Сакура присела напротив и тут же словила унылое настроение Наруто. По опустившимся плечам можно было его читать, как сердце по кардиограмме. И сейчас картина внушала Сакуре беспокойство. — Рассказывай. Выглядишь неважно. Сакура нахмурила брови и с силой взялась за холодный бокал молочного коктейля с клубникой. За что-то ей нужно было держаться, чтобы не улететь вслед за другом в его печаль. Следовало сохранять трезвость ума. — Ты тоже неважно выглядишь. Сколько вы спите в своем медицинском? Наруто усмехнулся и наконец отпил свой напиток, смешно хлюпая трубочкой. Это слегка разрядило атмосферу вокруг, но зная Наруто, этот ироничный подкол был вряд ли от его отличного настроения. Сакура вопрос проигнорировала и продолжила смотреть на парня, тоже отпивая свою порцию сладости. — Знаешь… — Наруто вмиг сделался серьёзным, — у тебя никогда не было чувства, будто к тебе остыли? На этой фразы все накаление вмиг достигло критической точки. Звук для Сакуры остановился и застрял в висках. Она только видела, как Наруто возит пальцами по столу, низко опустив голову, почти прильнув к поверхности всем телом. — Милый… Почему ты так думаешь? Что он опять сделал? Сакура почувствовала как внутри неё всё закипает. Какаши часто что-то делал не так, будто вовсе не понимая, как ему следует выражать чувства, и ладно, это можно было принять, но он никогда не казался равнодушным, так что для Харуно такое переживание от парня было слушать совершенно неожиданно. — Я даже не знаю… будто чувствую это. — Наруто поднял голову, но всё ещё не мог поднять взгляда. Его сердце находилось в тисках, ведь даже для него самого эти слова были ужасно страшны. Осознавать, что всё между ними может когда-то закончиться, было невыносимо больно и тяжело. Почти панический страх застилал Узумаки глаза уже буквально месяц, сколько длилось странное поведение его парня. — Я пытался сопоставить это в голове… Он стал поздно приходить домой, мы почти не видимся, а когда выпадает выходной, он куда-то срывается. Раньше он всегда мне отвечал в течение дня, а теперь на утреннее сообщение может ответить только поздним вечером. — Наруто прервал свою быструю тираду, все слова так долго сдерживаемые в голове, просились наружу бессвязным потоком, — я понимаю, что у него работа, он устает, но мы уже месяц никуда не выбирались. Целую его тоже я всегда. Что-то произошло, и теперь он перестал любить меня. Наруто в конец опустил голову на руки и хрипло дышал. Последние слова словно выбили из него весь остаток сил, удерживало лишь то, что он не знал наверняка, что за чувства испытывал к нему Хатаке, а смелости спросить всё не было, ведь он так боялся услышать подтверждение своего страха. — Эй, Наруто, — Сакура опустила одну руку на плечо парня через весь небольшой столик, — не стоит раньше времени расстраиваться. Тебе нужно с ним поговорить об этом. Лучше всё прояснить. Вдруг есть что-то, что и он боится тебе сказать. — Я просто не могу с ним поговорить. Он же мне ничего по сути не должен. Мне кажется, что я требую от него невозможного. — Это нормальные желания для любящего человека. Ты не требуешь невозможного, это твои потребности, и тебе же нужно их реализовывать. Тебе хочется быть рядом, и это понятно, просто сейчас что-то произошло, и вам нужно вместе разобраться, что именно. Пообещай мне, что поговоришь с ним. Наруто вымученно взглянул в лицо подруги, понимая, что он получил тот ответ, который и ожидал. Естественно, надо поговорить. В тайне, блондин надеялся, что тут может быть что-то ещё, что Сакура вскипит и прикажет ему расставаться, чего он боялся больше всего, или вообще скажет, что он всё выдумал. Однако, озвучить проще, чем сделать, поэтому Узумаки лишь