Чехословацкая мебель

Балконные дни тянулись очень долго, куда дольше чем до того юбилея. С одной стороны Мстислав радовался тому знакомству, а с другой... Время в одиночестве отныне тянулось слишком долго. Он старался как можно внимательнее слушать птиц, которые продолжали рассказывать свои причудливые истории. Алкашам табурет перестал внимать вовсе, подумал, что такому порядочному предмету мебели как Володя будут неинтересны рассказы про всяких маргиналов. Но вот звёздам внимания стало уделяться куда больше. Стива был близок к искусству, а потому ощущал скрытую тонкую натуру стула. Возможно Владимир даже и не представляет всю красоту этих маленьких небесных огоньков. Только мысли о встрече не давали отчаянию поселиться в душе табурета, осознающего, что ему придётся провести здесь не один месяц, а может и год. Стул, будучи простым по своей сути, смиренно ждал. Нельзя сказать, что он не хотел как можно скорее встретиться с новым другом, абсолютно наоборот, он каждый день думал, как бы выглядел чертёж винта Мстислава, хотя и понимал, что вокруг него есть куда более сложные конструкции, но чем-то он зацепил его. Володя вспоминал рассказы о птицах, ждал, что же нового принесут пернатые. И как порядочный друг не хотел заставлять скучать табурет во время беседы. Он следил за всеми новостями, которые несколько раз в неделю смотрел Петька, готовясь к поступлению на журфак. Иногда там даже попадалась информация про музыку и искусство, что заставляло Володю трепетать в ожидании возможности пересказать их. Шли недели, июнь и июль выдались дождливыми, так что балконную дверь почти не открывали, и Мстислав не мог даже видеть квартиру. Так что он и не ожидал одного августовского сюрприза. В июне Петька успешно сдал экзамены, а после готовился к внутреннему испытанию ВУЗа, чему помогал Владимир. Уже в начале августа стало известно, что Пётр Сергеевич поступил. Вся семья была безумно рада тому, что сын смог попасть на бюджет одного из лучших учебных заведений области, а потому планировался праздник. Хотели пригласить только ближний круг людей, а потому много мест и не требовалось. Но на бабушкином юбилее юной Лизочке так понравился старый крутящийся табурет, что она упросила достать именно его на торжество. Поэтому, когда в августе Мстислава резко достали с его привычного места, он уже прощался с ним навсегда, ожидая того, что его отправят на мусорку. Удивлению, облегчению и радости не было предела, когда его поставили рядом с Владимиром. Только тогда табурет понял, как сильно ждал этой встречи, что именно из-за неё не хотел оказаться на улице. «Я что не хотел?...» - осознал Стива, он уже и забыл это чувство. За годы, проведённые на балконе, он приготовился быть отправлен в утиль, а в некоторые особенно одинокие зимние вечера даже мечтал об этом. Володя стал смыслом его существования, который он больше не хотел терять никогда. - Ну здравствуй, давно не виделись, - первым начал разговор стул, - каждую нашу встречу будешь теряться? - Создадим традицию, - Мстислав понял, что как и в их знакомство лишь рассматривал друга. Находящийся рядом Герцог всё понял и подумал, что иногда в «Женском соблазне» пишут правдивые вещи, но не стал озвучивать это. - Удивительно, прошла всего пара месяцев, а мы уже встретились. Кто умер, что потребовалось так много сидячих мест? - всё ещё недоумевая спрашивал табурет. - Типун тебе на язык, придурошный, прости тебя господи, - изображения ангелков на фарфоровом боку делало Евдокию очень набожной, - Петька поступил, вот праздник и затеяли. - А тебя, сударь, достали, потому что больно ты приглянулся Лизочке. Видел бы ты как она выпрашивала Сергея, чтобы сидеть именно на тебе, а не на ком-то другом, - разъяснил столь