Драгоценный Нефрит

      Мир полон странностей. В те времена, когда Лань Ванцзи еще надеялся на общение со сверстниками, те старались избегать его. Однако в тот момент, когда он больше всего на свете хотел остаться в одиночестве, люди начали буквально осаждать порог его цзинши. Вот только не с целью завести с ним приятельские отношения, не говоря уже о дружеских. Нет, наверняка они сейчас хотели лишь хорошенько позубоскалить, высказать предположения, мол, а только ли Вэй Усянь подглядывал? Может, он еще и омывался в том же источнике, что и Лань Ванцзи? В одно и то же время. А может, и не только омывался, может, молодые господа, прежде чем скинуть с себя одеяния, обрезали у них рукава?       Какая гнусная ложь, от первого до последнего слова. Лань Ванцзи почти мог слышать, как ученики обсуждают ее между собой, и от этих мыслей ему становилось горько и тошно. Чем он такое заслужил?       К счастью, ему на помощь, как и всегда, пришел старший брат. Он без труда разогнал толпу вокруг цзинши — не успела палочка для благовоний прогореть и на половину, как все уже разошлись. После этого Сичэнь, постучавшись, зашел в дом. Он подошел к столику для гуциня, за которым безмолвно сидел Лань Ванцзи, и опустился на место рядом с ним. В этом молчании старший брат мягко прикоснулся к его ладони, осторожно сжал ее и с теплой улыбкой посмотрел на его лицо, безмолвно говоря: «Я рядом».       Лань Ванцзи опустил глаза и незаметно подсел ближе к брату.       — Меня просили передать, — после долгого успокаивающего молчания произнес Сичэнь. — Что все очень возмущены поступком Вэй Усяня и надеются, что он никак на тебя не повлиял. Люди, сказавшие это, хотели бы поддержать тебя лично, но ты не стал выходить к ним. Поэтому за них говорю я.       Ванцзи вопросительно посмотрел на брата, и тот с улыбкой пояснил:       — Я имею в виду тех учеников, что сидели под твоими дверями. Если бы ты прислушался к тому, о чем они между собой говорят, на твоем лице не было бы сейчас такой печали. Они и правда хотели лишь успокоить тебя. Эти люди на твоей стороне.       Было бы странно, услышь будущий Глава Ордена от них нечто иное. А вот к Лань Ванцзи, вышедшему в одиночестве, они наверняка не были бы столь добры. Понятно, что открытых оскорблений все равно бы не прозвучало (разве что только если среди них окажется наглец Вэй Усянь, не ведающий приличий), но завуалированных — сколько угодно. Лань Ванцзи не был готов сейчас все это выслушивать. На самом деле, он никогда не будет к этому готов, это слишком тяжело.       — Ты мне не веришь, — с огорчением вздохнул Сичэнь. Лань Ванцзи не сказал ни слова, однако старшему брату это было и не нужно: он без труда прочитал все по его лицу. — Я до сих пор не понимаю, почему ты решил, что тебя все ненавидят. Это ведь совсем не так. Тобой все восхищаются, тебя ценят, на тебя ровняются. Кто сказал тебе иное?       Лань Ванцзи снова промолчал. Он не станет выдавать единственного человека, который когда-то открыл ему глаза на правду.       Не дождавшись ответа, брат снова вздохнул. После чего мягко предложил:       — Хочешь, я сыграю для тебя?       Лань Ванцзи осторожно кивнул, и Сичэнь с улыбкой достал свою Лебин.       ***       От занятий в общем классе Лань Ванцзи уже не ждал ничего хорошего. И потому, направляясь туда следующим утром, он был полон самых мрачных предчувствий. И не ошибся.       Лань Ванцзи задержали еще у дверей классной комнаты — Цзян Ваньинь как будто специально караулил его там, чтобы в нужный момент позвать:       — Второй молодой господин Лань, Лань Ванцзи! Мне нужно с тобой поговорить, пожалуйста, выслушай меня!       