потерянно кивнул и решился посмотреть в полные тягучей поддержки глаза подруги. В ее отношениях тоже всё было негладко, но та никогда не жаловалась, и это удивляло Наруто. От неё можно было услышать лишь: «пока он есть у меня, я могу пережить всё». И от этих слов веяло стальной выдержкой и усталостью, но что за ними скрывалось, Узумаки так и не смог узнать. В его жизни всё шло сумбурнее. Эти отношения можно было бы назвать сказочными, ведь Какаши оказался очень понимающим человеком, который так часто угадывал настроение Наруто, что аж страшно, не было ли колдунов в его роду. Спустя два года размеренных и спокойных встреч, томных разговоров и постоянного секса, парни решили жить вместе. Сакура всегда характеризовала их, как «душа в душу». Столько заботы младший не получал ни на одном отрезке своей жизни, и сейчас осознавал, как сильно ему не хватает этих рук снова, пусть он и возвращался в их квартиру каждый день, но… будто его не существовало. Сначала Наруто подумал, что Хатаке устал, поэтому дал ему время отдохнуть, особо не приставая, но когда его такое настроение пошло вторую неделю, Узумаки не на шутку забеспокоился. С тех пор, он крутил это в голове постоянно и сегодня впервые решился поделиться, ведь чувствовал, как начинает сходить с ума. От невыносимых мыслей о расставании отделяла только их общая собака по кличке Паккун. Наруто гулял с ней утром, Какаши — вечером, и это что-то общее удерживало блондина на плаву. Безэмоциональные ответы Хатаке выводили из себя, но злиться на него парень не мог, и всё раздражение растворялось, как только крепкая спина укладывалась ночью рядом на вторую половину кровати. С того момента, как Какаши предложили работу в филиале крупной компании, он стал совсем уж серьёзным. Из школы он ушёл сразу с началом последнего курса, так как там уже филонить не получилось бы, а эта работа была в тысячу раз интересней. Однако, для Наруто разницей было лишь одно — теперь Какаши носил чёрные костюмы, ездил на Порше и терял силы на работе в 10 раз сильнее. Последнее ему уж совсем не нравилось, но Хатаке его клятвенно уверял, что скоро станет легче, ведь ему дадут помощников, как только он отработает достаточно времени. И помощники действительно появились, а вот Какаши дома — нет. Наруто пытался найти самые разные оправдания холодности со стороны любимого, но в его голове всплывала одна теория хуже другой. Он перебирал варианты от измены, в которую не верил от слова совсем, до похищения Хатаке пришельцами. Это удручало. Домой Наруто плелся по опустевшим вечерним улочкам, ещё тёплым от недавнего солнца. Дом встретил его привычной пустотой, еда в холодильнике оставалась нетронутой, значит, Какаши не заехал даже на обед. Раньше это все не задевало блондина, но сейчас эти моменты складывались, как домино, и с шумом схлопывались, образуя страшную картинку, где они расходятся, не в силах поговорить о своих переживаниях. Паккун спокойно лежал на своей лежанке, никакие проблемы его не заботили, и парень мог только позавидовать, ведь Какаши гладил питомца, а блондин уже и забыл, насколько его руки могут быть мягкими. Наруто вздохнул, жизнь казалась ему такой сложной, а чувства покинутости и одиночества только окрепли, когда он подогревал в микроволновке жареные баклажаны, которые Наруто приготовил специально, чтобы порадовать Какаши и как-то его раскачать, а тот даже и не попробовал ни разу. В тишине вечера он получил короткое смс: «сегодня буду поздно, ложись без меня», и это было как последний гвоздь в крышке гроба для Узумаки. Он стоически держался, но сейчас обида так его захлестнула, что злые слёзы катились сами, и блондин их, казалось, и не замечал, пялясь в потемневшей кухне на окошко