неожиданную ситуацию Герцог. Пока Гавриковы вносили и расставляли новые блюда, Владимир и Мстислав не могли умолкнуть ни на секунду: новые птичьи рассказы, существование совершенно странных музыкальных инструментов, которые стул увидел в экранах Петьки и конечно звёзды. - Звёзды? А они правда такие красивые? - когда Володя спрашивал что-то действительно его интересующее, он напоминал только-только выпущенный с завода стул: весь замирал и блестел. - Правда, - Мстислав не мог оторвать взгляд от этой картины, - летом они видны особенно ярко. Например, из нашего окна видно Медведицу. - Я слышал, что когда звёзды падают, то можно загадать желание, и оно обязательно исполнится, - с мечтательным вздохом сказал Володя. Табурету было очень интересно, откуда володя из инженерного отдела знал такую вещь. «Может на нём сидел какой-то романтик?», - пронеслось в голове у Стивы. Он ни капли не ошибся в предположении о тонкой душевной организации знакомого, и теперь это грело ему душу так же, как солнце грело его сидушку в жаркий день. Он не знал, что это же чувство расплывалось и внутри Владимира, когда тот рассказывал про риктабл, какой-то совсем футуристичный инструмент, а винтики Мстислава начинали сверкать всё ярче и ярче. В этот раз застолье продлилось совсем недолго, но друзья чувствовали, что встретиться им предстоит достаточно скоро. Ощущения не обманули товарищей. Наступило первое сентября и уже совсем взрослая Лиза пошла в первый класс. Мама иногда незаметно пускала слезу, думая о том, как быстро доченька взрослеет, а Сергей даже взял выходной на работе, чтобы устроить семейный праздник. Мстислав понимал, что такое важное событие просто нельзя пропустить. Он любил Лизочку, она так напоминала ему маленькую Клаву, что невольно всплывали мысли о лучших днях, проведённых в человеческом обществе у инструмента. Табурет продолжал собирать в картотеке своей памяти различные истории пернатых, ну а звёзды в августе сияли ярче всего, а потому ему было чем поделиться с Володей. - Ну здравствуй. - О нет, - с насмешкой произнёс стул, - как ты мог нарушить нашу традицию. - Если очень хочется, могу помолчать, - с широчайшей улыбкой ответил Стива. - Не забудь, пожалуйста, в это время очень пристально смотреть на меня. Этот разговор был ни о чём, но табурету было так хорошо. Он с удовольствием продолжал бы его вечно, наслаждаясь ощущением спокойствия и кого-то родного рядом. Будучи на балконе Мстислав много раз задумывался, что Володя за каких-то две встречи стал ему очень близок, так близок, что даже назвать его другом сидение не поворачивалось. Пусть табурет и не был из тех, кто скрывает свои чувства и эмоции, но и раскрывать их вне квартиры было особо некому: птицы и те сменялись как Петькины подружки. Потому было решено не заикаться об этом его особом отношении, а просто наслаждаться близостью. «Да и кому может принести счастье тот, кто выходит в свет раз в год, а того и гляди вот-вот отправиться в путь за старым ковром со стены...», - неутешительно пронеслось в мыслях у Стивы. - Поздоровался бы хоть, грубиян, - перебила беседу Евдокия. Старая соусница была крайне оскорблена таким неуважением со стороны старого знакомого. - Ну-ну, не нервничайте, простите молодым их невежество, - примирительным тоном добавил Герцог. Он понимал, что сейчас им всё равно на окружающих и не спешил обижаться. В конце концов Владимир так расспрашивал про Стиву и так засиял, когда его увидел, что все сразу было понятно. - Прошу меня извинить, мадмуазель, - максимально сладким голосом сказал Мстислав, - как я мог так поступить. Как ваша жизнь, Гавриковы наконец протёрли пыль в серванте? - Ох, милый, если бы, эти окаянные... - старушка увлеклась собственным рассказом. Молодые