Чехословацкая мебель

Дожидаясь прихода гостей Владимир и Мстислав разговорились. Табурет рассказал о своей связи с музыкой, любви к Бетховену и совершенном непонимании современных исполнителей. Стул же поведал о своих рабочих буднях. Оказалось и вправду, Володя раньше был в инженерном отделе, но служил помощником не главному, а его заместителю. Он видел создание чертежей многих механизмов, а потому не смог удержаться от комплимента: - Мстислав, твой винт - это самое практичное, что может быть в табурете, ты просто создан для удобства! - нельзя сказать, что Володя часто произносил приятные слова, но его искренность просто не позволяла удержать это за болтами. - Думаю, ты мне льстишь, - с горечью произнёс табурет, - я уже несколько лет нахожусь на балконе и выхожу в свет лишь в дни больших сборищ. - Не переживай, твой час ещё наступит, ну не может же Сергей, работающий в инженерной конторе не оценить твоих достоинств! - Ну не знаю, дум... - не успел он закончить фразу, как гости начали заполнять зал, потому последние слова утонули в человеческом гомоне. Но они уже и не имели никакого значения, поскольку лёгкое тепло надежды уже зародилось в табурете. Весь оставшийся вечер новые знакомые разговаривали обо всём и ни о чём. В честь юбилея Мстислав вспоминал детство Клавы, а Володя рассказал ему об устройстве пианино с технической стороны. Они обсуждали всякие глупости, которые говорили люди, вроде тех, что мебель из ДСП очень даже неплоха, а стеклянные столы могут быть практичными. Иногда это прерывалось по причине того, что на табурете начинала крутиться маленькая Лизочка, а Клавдия Михаловна успокаивала внучку. К 23 вечера гости разошлись, а хозяева, пригубившие в честь праздника, не спешили разбирать вещи в зале. Так и остались Владимир и Мстислав рядом на целую ночь. - Да уж, я даже не мечтал о таком везении, целая ночь в квартире, да ещё и в такой приятной компании, - озвучил свои мысли табурет. Услышав эти слова, Герцог, неплохо разбиравшийся в психологии благодаря женским журналам и книжкам лишь ухмыльнулся, он ждал, что же будет дальше в судьбе этих двоих. - Компания и вправду очень приятна, всегда хорошо встретить соотечественника. Я как тебя увидел, то сразу почувствовал что-то такое... не знаю даже как описать. Будто чем-то мы были связаны. А потом услышал твоё имя и всё будто встало на свои места. Будь у Мстислава человеческое сердце, оно точно бы пропустило пару ударов, но Володя говорил это все очень спокойно, будто само собой разумеющееся. «Неужели он почувствовал то же, что и я? Нелепица какая...» - пронеслось в мыслях у табурета. - Стива? - Ась, - стул снова вывел его из растерянности. - А правда, что ты с птицами общаешься? - тон у серьёзного Владимира стал по-детски мечтательным, его болтики в верхней части спинки сияли. - Ну да, - с лёгким непониманием такого восторга ответил табурет, - на балконе особо не с кем общаться: все вещи, отправленные туда, обычно либо ждут своего отправления на дачу, либо уже потеряли тягу к существованию. Вот и приходиться болтать с теми, кто поживее. - Везёт тебе... - Почему же? - Я всегда мечтал поговорить с пернатыми, но моё место всегда было далеко от окна, а сейчас Петька никогда не поднимает шторы, будто живёт в компьютерной пещере, - Стива заметил лёгкую грусть, скрываемую за насмешкой. - Тогда давай я тебе расскажу их истории? - Правда? - как только Мстислав услышал этот тон, он понял, что готов не просто рассказывать, а хоть поймать галку своим болтом, лишь бы вновь и вновь радовать Володю. Чувство было непривычное, но до того тёплое, что табурет не стал задумываться, а просто наслаждался. Разобраться он успеет потом, в следующие полгода одиночества... - Однажды, Лизке в садике сказали повесить кормушку. Так Гавриковы сделали это прямо на окно! Тогда воробей рассказал мне одну очень увлекательную историю... - он с заговорческим тоном приостановился, ожидая реакции слушателя. - Какую же? - нетерпеливо спросил стул. - Точно такую же кормушку повесели в соседнем дворе, так кот, увидев этого воробья с разбегу так влетел в это окно, что открылась деревянная рама! Как ещё сам пушистый не вылетел на улицу - загадка. Ой как отчитывали потом бедного Барсика. Раздался сдерживаемый смешок, а внутри табурета разливалось всё больше неизведанного жара. Так и продолжалась вся ночь, пока на утро Петька не убрал мебель по местам. Расходились они уже лучшими друзьями и ждали нового момента встречи и следующих разговоров.