диалога. Он крепко сжал телефон и трясущимися пальцами ответил «хорошо», тут же сворачивая диалог и с шумом кладя телефон на стол экраном вниз. Наруто уже чувствовал, как закладывает нос, и дальше разводить истерику ему, честно, не хотелось. — Расклеился, как в мелодраме, даттебайо. Возьми себя в руки. Сквозь надломленный голос проговорил парень, и решил, что они точно поговорят как можно скорее. Только не сегодня, ведь не хотелось показываться на глаза в таком состоянии, будто его это действительно сильно задевает. — И ладно, я всё ему выскажу! Мы придумаем, что делать, я переживу всё. С этими мыслями, Узумаки, шмыгая носом, помыл за собой тарелку, и отправился сразу спать, ощущая неприятную головную боль. Завтра снова выходной, и он решил поймать Какаши утром перед его делами и сказать, чтобы тот готовился к серьезному разговору и нигде не задерживался, ведь тот обязательно поедет по работе куда-то что-то проверять. Блондин грустно посмотрел в темноте на пустое место рядом, и, поддавшись своему желанию, забрал подушку Хатаке себе в объятия. Она пахла им достаточно сильно — запах его ментоловых сигарет и отдающий ладаном одеколон, всё это приправлено ароматом его тела, и Наруто в своей фантазии действительно уснул спокойно, будто они снова засыпают в обнимку, как и раньше. Он потерся щекой о мягкую хлопковую ткань, зарылся в неё носом и окончательно уснул. Какаши появился лишь спустя несколько часов, но Наруто так и не проснулся. Ни от звука открывающейся двери, ни от поглаживания по волосам и нежного поцелуя в лоб. ___________ Какаши в этот день изнывал, ведь уже месяц его сердце не было на месте. Точнее, оно было на месте, но дома и не с ним. А всё из-за полной неразберихи в его голове, которую распутать сложнее, чем наушники в 5:30 утра после клуба. Из-за новой работы, времени подумать даже не оставалось, его загружали по самое не хочу, потому что он был мало того что самым младшим в компании, так ещё и только стажером на руководящей должности. Слухи о его успехах в учебе и прекрасно пройденная практика в компании «Учиха и Со» давали ему золотой билет в мир профессий, и он жадно глотал слюни, как Чарли в Шоколадной фабрике. Закапываясь глубже в финансовые отчёты, выводя стратегии и лично выезжая на проверки предприятий, он заработал себе за эти четыре года репутацию истинного трудоголика и сейчас жалел об этом. Он поймал себя на мысли, что не помнит, когда он выбирался куда-то с Наруто за пределы дома в последний раз, и вообще когда у них были вечера вместе после его сдачи квартала. Всё перепуталось в голове. Он точно не этого хотел. Ещё глупая свадьба… Увидев, как Наруто хвалит чужие бракосочетания и завидно смотрит на поженившихся недавно Обито и Рин, Какаши гложило чувство неизбежности. Он боялся брака, но принимал, что хотел бы остаться со своим блондином до конца жизни. Этот парадокс добавлял огня в и так закипающий мозг финансиста. И каждый раз, возвращаясь мыслями к тому, что надо бы делать предложение, а то Наруто точно уйдёт, он лишь глубже опускал себя в отчаяние. Они не молодели, а его прекрасный неоперившийся птенец только хорошел, и становилось действительно страшно. Мысли о том, что Узумаки может уйти, когда захочет с кольцом или без, тоже была отдельным узелком, дополняя один большой колтун: «как ему сделать предложение, чтобы он не отказался, навсегда остался со мной, и мы прожили счастливую жизнь вместе?». В этих мыслях Хатаке потерял и сон и спокойствие, только работа помогала отвлечься, но тело и голова напоминали, кого так не хватало ощущать под руками, чьей кожи бы хотелось коснуться губами и в каких глазах бессовестно утонуть. Поэтому он сейчас был в той точке, когда