мирно слушали её щебетание и наслаждались близостью друг друга, ощущая, как тепло расплывается внутри. Как только всё семейство расселось за стол, а Евдокия наконец замолчала Володя и Мстислав наконец смогли продолжить свой диалог. Они обсуждали последние новости, птиц и ужасный музыкальный вкус Пети (басы его песен были столь громкими, что доносились даже на балкон). У обоих было такое чувство, будто прошлая их беседа вовсе и не прерывалась на месяц, а лишь плавно перетекла в нынешний разговор. В конце вечера всё семейство решило выйти прогуляться во двор. Закатные лучи рыжими полосами освещали гостиную, слабо пригревая сидения и спинку. - Знаешь, я у Петьки слышал, что в начале будет очень большой звездопад, - как-то мечтательно и одновременно грустно произнёс Володя. - Правда? - Стива насторожился, он ещё не слышал такого тона у своего товарища, - а не знаешь когда? - Точных дат не знаю... к сожалению. Могу я попросить у тебя кое-что? - такой вопрос застал табурет врасплох. - Конечно, я постараюсь выполнить всё. - Не мог бы ты и за меня загадать желание, когда они будут падать? - тихо, но уверенно сказал стул. - Да, с удовольствием помогу тебе, - Мстислав был очень рад быть нужным тому, кто для него так небезразличен, - что я должен попросить? - Попроси, пожалуйста, чтобы нас поставили рядом и уже не разлучали, - Стива замер. Он не мог поверить своему слуху. «Что говорит этот стул? Он смеётся надо мной? Неужели моё отношение к нему настолько очевидно? А может он тоже?..», - мысли роились в сознании табурета. Володя продолжал: - Это, разумеется, если ты сам этого захочешь. Знаешь, после первой нашей встречи я не мог перестать думать о тебе, всё время ждал, когда мы вновь встретимся. Думал, что может это лишь увлечение новым знакомством, ведь беседа с тобой была так интересна, - в его голосе была заметна улыбка, - но когда мы встретились второй раз, при одном взгляде на тебя внутри разлилось такое тепло, что я потом точно понял, что это всё не просто так. Ты был таким растерянным, но таким родным. - Хах, я тогда думал меня уж на помойку понесли, - неловко признался Мстислав. - Ну а когда я увидел тебя сегодня, то окончательно осознал, что ты для меня не просто друг. Не в моих правилах что-то скрывать или утаивать, поэтому я решил всё рассказать тебе. Я был искренен перед тобой, теперь решение за тобой, - Владимир в эту минут был так открыт, что Стива ни за что бы не посмел его обмануть, что ничего не чувствует в ответ, даже ради блага возлюбленного. - Знаешь, ты стал той причиной, по которой я вновь хочу существовать. Если это будет хоть немного в моих силах, то я сделаю всё, чтобы уговорить судьбу, - живо выпалил Мстислав. - Договорились, Мстиша, - спокойно и уже расслабленно произнёс Владимир. В его голосе была такая уверенность в том, что всё обязательно сложиться хорошо, что табурет даже и не смел сомневаться. Тут раздался звук замочной скважины - Гавриковы вернулись. Влюблённые впитывали в себя последние солнечные лучи и тепло друг друга, а после им вновь пришлось расстаться. В следующий раз им предстояло встретиться на дне рождении матери семейства в середине ноября. - Загадал? - первое, что спросил у Мстислава стул. Из-за серьёзности в голосе было такое чувство, что именно от этого всё зависело. - Да, - кратко и уверенно ответил табурет. Он не стал рассказывать, как ночами две недели напролёт смотрел на ночное небо в ожидании хоть какого-то движения. Нагло врали эти астрономы, никакого звездопада и не было, но в один из дней Стива смог заметь одинокий падающий огонёк. Именно тогда от всей своей души он загадал их общее желание. Беседа была такой же, как и предыдущие разы, только в этот раз её , скрашивал лучик надежды.