Драгоценный Нефрит

      Их знакомство началось… не самым удачным образом. Лучший ученик Ордена Юньмэн Цзян, как могло показаться, невзлюбил его с первого взгляда. Едва только увидев Лань Ванцзи у входа в Облачные Глубины, Вэй Усянь сразу же убежденно заявил:       — Второй молодой господин Лань, эти траурные одежды вам не идут.       Лань Ванцзи тогда молча прошел мимо, никак не показав своего смятения. Конечно, он привык к неприязни окружающих, однако еще никто не проявлял ее столь открыто, как этот беззастенчивый человек. От его слов (которые ярко напомнили о всеобщей ненависти) Лань Ванцзи пришел в такое замешательство и расстройство, что к следующим его речам постарался уже не прислушиваться, а поскорее ушел к себе.       ***       — Второй молодой господин Лань! Лань Ванцзи! Я имел в виду, что тебе больше пойдут ткани другого цвета! Голубого или красного, или хотя бы фиолетового! У тебя слишком красивое лицо, чтобы ты выбирал что-то настолько грустное и скучное, как белое! — Вэй Усянь запоздало сообразил, как должны были прозвучать его бездумные слова, и поспешил извиниться. Однако прекрасный заклинатель в белом даже не сбавил шага. Он или не расслышал этих неловких извинений, или же был так оскорблен, что не захотел принимать их. Догнать его, чтобы определиться между этими вариантами, не представлялось возможным — ни у кого из учеников Ордена Юньмэн Цзян не оказалось при себе пропускных жетонов! Остались на постоялом дворе, а без них вход в Облачные Глубины был запрещен. Вэй Усянь попробовал было покричать погромче, чтобы не успевший еще далеко уйти Лань Ванцзи смог расслышать хотя бы что-то, но… за такой шум на возмутителя спокойствия сразу же было наложено заклятие молчания.       Безнадежно.       ***       Следующая их встреча состоялась ночью того же дня. Дежуривший Лань Ванцзи поймал Вэй Усяня за нарушением комендантского часа, и приглашенный ученик, ничего не страшась, с редким нахальством попытался подкупить его вином(!). Не скупясь на сладкие хвалебные речи и извинения за недавнее недоразумение («Днем я глупость сказал, прости, пожалуйста! На самом деле тебе и белый к лицу! Тебе вообще все будет к лицу, просто, к примеру, голубой подошел бы больше...»), бесстыдник настойчиво предлагал ему сосуды с «Улыбкой Императора». Буквально в руки совал. А когда оправившийся от удивления Лань Ванцзи сообщил ему о запрете на алкоголь в Облачных Глубинах, Вэй Усянь непринужденно заявил:       — Так давай выпьем его на стене! Это же не будет считаться нарушением, верно? Этим мы скрепим наше примирение и начнем дружбу! — нахальный юноша еще и улыбнулся, красиво и радостно.       В искренность этого предложения Лань Ванцзи не поверил. Конечно, Вэй Усянь сейчас и не такое скажет, лишь бы его только пустили внутрь до завершения комендантского часа! И учителю потом не выдали. Днем, когда условия были другими, ученик Юньмэн Цзян говорил совсем иное. Поэтому предложение дружбы Лань Ванцзи только разозлило. С таким невинным лицом так его обманывать!       Эти мысли всколыхнули и его давнюю мнительность. А что, если Вэй Усянь сейчас планировал подшутить над ним? И не просто так уговаривал нарушить правила, прося умолчать о своем проступке и предлагая взамен запрещенное вино. Даже если Лань Ванцзи выпьет его на стене, что формально и правда не будет нарушением, оно все равно не перестанет быть взяткой! Таким образом у приглашенного ученика появится законный повод насмешничать над ним, говоря: «Так-то ответственный за наказания соблюдает правила!». Мало этому бесстыжему человеку было прилюдно сказать Лань Ванцзи несколько обидных слов!       Вспыхнув от злости, Лань Ванцзи молча обнажил меч. Если он и нарушит правила, то на своих условиях, проучив этого нахального шутника.       ***       Схватка была столь увлеченной и долгой, что у домов для приглашенных учеников Вэй Усянь появился только под утро. Хотя он еще должен был сказать «спасибо» своей редкой предусмотрительности, которая сподвигла его заранее узнать дорогу у тех, кто прежде учился здесь! А то мог бы и вовсе уже только после подъема прийти.       — Позволь уточнить, — мрачно произнес Цзян Чэн, когда его шисюн закончил рассказывать о своих ночных похождениях. — Вместо того, чтобы просто вернуться в Облачные Глубины с нашими пропусками, ты решил сперва заглянуть во все винные лавки Цайи? Тебе так обязательно было напрашиваться на неприятности?       — Не преувеличивай, Цзян Чэн, этих лавок было всего две! — отмахнулся Вэй Усянь. — Просто в первой «Улыбки Императора» не нашлось, поэтому мне пришлось идти в другую. Я же не мог уйти ни с чем, ты же знаешь, как долго я мечтал попробовать это вино!       — А тебя что, уже выгоняют? Другого времени для покупки вина ты найти не мог? — Цзян Чэн нахмурился сильнее. Из-за безалаберности Вэй Усяня эту ночь они все могли бы провести по ту сторону Облачных Глубин, а кроватью им служила бы голая земля! Хорошо, что ближе к вечеру мимо ворот прошел Лань Сичэнь; выслушав их историю, старший сын Главы Ордена Лань распорядился впустить замерзших людей. Все-таки правду говорят о Двух Нефритах — действительно, благороднейшие люди, которые хороши во всем. И одного из них Вэй Усянь уже успел разозлить! Может, их бы еще раньше впустили, да только Лань Ванцзи поспешил поскорее уйти от этого раздражающего человека. Ко второму молодому господину Лань даже с просьбой обратиться не успели.       — Да почему, мог… Но я же успевал вернуться до девяти! — уверенно заявил Вэй Усянь, так, что Цзян Чэн ему даже поверил. — И я бы вернулся вовремя, но просто слишком долго вас искал. Я всю территорию обошел, целый круг сделал, пока не убедился, что вы и правда как-то вошли внутрь. К этому времени на небе уже появилась луна, так что через ворота я бы точно не прошел. Вот мне и оставалось лишь перелезать через стену. Кто же знал, что на меня сразу Лань Ванцзи наткнется! Но так получилось даже лучше, я воспользовался возможностью…       — Наделать глупостей, — сварливо сказал Цзян Чэн.       — Извиниться, — Вэй Усянь с укоризной посмотрел на него.       — Ты так извинился, что в итоге вы подрались, — фыркнул Цзян Чэн. — Лучше не говори больше с Лань Ванцзи, ясно тебе? Нечего досаждать достойным людям! Все, я спать. Давно бы уже спал, если бы не ты!       — А чем я тебе мешал? Меня же здесь не было! — с ехидной улыбкой заметил шисюн. — Значит, ты просто не мог без меня уснуть? Так волновался за меня, я польщен!       — Да хоть гули тебя сожри, я даже с места не сдвинусь! Не успел приехать, а уже опозорил наш Орден, больно мне надо о тебе волноваться! — забранился Цзян Чэн, которого поймали с поличным. Однако Вэй Усяня его сердитые слова только раззадорили; расхохотавшись, этот насмешник закинул одну руку ему на плечо и с тем же ехидством спросил:       — Значит, ты побоялся спать один на новом месте? Потому что другой причины для твоей бессонницы уже не остается, ха-ха-ха!       «И почему мне достался такой брат? — мысленно посетовал на судьбу ругающийся Цзян Чэн. — Почему я должен проходить через все это?».       ***       Следующее утро начиналось хорошо, ничто не предвещало беды. Завершив все запланированные дела, Лань Ванцзи привычным путем направился в классную комнату. Он не ждал каких-либо неприятностей: занятия дяди всегда проходили тихо и спокойно, в размеренном темпе, без неожиданностей. Они приносили одно только удовольствие, ведь Лань Ванцзи нравилось учиться. Кроме того, здесь у него была возможность помогать другим людям: он мог вызваться отвечать первым и тем самым дать остальным ученикам время подготовиться. И пусть потом Лань Ванцзи слышалась зависть в их шепотках, ему все равно становилось хорошо от осознания, что он кому-то помог. Да, его жест не ценили, но и что с того? Главное, что он занимался любимым делом. А неприязнь он будет встречать в любом случае.       Лань Ванцзи думал, что этот учебный день пройдет как обычно. И совершенно зря. Он должен был догадаться, что с появлением Вэй Усяня все изменится.       — Какой еще четвертый способ? — спросил дядя у первого ученика Юньмэн Цзян. Тот солнечно улыбнулся и непринужденно ответил:       — Правило трех «У» это прекрасно, но что если заклинатель забыл его? Или же просто не способен выполнить. Это ведь бывает не так уж и редко, не правда ли?       Дядя нахмурился.       — Поэтому и следует быть усердным в учебе, чтобы подобного не случалось!       — Согласен, — легко признал Вэй Усянь. — Но иногда тварей бывает слишком много, и тогда попытка одолеть их всех в одиночку станет напрасным потаканием своей гордости. Поэтому и следует всегда помнить о четвертом способе — о возможности просто позвать на помощь! Лично я безо всякого стеснения послал бы сигнальный огонь, чтобы по этому зову ко мне прилетел Лань Ванцзи и выручил меня. Он настолько искусно обращается с мечом, что для него даже десяток лютых мертвецов не станет большой проблемой! Лучший спаситель из всех.       Лань Ванцзи, старательно держа лицо, с едва заметным недоверием посмотрел на Вэй Усяня. Приглашенный ученик ярко улыбнулся ему в ответ; казалось, он был абсолютно искренен, когда говорил свой комплимент. На сердце у Лань Ванцзи невольно потеплело. Вчера Вэй Усянь тоже с неподдельным восхищением отозвался о его таланте мечника, причем был столь многословен и убедителен, что Лань Ванцзи… умолчал о том, что видел ночью нарушителя. Не ради предлагаемого вина, которое он все равно не стал бы пробовать, а из-за простых искренних слов, которые раньше ему доводилось слышать только от своего брата и, в далеком детстве, от мамы. Нет, другие ученики тоже хвалили его подобным образом, но в их слова Лань Ванцзи не верил. Конечно, внешне они будут вежливы с ним, он ведь сын Главы именитого Ордена. Однако даже тот факт, что они каждый раз старательно обходили Лань Ванцзи стороной, яснее ясного говорил об их истинном отношении к нему. Поэтому их вежливая похвала скорее обижала, чем радовала. Попавшемуся на нарушении Вэй Усяню тоже был смысл врать, но… он говорил так живо, так убежденно, так искренне, что Лань Ванцзи невольно поверил ему. Может, просто захотел поверить, но об этом не стоило думать. В любом случае, он не мог оставить такой жест без ответа, и потому не стал выдавать Вэй Усяня. Вместо этого Лань Ванцзи принял полагающееся наказание за умалчивание правды и неразрешенную драку, и посчитал, что в целом поступил правильно.       — Вэй Усянь, ваш Орден ведь приехал только вчера. И никто из вас еще не был на наших учебных поединках. Так где ты мог видеть, как Ванцзи обращается с мечом? Вы дрались? — с подозрением спросил учитель.       Прося о наказании, младший и горячо любимый племянник не стал говорить, с кем у него была драка и когда, однако Лань Цижэнь все равно догадывался. Конечно же, с этим бесстыдным Вэй Усянем, который — разумеется! — просто спровоцировал Ванцзи! Еще и как-то вынудил защищать себя, тем самым ловко ускользнув от наказания!       Чего и следовало ожидать от сына Цансэ Саньжэнь!       Вэй Усянь ненадолго замешкался с ответом. А затем уверенно заявил:       — Я просто подглядел вчера за Лань Ванцзи. Тот, у кого так хорошо развиты мышцы, просто обязан быть искусным мечником!       На несколько мгновений классная комната погрузилась в ошеломленную тишину. В этом молчании отчетливо прозвучал тихий голос Цзян Ваньиня, который закрыл руками лицо и тоскливо простонал: «О, Небеса, за что мне все это...».       — Бесстыдник! — прогрохотал Лань Цижэнь, наконец-то придя в себя от чужой ужасающей наглости. Подглядывать за его племянником, когда тот совершал омовение! Немыслимо! — Вон с глаз моих! Переписывай Сборник о Благонравии! Трижды! Нет, пять раз!       Вэй Усянь пожал плечами и вышел за дверь, как ему и было велено. Напоследок он бросил на Лань Ванцзи извиняющийся взгляд, однако тот этого не заметил. Лань Ванцзи невидяще глядел строго прямо перед собой и не знал, куда деться от стыда публичного позора. Больше всего на свете он хотел сейчас просто провалиться сквозь землю.       ***       — Вэй-сюн, с твоей стороны это было очень глупо, — с мягким укором сказал Не Хуайсан. — Теперь тебя ненавидит весь клан Лань, ведь ты посмел посягнуть на их самую большую гордость. И я боюсь даже представить, насколько сильно тебя ненавидит сам Лань Ванцзи. Это ведь только он знает, что ты точно не мог за ним подглядывать. А вот другие люди могут надумать себе все, что угодно, вплоть до самого непристойного. Для человека с кристально чистой репутацией даже мысль об этом станет очень неприятной.       Они втроем — Вэй Усянь, Цзян Чэн и молодой господин Не — после завершения всех занятий собрались в одной комнате, чтобы обсудить недавние события. Цзян Чэн кипел от злости, Не Хуайсан думал о чем-то своем, а Вэй Усянь чувствовал себя виноватым.       — Я просто хотел, чтобы Лань Ванцзи не наказали за неразрешенную драку, — оправдывался возмутитель спокойствия. — Старик Лань явно о чем-то догадывался, так что надо было хорошенько сбить его с толку, чтобы он самому Лань Ванцзи вопросов не задавал. Ванцзи-сюн же не стал бы врать, ему правила запрещают. Я даже удивлен, что он смог умолчать, но раз меня не выдал, значит, и о себе не сказал! В общем, было бы недостаточно ответить старику Ланю, что я просто слышал о талантах Лань Ванцзи. Вот я и придумал другое более-менее правдоподобное объяснение! А что еще мне оставалось делать, чтобы спасти Ванцзи-сюна от наказания?       — Может, просто промолчать? — прорычал Цзян Чэн. — С самого начала вообще рта не раскрывать! Лучше получить низкую оценку за ответ, чем из-за своей глупой болтовни навлечь позор на себя и свой Орден!       — Я все исправлю!       — И думать не смей! — у Цзян Чэна даже глаз немного задергался. От мыслей, что еще это бедствие могло учинить, ему становилось страшно.       — Тем более, Ванцзи-сюна и без тебя найдется, кому утешить, — вставил Не Хуайсан. — Для его многочисленных поклонников это шанс. Если раньше они не знали, как к нему подойти и о чем с ним заговорить, то теперь у них появилась хотя бы тема для беседы. Сейчас они наперебой начнут успокаивать его, надеясь таким образом подружиться. Я бы тоже попробовал начать дружбу со Вторым Нефритом клана Лань, в случае успеха дагэ бы меня похвалил…       — Что-о?! — возмутился Вэй Усянь. — То есть, вся эта толпа будет говорить Лань Ванцзи, какой я плохой, и благодаря этому сблизится с ним? Сдружится из солидарной ненависти ко мне?       — А чего ты ожидал, когда то и дело задирал его? — немедленно парировал Цзян Чэн.       — Да я один раз всего неудачно выразился, а потом просто хотел извиниться! У меня никогда не было намерений обижать Лань Ванцзи!       — Ну а со стороны все выглядело с точностью до наоборот! — фыркнул Цзян Чэн. — И не надо больше извиняться, лучше я сам за тебя это сделаю! Ты можешь все только усугубить.       — И как мне тогда начать дружбу с Лань Ванцзи? — Вэй Усянь несогласно мотнул головой. — Он мне понравился, он хорошенький, и дерется прямо как бог войны, я хочу с ним дружить. Можешь подойти, если хочешь, но и я в стороне стоять не буду. Вон, сколько у меня соперников! Даже Не-сюн решил к ним присоединиться, а еще другом называется!       — Вэй-сюн, ну я же не собираюсь клеветать на тебя! Я буду твоими глазами и ушами в стане врага! — поспешно сказал Не Хуайсан, сообразивший, что может лишиться подсказчика на контрольных. — Подготовлю для тебя почву, скажу, когда лучше действовать…       — Нет уж, не собираюсь я ждать и отдавать все в чужие руки, — отказался Вэй Усянь. Он выпрямился и решительно сверкнул глазами. — Неважно, сколько у меня соперников, да хоть бы и все люди в мире! Никто не помешает мне добиться своего. Если я сказал, что всё исправлю, то я точно это сделаю! И ничья помощь мне не нужна!       Услышав это, Цзян Чэн вздрогнул в невольном страхе. Он тихо прошептал на ухо Не Хуайсану:       — Зато мне нужна. Поможешь справиться с ним?       Друг хихикнул и так же тихо ответил:       — Не волнуйся. Я еще Яо-сюна позову, и втроем мы точно справимся!