стыдно даже показываться. Он не тянет жизнь, которую выбрал, и за это стыдно. Стыдно смотреть на его улыбку, стыдно дотронуться, даже кончиками пальцев провести по щеке. А как хотелось, и убегать рано-рано утром тоже от стыда, чтобы не наткнуться на расспросы о делах, потому что всё прекрасно и отвратительно одновременно. Он выбрал кольца. Наруто бы понравились — средней толщины, золотые с гравировками Солнца и Луны. Так им это подходило, что Какаши вцепился в последнюю пару их размера и не вздохнул спокойно, пока кольца в синей коробочке не опустились во внутренний карман пальто. И сейчас он тоже спасительно сжимал бархатный футляр в руке, вжимая звонок дома Обито и Рин в стену. Это его оплот спокойствия, и тут он мог быть полностью собой — разорванным от противоречий и чувства стыда, боящийся потерять самое дорогое, пытающийся поймать свое солнце, которое ускользало от него, как песок сквозь пальцы. Дверь ему открыл Обито в розовом тканевом фартуке с надписью «I love cock», на которую Какаши так и залип, пока друг не сложил руки на груди. — Этот фартук Рин подарил начальник, поэтому его ношу я, и мы это постим в Инстаграмм. Пусть знает, извращуга, чей челн Рин по душе. Обито недовольно нахмурился, пока Хатаке заторможенно обрабатывал информацию, и позже хмыкнул. Обито тот ещё ревнивец, но портить карьеру жены бы никогда не стал. Обычное золотое кольцо блестело на его руке в приглушенном свете подъезда, и Какаши вновь загрузился. — Мальчики, вы чего стоите на пороге? Я тут уже всё накрыла. Рин обворожительно улыбнулась и обняла мужа за талию. Хатаке взглядом проследил за траекторией ее руки, чтобы снова зацепиться за обручальное кольцо. Это изматывало. За столом они говорили ни о чем. Какаши рассказал о своей работе, Рин и Обито о своей, обменялись фактами и даже неплохо посмеялись над тем, как Обито пародировал своего дядю Мадару, который, к несчастью, стал его начальником и начальником Какаши. Они работали в разных отделах и разных зданиях, но это его не избавило от знакомства со старшим клана Учиха, который заезжал пару раз на проверку и на личный доклад Хатаке о новых компаниях на рынке. Человек на редкость интересный, но пугающий. Однако, сейчас Какаши пугала только пара колец в его пальто и разочарованные голубые глаза, которым он недавно снова отказал. — А зачем ты на самом деле пришёл? — Обито сверкнул глазом, прикрывая второй, чтобы состроить своё самое хитрое выражение лица. — Да, Какаши, ты сам не свой в последнее время. И о Наруто не слышно что-то от тебя. У вас произошло чего? Какаши привык к тому, как Рин видела его насквозь. Всего лишь пара выбивающихся из повседневного вещей, и девушка быстро складывала два и два. Неприятный разговор застрял в горле, от чего вкус недавней еды стал тошнотворным. — Я хочу предложить Наруто… замужество. Какаши тихо проговорил это почти под нос и решился посмотреть на лица друзей. Обито пока был нечитаемым, а вот Рин тут же хлопнула в ладоши и улыбнулась. — Поздравляю! — Ты это решение сделал после того, как Наруто поймал букет Рин и прожужжал тебе этим все уши? Обито сказал это прямо следом за Рин, от чего Какаши даже не успел поблагодарить девушку. Этот случай с букетом действительно был основополагающим, ведь блондин так светился, и Какаши почувствовал себя обязанным увидеть его таким счастливым ещё раз. Желательно, не один раз. Они никогда не говорили о свадьбе, и Хатаке думал, что Наруто и не горит этим, но увидев его писки, визги и бурные поздравления в адрес его друзей, было понятно, что для блондина этот процесс — не просто документы и красивые колечки, не просто выпендриться перед другими. Это что-то, что жило в его сердце и нежно там оберегалось. С