Лань Ванцзи остановился и молча повернул к нему голову. Цзян Ваньинь, уважительно поклонившись, продолжил:       — Я хочу принести извинения за поведение своего шисюна, Вэй Усяня. Пожалуйста, не держи на него зла и в целом не воспринимай его всерьез. Ни его слова, ни его самого. Он… — Цзян Ваньинь выдохнул и с видимым трудом заставил себя произнести: — Он все равно что душевнобольной. Он не понимает, что говорит и что делает, и вчера правда не имел намерения как-то тебя оскорбить. Просто не обращай внимания на этого дурака, он того не стоит.       Лань Ванцзи немного покоробило то, с каким пренебрежением Цзян Ваньинь сейчас отзывался о своем шисюне. Пусть первый ученик Юньмэн Цзян и был чрезмерно нахален, пусть он раз за разом и сыпал насмешками, Лань Ванцзи все равно в этот момент стало обидно за него. В конце концов, Вэй Усянь и Цзян Ваньинь были из одного Ордена. Более того, они еще и выросли вместе, в одной семье (поскольку они оба входили в число известных молодых господ, Лань Ванцзи доводилось слышать об этом; в конце концов, светская жизнь тоже являлась частью обучения в Облачных Глубинах). Они были почти как братья, только не по крови. Лань Ванцзи даже представить себе не мог, чтобы Сичэнь когда-нибудь сказал о нем нечто подобное. В этом мире только брат безусловно его любил, всегда и во всем поддерживая. Получается, Вэй Усяню повезло меньше. Подумав об этом, Лань Ванцзи невольно преисполнился сочувствия к нахальному юноше, и его злость по отношению к нему как будто бы пошла на спад.       Не удостоив Цзян Ваньиня ответом, Лань Ванцзи молча проследовал дальше. Также молча он занял свое место, собираясь немного почитать перед приходом учителя, но не получилось.       Один из приглашенных учеников, молодой юноша с чрезмерно заносчивым лицом и меткой киновари в центре лба, сел рядом с ним и сразу стал сыпать оскорблениями.       — Этот Вэй Усянь просто несносен! — говорил незнакомец как само собой разумеющееся. — Сразу видно, сын слуги. Ни воспитания, ни манер, одно бесстыдство! Как он только посмел сделать нечто столь непочтительное по отношению ко второму молодому господину Лань? Настолько далеко зашел в своей непристойности, какой позор!       «Я был прав, — подумал Лань Ванцзи. — А брата ввели в заблуждение». Похоже, ученики и правда приняли ложь Вэй Усяня за чистую монету и действительно развили ее дальше. Вплоть до самых непристойных подробностей. Более того, самый наглый из них еще и сел рядом, чтобы как можно громче и четче сообщить об этом Лань Ванцзи. Иносказательно, конечно, чтобы сохранить хотя бы видимость приличий. А Сичэнь еще предлагал послушать, о чем ученики говорят между собой. Надо думать, ничего хорошего Лань Ванцзи для себя бы там не услышал.       Что ж. Ему необязательно молча все терпеть, он тоже мог дать сдачи.       — В Облачных Глубинах запрещено плохо высказываться о людях у них за спиной, — бесцветным голосом произнес Лань Ванцзи. — Первое и единственное предупреждение. В следующий раз будет наказание.       — Лань Ванцзи, ты слишком добр к этому… — встретившись взглядом с холодными золотыми глазами, заносчивый наглец сразу как-то замялся. Он поежился и тише продолжил: — К Вэй Усяню. Он же тебя оскорбил, почему ты его не наказываешь?       Хороший вопрос. Лань Ванцзи невольно задумался над этим, однако его размышления были прерваны знакомым звонким голосом:       — Это кто это так жаждет меня наказать? — поинтересовался Вэй Усянь, появляясь в дверях. — Серьезно, я даже имени твоего не знаю, ты кто вообще?       