этого момента, Какаши преследовали разные свадьбы — от кино, до новостей, и мысли об этом вскоре и вовсе перестали покидать голову. Однако, перед друзьями было неудобно, что по сути решение не было до конца его. — Ммм. Нет? Какаши отвёл взгляд, и Обито так давно знавший друга, понял, что тот врет. — Ты колебался. Ладно, опустим. Так почему это проблема? — Да, Какаши, Вы же любите друг друга, давно встречаетесь и живете вместе. Неужели что-то тебе ещё мешает? Рин нахмурилась и приготовилась снова вправлять другу мозги, так как тот частенько зарывался в свои проблемы и как навозный жук тащил это и тащил, накручивая всё больше и больше. Большой ум влечёт за собой большие загоны. — Дело в том, что всё не так гладко… Какаши монологом под взгляд двух пар заинтересованных глаз поведал свою запутанную историю про вечную любовь, страх не оправдать ожиданий, утомляющую работу и бедного его мальчика, с которым он уже не помнил, когда они засыпали вместе. Перед встречей с Рин и Обито, он послал ему смс, что поздно придёт, но это его «хорошо» как обычно сбивало с толку. Холодно без него, но иначе никак не получалось. — То есть ты, — Обито начал медленно расставлять акценты после такой длинной истории, — начал его избегать, потому что боишься сделать ему предложение, но знаешь, что он этого хочет, но теперь ещё больше его избегаешь и не можешь из-за этого сделать предложение, я прав? — В целом, да. — Ты придирок, Какаши. Полный идиот. Что с тобой не так, просто сделай Чёртово предложение! — Рин смерила его разозленным взглядом, но Обито нежно огладил ее по плечам и продолжил за неё. — Сделать предложение действительно трудно, тебе кажется, что тебя проигнорируют или ты сделаешь его недостаточно идеально, и ты просто боишься всё разрушить, ведь там за порогом брака жизнь действительно становится взрослой. Я понимаю это. Тем более, Наруто ещё студент, его чувства могут быть всё ещё некрепкими, и ты не хочешь его пугать, да? — Да… Обито поражал иногда своей проницательностью. Он настолько глубоко зрил в корень благодаря своему опыту работы с людьми, что становился чуть ли не личным психотерапевтом Хатаке каждый раз, ведь тот порой совсем не осознавал свои эмоции и порывы. И сейчас он озвучил даже те мысли, которые были слишком глубоко для понимания. О них Какаши даже и не представлял, но раздирался всем этим, и даже от простого называния чувств сейчас ему стало легче. — Ну смотри, тебе нужно самому понять, готов ли ты к свадьбе, — Какаши поспешно кивнул, серьезно смотря в поблескивающие красным глаза друга, — ладно, тогда пойми, что получить такое признание будет приятно вне зависимости от предполагаемого ответа, и ваши отношения от этого не разрушаться. — Тем более, — Рин важно приподняла голову, — я уверена, что Наруто этого хочет. Ты вообще его глаза видел? Он же ради тебя… Какаши потёр рукой лоб, вновь напрягая плечи, и Рин замолкла. Сейчас в памяти вместо его улыбки метались только картинки разочарования на любимом лице. И это совсем не ободряло. Особенно, осознание, что Наруто действительно его любил, а он ведёт себя, как мудак, и совершенно не может разобраться со своими тараканами. — Эй, — Рин положила руку на плечо Какаши, чтобы хотя бы так выразить ему поддержку, — ты ни в чем не виноват, он тебя любит, и всё будет хорошо. Прыгни в холодную воду с одного прыжка, хватит стоять на берегу. Хочешь ты в конце концов быть с ним или будешь ждать дальше? — Ты можешь потренироваться произносить признание, чтобы не спасовать в последний момент, — Обито откинулся на свой стул, пока Рин вопросительно подняла на него брови, — что? Я так делал. Просто когда появляется, момент его нельзя испортить. Какаши удрученно выдохнул. После разговора с друзьями стало ощутимо легче, и он преисполнился желанием всё выложить. Во время дороги домой на своей рабочей машине он обдумывал слова, которые он хотел бы донести до своего любимого. Слова складывались в предложения, предложения — в монолог о том, как сильно Хатаке хочет быть с ним, и каким он может быть дураком. — Ну серьезно, всё же не может быть плохо? — Какаши опустил зеркало дальнего вида, чтобы посмотреть себе в глаза, — чего я так волнуюсь, это же Наруто. Какаши вышел из припаркованного автомобиля и заметил с улицы, что свет в кухне был уже погашен. Они обоюдно решили жить в квартире Наруто. Этот район был хорошим, тем более всё навевало воспоминания, как часто Какаши приходил сюда, чтобы заниматься репетиторством, пока парень ещё был его подопечным. Сердце тепло забилось, и грудь наполнилась приятным чувством любви. Когда Хатаке открыл дверь, его привычно встретила темнота и приятный запах дома. Он старался тихо раздеться, чтобы не разбудить блондина, а то сейчас он вряд ли бы что-то сумел промямлить, кроме «выходи за меня», а это было совсем не так, как представлял себе Какаши. Хотелось в ресторане, пафосно закинуть кольцо в шампанское, встать на одну ногу и лицезреть полное удивления и счастья лицо, его наверняка ужасно громкое «да! Даттебайо». Какаши не заметил, как в своих приятных мыслях уже дошёл до спальни и сейчас расстегивал рубашку. На его стороне подушки не было, и в темноте можно было разобрать, что Наруто её забрал и теперь сильно сжимал в руках. Скучает по мне… Какаши нежно коснулся чужих волос, но в ответ ему сладко засопели и подделались навстречу руке, улыбаясь сквозь сон. Картина была замечательная, и Хатаке оставил поцелуй на открытом лбу парня, осторожно втягивая аромат его волос, который приятной дымкой окутывал, застревая в лёгких и прорастая там цветами. Окончательно раздевшись, Какаши лёг в постель и подложил под голову декоративную подушку. Пусть она была не такой мягкой, но против обнимающего его вещи Наруто он никогда не имел ничего против. ___________ Утро выдалось на редкость сладким. Хатаке давненько не просыпался с улыбкой на лице, и этот случай можно было отнести в книгу. Вокруг были разбросаны солнечные лучи рассветного желтого, цвета пушистых цыплят. Под белым одеялом было тепло и уютно, а ещё уютнее становилось от Наруто, который всё ещё спал, иногда напряжённо сводя брови. Он шумно перевернулся на бок лицом к Какаши, сжимая подушку в руках крепче. Хатаке старался впитать каждую черточку любимого лица. Лохматые волосы, светлые брови, лисьи очертания глаз, миндально вытянутых к уголкам. И тонкие губы, на которых Какаши остановился взглядом до неприличного долго, стараясь не сорваться прямо здесь и не поцеловать спящего. Голову его вскоре заняли рассуждения вчерашнего монолога. Наруто вновь перевернулся на спину, из-за чего Какаши слегка испугался, но по размеренному дыханию, было слышно, что парень ещё сладко спит. Хатаке лёжа на боку подпер голову рукой. Слова рвались, и он решил, что совет прорепетировать весьма неплохой, если можно это сказать прямо в лицо и тебе ничего не будет. — Знаешь, я ведь не в первый раз тебя так расстраиваю, извини меня, — начал тихо старший, прислушиваясь к чужому дыханию, — я правда не самый хороший парень, но я так сильно тебя люблю, что не могу с собой ничего поделать. Конечно, тебе было бы лучше найти кого-то женского пола, воспитать маленьких Наруто и умереть с чувством выполненного долга, и я иногда ненавижу себя, за то что украл это у тебя. Но если ты захочешь, я могу сделать для тебя всё: дети, собаки, дома. Всё, что пожелаешь. Можем даже лисицу завести. — Какаши замолчал, обдумывая дальнейшие