Юноша, сидевший рядом с Лань Ванцзи и только что ругавший Вэй Усяня, недовольно нахмурился и зло отчеканил:       — Цзинь Цзысюнь! Мы были представлены! Как смеешь ты спустя всего два дня говорить, будто не знаешь моего имени?       — Хм-м, — Вэй Усянь в задумчивости потер подбородок. — Представлены, говоришь? Кажется, припоминаю… На постоялом дворе, да? Ты еще рядом с па… Цзинь Цзысюанем крутился, точно! Извини, забыл. У меня ужасная память, все плохое из нее сразу вылетает!       Цзинь Цзысюнь, уловив намек, позеленел от злости. А Лань Ванцзи почему-то почувствовал себя отмщенным. Вот, какой ответ должны получать те, кто оскорбляет других людей с вежливым лицом!       — Ну так что, накажешь меня? — с легкой улыбкой спросил Вэй Усянь, подойдя ближе к парте Лань Ванцзи и, соответственно, Цзинь Цзысюню. — За плохую память или что-то там еще. Как насчет учебного поединка после занятий? Поколотишь меня хорошенько, заставишь раскаяться во всем. Если, конечно, окажешься достаточно силен, чтобы победить меня, ведь поддаваться я не намерен.       Цзинь Цзысюнь забегал глазами. Очевидно, мечом он владел в разы хуже Вэй Усяня, и прекрасно это понимал. Они оба это понимали, судя по отчетливой насмешке в серых глазах первого ученика Ордена Юньмэн Цзян.       — Какая дерзость, Вэй Усянь! — наконец, заявил Цзинь Цзысюнь. — Кем ты себя возомнил? Драться мне, с тобой, сыном слуги! Ты не ровня мне, и никогда ею не будешь. Не собираюсь я на тебя время тратить!       — Что ж, раз тебе так не хочется пачкать руки, значит, терпи и дальше мои бесстыдства, — ухмыльнулся Вэй Усянь, ничуть не обиженный чужими едкими словами. Лань Ванцзи невольно восхитился его выдержкой, как и почувствовал уважение к его смекалке в споре. — Или же наказывай меня словами. Правда, на них тебе тоже придется время тратить, а я все еще сын слуги. Я точно этого достоин?       Цзинь Цзысюнь, уже не найдясь с ответом, зло поджал губы. Он ушел на свое место, при этом демонстративно игнорируя Вэй Усяня, но тому все было нипочем. Дерзкий юноша даже взглядом уходящего Цзинь Цзысюня не удостоил, вместо этого он сосредоточил все внимание на Лань Ванцзи.       — Приношу свои искренние извинения, — серьезно сказал он и, сцепив руки прямо перед собой, сделал глубокий поклон. — Вчера я сказал глупость, которую могли неправильно понять. Кто бы что ни подумал, на самом деле я увидел лишь твою неприкрытую одеждой руку. Ты поднял ее, и с нее опустился широкий рукав. Мышцы на твоей руке развиты очень хорошо, именно так, как и должно быть у искусного мечника. Это я вчера и имел в виду, только выразился неправильно. Мне очень жаль, если это принесло тебе беспокойство. Очень, очень жаль, Вэй Усянь готов понести любое наказание. Лишь бы только заслужить прощение.       «Он ведь и правда мог вчера это увидеть. Мы же дрались, так что естественно», — подумал Лань Ванцзи и устыдился своих прежних мыслей, неправильных и глубоко испорченных. Как и все остальные, он тоже истолковал невинные слова Вэй Усяня самым неприличным образом. Более того, еще и решил, что его таким образом намеренно выставляют на посмешище! А Вэй Усянь на самом деле был совсем не виноват, он даже не соврал ни в чем, а просто неудачно выразился.       Правда, во время спора с Цзинь Цзысюнем он очень даже ловко обращался со словами… Но это еще не повод подозревать плохое.       Другие ученики, судя по поднявшемуся вокруг шепоту, начали оживленно обсуждать между собой извинения Вэй Усяня. Лань Ванцзи не стал к этому прислушиваться.       — Не за что наказывать, — ровно произнес он, игнорируя усиливающиеся шепотки. — Я прощаю.       Улыбка выпрямившегося Вэй Усяня, казалось, своей яркостью могла затмить солнце.       — Ванцзи-сюн, ты и правда благороднейший из людей! — убежденно сказал он, настолько искренне, что не могло возникнуть даже тени подозрений в сарказме. И Лань Ванцзи поверил в эту похвалу, снова почувствовав приятную теплоту в груди. — Я счастлив, что знаком с тобой. Давай дру…       — Вэй Усянь! — раздался вдруг грозный окрик дяди. Первый ученик Ордена Юньмэн Цзян, которого оборвали на полуслове, с досадой вздохнул и вместе со всеми поклонился учителю. — Немедленно займи свое место! И больше не смей подходить к Ванцзи!       Вэй Усянь послушно ушел к своей парте, а Лань Ванцзи почему-то нахмурился. Вероятно, его недовольство было вызвано несправедливостью по отношению к ученику из Юньмэна. Дядя был слишком груб с ним, хотя Вэй Усянь этого не заслужил (почти). Неправильно так гневаться на невиновного. Лань Ванцзи решил, что после занятия обязательно устранит возникшее недопонимание. Дядя должен был знать, что вчера они все ошибочно приняли слова Вэй Усяня за что-то неприличное. Сейчас говорить не следовало — начался урок, а в это время могли обсуждаться только учебные вопросы.       Терпеливо дождавшись сначала конца занятия, а затем — ухода из классной комнаты всех учеников, Лань Ванцзи сделал то, что собирался. Однако особого успеха не сыскал.       — Пусть Вэй Усянь тогда и оговорился, он все равно остается на редкость бесстыдным наглецом, — убежденно сказал дядя. — Из-за его дурного влияния, по его примеру другие ученики тоже начали нарушать правила. Вспомни, как сегодня было шумно на занятии! Почти никто не хотел слушать урок, все только и делали, что переговаривались между собой! А Вэй Усянь громче всех!       — Причина не может быть только в одном человеке, — Лань Ванцзи, впервые возразивший дяде, чувствовал себя немного неуверенно. Но дядя ведь сейчас явно был предвзят, а это неправильно.       — Да, причина не только в нем, — согласился дядя. — Но он зачинщик. Пока его здесь не было, ученики не позволяли себе таких вольностей!       С этим уже сложно было спорить: с приездом Вэй Усяня жизнь в Облачных Глубинах и правда резко изменилась. Но, быть может, сам он не хотел этого? Просто так неудачно складывались обстоятельства. Несколько раз подряд.       Лань Ванцзи не стал высказывать эти сбивчивые мысли вслух. Вместо этого он, молча поклонившись, покинул классную комнату. Чтобы по выходе на улицу почувствовать непреодолимое желание вернуться обратно и дойти до библиотеки в компании дяди. У дверей ланьши стояла целая толпа, которая, судя по вмиг начавшемуся шевелению, поджидала именно Лань Ванцзи.       Даже узнавать не хотелось, зачем.       Придав своему лицу самое холодное и непроницаемое выражение из всех, Лань Ванцзи равнодушно произнес:       — Учитель собирался уходить. Но я сейчас извещу его, что у вас остались к нему вопросы. Ждите здесь.       Лица учеников удивленно вытянулись — они явно собрались здесь отнюдь не из-за учебного рвения, а по совсем иной причине. Сделав вид, будто ничего не понял, Лань Ванцзи быстро зашел внутрь классной комнаты и закрыл за собой дверь. Так вам и надо, с непозволительной радостью подумал он. Да, это было большим потаканием своей слабости, но и заодно наказанием тех, кто любил насмешничать над другими людьми.       Дядю известие об ожидавших его учениках обрадовало.       — Так у них остались вопросы? — он огладил бородку и довольно кивнул. — Отлично. Значит, для молодого поколения еще не все потеряно. Приглашай их сюда!       Лань Ванцзи сделал, как было велено. В этот момент его все-таки начала одолевать совесть: да, чисто с формальной точки зрения он не соврал, ученики ведь не сообщали ему о своих истинных намерениях, а просто не стали оспаривать его предположение (вернее, не успели). Но все же фактически с его стороны это была ложь. Поэтому чуть позже он обязательно назначит себе наказание за этот обман. Но зато сейчас он может спокойно пойти в библиотеку и насладиться чтением, без выслушивания по пути завуалированных оскорблений. Ему нужна эта передышка.       Чтобы точно ни с кем по дороге не встретиться (и чтобы никто не смог увидеть, куда он направляется), Лань Ванцзи выбрал самую длинную и извилистую тропу. К счастью, в этот раз его ожидания оправдались. Его спутниками стали лишь тишина и природа, и они вернули душе Лань Ванцзи покой. В таком умиротворении он и добрался до своей цели.       Библиотека являлась одним из его любимых мест. В первую очередь, конечно, потому, что здесь было собрано множество ценных книг, некоторые из которых он даже перечитывал несколько раз. Но была и еще одна причина для частых визитов сюда. Дело в том, что другие ученики редко когда заходили в библиотеку: только перед самыми контрольными могло быть многолюдно, а так Лань Ванцзи обычно сидел здесь совершенно один. Таким образом, когда ему хотелось тишины и покоя, он всегда мог прийти сюда. Не сидеть же в цзинши — это значило бы бездельничать. А чтобы в библиотеке ему точно никто не мешал, Лань Ванцзи обычно занимал самый дальний столик — тот, что располагался между стеной, в которой было выдолблено ажурное окно, и высокими стеллажами с книгами. Причем ближайший стеллаж он еще больше придвинул к стене, чтобы таким образом свободного пространства между ними осталось совсем мало. Для одного-то человека достаточно, а вот двоим станет уже тесно. Благодаря такой хитрости к Лань Ванцзи обычно никто не подсаживался.       Однако сегодня обычный распорядок оказался нарушен. И было даже не удивительно, что этим попирателем традиций в очередной раз стал Вэй Усянь.       Опустив локоть левой руки на стол и подперев ею подбородок, юноша с тоскливым видом водил пером по бумаге. Рядом с ним лежала небольшая стопка уже исписанных листов, а еще чуть дальше — сборник правил.       — Ванцзи-сюн! — радостно воскликнул Вэй Усянь, когда поднял голову и заметил замершего неподалеку Лань Ванцзи. — Какое удачное совпадение, ты тоже сюда пришел! Переписывать правила в твоей компании будет куда приятней, чем в одиночестве. Сядешь со мной?       «Слишком тесно, — подумал Лань Ванцзи, посмотрев на свое любимое место. — Неудобно. Будет отвлекать».       По его же желанию стол в этом укромном закутке был всего один и совсем небольшой. Его длина составляла меньше половины чжана, так что двое людей, как бы ни старались отдалиться, все равно будут сидеть слишком близко друг к другу. Именно эту причину называл Лань Ванцзи, когда отказывал всем желающим сесть рядом с ним. Однако сегодня, к сожалению, он сам пришел вторым. Его любимое место уже занял Вэй Усянь, так что Лань Ванцзи оставалось или уходить, или смиряться с теснотой.       Лань Ванцзи оглянулся на другие столы и едва слышно вздохнул. Туда идти вообще не хотелось. Слишком непривычно — наверное, поэтому.       Приняв решение, он аккуратно подобрал полы своих одежд и неспешно сел рядом с воодушевленно улыбнувшимся Вэй Усянем.