слова, которые говорил в машине, но решил, что раз уж парень еще спал, можно вытащить слова из сердца, — и теперь я понимаю, как ошибся, когда вместо того, чтобы прямо предложить тебе: «выходи за меня», просто начал бегать и скрываться, будто ты уже сделал решение. — Чего, даттебайо… — Наруто, который уже давненько не спал решил-таки открыть глаза и сейчас смотрел на то, как у Какаши вытягивается лицо от удивления, — то есть мы не расстаёмся? В этот момент у Хатаке глаза округлились ещё больше. — Расстаёмся? Ты хочешь расстаться? Какаши быстро сел в кровати, и его голый торс напрягся под утренним холодом комнаты. Он серьезно и нервно смотрел на Узумаки, пытаясь приглушить, своё сердце, которое стучало как гонг в самых ушах. — Нет! — Наруто подскочил также быстро, — это ты хочешь! — С чего это мне этого хотеть? — Это ты мне скажи… ах да… ты же мне… — Наруто дотронулся до своих губ, мгновенно краснея, по всему телу запылал пожар от осознания, и он проговорил конец фразы совсем сдавленно, — предлагаешь выйти за тебя? — Нет... — По телу Какаши прошла волна разочарования, он совсем не так себе это представлял, уж точно не когда они в кровати после длительных непоняток, и не когда он вывалил буквально своё сердце на суд любимого. Все должно было быть красиво и не так сумбурно. — Нет?.. — Наруто вновь поник и в вопросе наклонил голову, это всё его начинало раздражать, и злость зажглась так же быстро, как газ под искрой спички. — А что тогда? Что мне думать, Какаши? Ты меня месяц игнорировал, мы даже не трогали друг друга, целовались два раза! Что мне думать? — Я понимаю! — Какаши повысил голос, но под грозным взглядом Наруто понял, что не совсем имеет на это право, — прости, я… — Да, да, я слышал. Я всё услышал, так что такое? Какаши отвёл взгляд, вспоминая метафору Рин про холодную воду. Вдох-выдох. Пауза была недолгой, но успела накалить Узумаки больше прежнего. — Да, я хочу предложить тебе руку и сердце! Только это должно было быть совсем не так! Я думал пригласить тебя в классное место, встать на колени, поцеловать. Кольцо подарить. А я всё испортил. Какаши стукнул себя по лбу и прикрыл глаза. Молчание со стороны блондина тянулось, казалось, вечность. Но тут Какаши почувствовал, как Наруто пересел вплотную к нему и убрал его руку с глаз. Он смотрел так… обволакивающе-нежно. И Хатаке утонул в этом взгляде. Так же нежно ручей огибал камешки, а весенний ветер ласкал щеки, привыкшие к морозу. Этот момент остановился на мягком прикосновении губ, и старший почувствовал, как летит с обрыва, прямо к этому человеку. Он зарылся руками в блондинистые волосы и раскрыл рот навстречу юркому языку, забирая инициативу. До ушей доносились только их тяжёлые вздохи и выдохи на пару с бешеным стуком сердца. Они отстранились, не разрывая контакта глаз. Хатаке сидел с абсолютно пустой головой, тая под руками на его щеках, оглаживающих кожу полукружиями, где уже начала пробиваться щетина. — Я говорю да. До конца жизни я буду рядом, что бы ни произошло. Ты мне веришь? Наруто прошептал это своим самым вкрадчивым тоном, не останавливая гладящие движения рук по щекам. — Ты сказал да… — Хатаке влюбился заново. В эти руки, глаза и волосы. В его понимающую стабильность и сильный стержень. В то, как он умел быть и бурей, которая сметала всё на своём пути страстью, и бухтой, где ты можешь отдохнуть и наполниться силами. Он был частью всего в жизни Какаши, и он не хотел этого менять. Такую зависимость, он бы себе не одобрил, но сейчас, сидя напротив, Хатаке обрёл его заново. Только уже в роли не парня, а мужа — спутника жизни или супруга. Называть можно по-разному, но суть остаётся — это обещание быть вместе, они пронесут до конца.