Драгоценный Нефрит

      «И почему мне достался такой брат? — в последнее время Цзян Чэн часто задавался этим вопросом. — Почему ему в голову вечно приходят безумные идеи? А главное, почему я так до сих пор и не сломал ему за это ноги?». Первым двум вопросам суждено было всегда оставаться без ответа, а вот с последним все было более-менее ясно. Годы, проведенные с этим стихийным бедствием под одной крышей, все-таки сделали свое дело — Цзян Чэн слишком привык к своему дураку-шисюну.       Смириться же с его безумствами, как и с его небрежностью, не получалось до сих пор. Когда Вэй Усянь сегодня после занятий зашел в их комнату и походя сообщил, что оставил где-то свой меч и забыл, где именно, Цзян Чэн с трудом удержался от ругани. В тот момент в комнате находился и Лань Ванцзи, а в присутствии постороннего — тем более, Второго Нефрита — нельзя было забывать о приличиях, к коим брань не относилась. Так что Цзян Чэн вдохнул, выдохнул, мысленно сосчитал до десяти и присоединился к поискам. Правда, долго он не выдержал — беспечный вид Вэй Усяня, которого, казалось, нисколько не беспокоила пропажа меча, раздражал слишком сильно. И потому, когда Суйбяня в комнате не нашлось, Цзян Чэн оставил дальнейшие поиски за Вэй Усянем. Пускай этот разгильдяй сам поработает, может, хоть так наберется ума! Правда, тогда Цзян Чэн еще не знал, насколько все серьезно, и что меч не просто пропал, а скорее всего, был украден. А Вэй Усянь не потрудился сообщить ему об этом! О том, что шисюн обходит Облачные Глубины в поисках Суйбяня и опрашивает всех подряд, Цзян Чэн узнал лишь от кого-то со стороны. А узнав, немало обиделся, хоть внешне и показал, что просто разозлился. Значит, Лань Ванцзи (по сути, недавнего знакомого) просить о помощи можно, это в первую очередь, а к своему шиди обращаться не надо? Цзян Чэн, понятно, даже себе не захотел признаваться в истинной причине своего недовольства и вместо этого нашел тысячу других поводов для упреков.       — О чем этот идиот только думает? — ругался он, меряя шагами комнату Не Хуайсана. — Как, по его мнению, заклинатели теперь будут отзываться об Ордене Юньмэн Цзян, чьи ученики такие растяпы? Сейчас же пойду найду его и за шкирку сюда приволоку! Пускай в комнате сидит и глупостей больше не делает, а его меч я сам искать буду!       — Цзян-сюн, не спеши, — Не Хуайсан повис у него на руке. — Поздно уже Вэй-сюна останавливать, этим ты только лишний раз ноги себе стаптывать будешь. Урон уже нанесен, все знают о пропаже Суйбяня. Поэтому пусть уж лучше Вэй-сюн и дальше продолжает действовать по своему плану. Он у него есть, я уверен.       — И какой же у него план? — Цзян Чэн раздраженно нахмурился.       — Не знаю, — простодушно ответил Не Хуайсан, пожав плечами. — У Вэй-сюна спроси, как вернется. Ты можешь у себя его подождать, чтобы побыстрее узнать.       Цзян Чэн заколебался, незаметно поглядывая в сторону Мэн Яо (нет, он вовсе не следил за тем, что делает этот раздражающе-улыбчивый человек, не общается ли снова с Лань Сичэнем! И мыслей таких не было, совершенно точно нет!). Однако привязанность к шисюну победила непонятную… непонятное что-то (не ревность! Нет!). Так что Цзян Чэн вернулся к себе в комнату, ждать Вэй Усяня.       Тот объявился лишь вечером, ближе к отбою. К тому времени Цзян Чэн успел уже полностью израсходовать весь накопившийся у него запас ругательств (ими он заочно осыпал своего шисюна), и потому рассказ Вэй Усяня выслушал более-менее спокойно. Вместо какой-либо брани он просто устало вздохнул и спросил, что от него требуется.       — Ничего особенного! — отвратительно бодро ответил Вэй Усянь. — Просто будь собой, Цзян Чэн. Окажи мне моральную поддержку, а вора уничтожь одним взглядом. Да, кстати, ты ведь не будешь против, если сегодня ночью у нас в комнате Лань Чжань посидит? Сам понимаешь, мне же нужны заслуживающие доверия свидетели…        «Вы уже настолько сдружились?» — подумал Цзян Чэн, покачав головой. Удивительно: чтобы Лань Ванцзи, и пришел в комнату к другому адепту, чтобы потом еще и остаться на ночь? Пускай даже и ради дела, все равно странно. Сказать кому — не поверят. Неужели Вэй Усянь и правда смог добиться дружбы с ним, ничего при этом не испортив? Это было настолько хорошо, что поневоле настораживало.       — Не против, — вслух сказал Цзян Чэн и из вредности напомнил: — Но учти, что по возвращении домой матушка в любом случае отхлестает тебя Цзыдянем. Украли твой меч или нет, ты все равно допустил его потерю, и такую небрежность она тебе с рук точно не спустит. Тем более, что ты еще и такой шум поднял из-за его пропажи. Неужели нельзя было тайно все сделать?       — Тайно я бы нашел Суйбянь, но не вора, — Вэй Усянь беззаботно пожал плечами. — А до возвращения домой еще целый год. К тому-то времени гнев мадам Юй наверняка уже подутихнет. Да и вообще, зачем загадывать так далеко вперед? Сначала надо поймать преступника, а с последствиями уже потом разбираться будем!       «Вечно этот Вэй Усянь...» — Цзян Чэн нахмурился. Как можно быть таким легкомысленным!       — Да, чуть не забыл. Я попросил Лань Чжаня еще и Цзэу Цзюня сюда позвать. Все-таки если вор и правда придет сегодня, то лучше бы сразу определиться с тем, что с ним делать, и Цзэу Цзюнь как никто другой имеет на это право… Цзян Чэн, что у тебя с лицом? — Вэй Усянь запнулся и как-то опасливо отодвинулся от своего шиди. — Прибереги свой уничтожающий взгляд для преступника, а меня убивать не надо!       — Ты почему мне сразу этого не сказал?! — рявкнул Цзян Чэн, поспешно вскакивая на ноги и оглядывая комнату. Увиденная картина была привычной, однако в этот момент она его ужаснула. Кровати заправлены как попало, на полу мусор, на столе бардак… Что Лань Сичэнь подумает, когда придет сюда? В смысле, что он подумает о славном Ордене Юньмэн Цзян? — Столько слов, а главное только в конце! Нет, я все-таки когда-нибудь точно сломаю тебе ноги!       — В этот-то раз за что? — с искренним недоумением спросил Вэй Усянь. Этот великовозрастный ребенок действительно не понимал!       Цзян Чэн вдохнул, выдохнул, мысленно сосчитал до десяти.       — За безалаберность, — весомо ответил он, принимаясь за спешную уборку в комнате. Попутно он еще уточнил с отчетливой нервозностью: — Когда они придут?       — После отбоя, — Вэй Усянь, подумав, присоединился к нему. — Их ведь никто не должен видеть, поэтому им лучше идти по темноте и в отсутствие прохожих. Цзян Чэн, чего ты так разволновался? Подумаешь, пара бумаг по столу раскидана, я же не на чай Цзэу Цзюня позвал! Тем более, у нас все равно будет темно. Никто и не заметит беспорядка! Или подожди, — на его лице появилась раздражающе-лукавая улыбка. — Неужели ты просто не можешь найти себе места в ожидании прихода Цзэу Цзюня? Он тебе…       Цзян Чэн громко впечатал в грудь излишне болтливого Вэй Усяня ворох бумаги и, сузив глаза, с намеком сообщил:       — Еще одно слово не по делу, и чей-то рот закроет кляп. Догадываешься, чей?       Вэй Усянь хихикнул, ничуть не впечатлившись угрозой, но и правда замолчал.       ***       С точки зрения Цзян Чэна, затея Вэй Усяня была дурацкой; у него только сил ругаться уже не было, но просто скепсис он выразил. В самом деле, разве вору так обязательно приносить меч непременно к порогу их комнаты? Очевидно же, что здесь преступника могут уже ждать. Не лучше ли подбросить Суйбянь в какое-нибудь другое место, более безопасное? Но, как в итоге выяснилось, один дурак прекрасно понимал ход мыслей другого дурака: ближе к утру, в темный предрассветный час, Цзян Чэн действительно почувствовал чужое присутствие на улице рядом с их домом.       К тому времени нервы Цзян Чэна были уже на пределе. Он злился на Вэй Усяня, который спокойно разлегся на кровати и в силу своей беспечности вполне мог уже видеть десятый сон; раздражался из-за необходимости соблюдать полную тишину, да еще и в течение нескольких часов, и чувствовал странную робость от присутствия рядом Лань Сичэня, пускай даже прекрасный Первый Нефрит и был скрыт ширмой и темнотой. Просто… вдруг никакой вор сюда не придет, и получится, что Лань Сичэнь лишь зря терял здесь время? Зря доверился им, зря отказался от своего отдыха. Это будет такой стыд, такой позор, а Цзян Чэн очень заботился о репутации своей семьи и Ордена! Не то, что бесстыдник Вэй Усянь, которому все было нипочем.       В общем, только заслышав чужие шаги — крадущиеся, тишайшие, которые даже заклинатель не смог бы уловить, если бы только не был специально насторожен — Цзян Чэн быстрее молнии выскочил наружу и в мгновение ока поймал ночного гостя, вцепившись в него стальной хваткой. Вэй Усяню, который оказался на улице лишь на миг позже Цзян Чэна, оставалось лишь поднять с земли Суйбянь.       — Пойдем-ка поговорим, — прорычал Цзян Чэн, и волоком потащил за собой не сопротивляющуюся добычу.       Предполагаемый вор, которого без особых церемоний бросили на пол в центре комнаты, немедленно начал возмущаться:       — Я так и знал, что мне не стоит ждать благодарности! — заявил он, принимая сидячее положение. — Я с самого начала это подозревал, поэтому и не осмелился возвращать Вэй Усяню меч днем, когда только нашел Суйбянь! Хочешь оказать человеку услугу, готовься получать тумаки.       — Я тебе сейчас еще и переломов добавлю, — с угрозой пообещал Цзян Чэн, пока его шисюн молча (!) зажигал бумажный настольный фонарь. Добившись света, Вэй Усянь все так же тихо сел на циновку возле стола и принялся внимательнейшим образом рассматривать Суйбянь. Заметив где-то пятнышко грязи, Вэй Усянь сразу же начинал убирать его, безо всякой жалости используя для этого свои белые ученические одежды. Хотя вполне мог бы, потратив немного времени, подыскать более подходящие тряпки.       Цзян Чэн хотел было накричать на своего излишне небрежного и ленивого шисюна, однако быстро одернул себя. Он понял. Да, все это время Вэй Усянь вел себя крайне беспечно и не выказывал ни малейшего беспокойства из-за потери своего меча, но, как теперь стало очевидно, такой беззаботный вид на самом деле был не более, чем притворством. Конечно же, Вэй Усянь волновался — как и любой другой заклинатель на его месте. Он только показывать этого не хотел, чтобы никого не тревожить своим беспокойством. И лишь когда меч снова оказался у него в руках, Вэй Усянь позволил себе немного расслабиться и снять маску беспечного человека, который ни о чем не волнуется.       Цзян Чэн не смог бы найти каких-то слов в этой ситуации, поэтому с мыслями: «Я ничего не видел, я смотрю только на вора, которого собираюсь избить», — он снова повернулся к ночному гостю.       — Ты ведь Су Шэ, да? — спросил он. — Я видел тебя на занятиях.       Когда в комнате появился свет, Цзян Чэн наконец-то смог получше рассмотреть лицо преступника, и оно сразу же показалось ему знакомым.       — Да, — ученик Гусу Лань кивнул с претензией на церемонность.       — Знаешь, какое наказание положено за кражу меча, Су Шэ? — в голосе Цзян Чэна появились недобрые предгрозовые нотки.       — Знаю. Но оно мне не положено, — уверенно ответил тот. Цзян Чэн чуть не поперхнулся: он никогда еще не видел такой наглости! — Я ничего не крал, а меч просто нашел в лесу. Я возвращался из Цайи, выбрав для этого самую кружную тропу, и в приятной тишине любовался природой, когда под одним из деревьев случайно увидел Суйбянь. Видимо, настоящий вор бросил его там в намерении избавиться, чтобы во время возможного обыска в его вещах ничего не нашли. Конечно же, я сразу узнал этот меч: мне кажется, все ученики уже слышали о его пропаже, и у всех уже есть его описание. Ведомый самыми добрыми побуждениями, я решил вернуть меч его владельцу, Вэй Усяню. Ведь было очень маловероятно, что он сам отыщет Суйбянь в столь далеком от жилья месте. А чтобы никто не подумал, будто это именно я являюсь вором, я решил принести Суйбянь к вашим покоям под покровом темноты. И я был прав, когда не стал даже надеяться на ответную благодарность! Конечно же, вы первым делом обвинили меня в краже, хотя моя вина лишь в желании помочь!       — Видишь, Цзян Чэн? — вдруг негромко произнес Вэй Усянь, чем сразу же привлек к себе внимание двух пар глаз. — А ты еще спрашивал, зачем вору приносить меч именно сюда, а не в какое-то другое место. Все же очевидно: лишь здесь ему будет проще оправдаться в случае провала. Вот поймали мы его, хорошо, но в чем можем обвинить? Его вина не доказуема, по всему выходит, что он просто хотел помочь. А вот если бы Су Шэ подбросил Суйбянь хотя бы в ту же библиотеку и попался… к нему возникло бы куда больше вопросов. В лесу вернуть меч не получилось, я его не замечал, а из всех людных мест достаточно безопасно он мог положить Суйбянь лишь мне на порог. В предрассветный час, разумеется, чтобы мы спали покрепче и не услышали его шагов.       — Вздор, — Су Шэ пренебрежительно скривил губы. — Не можете найти настоящего преступника и вместо этого оговариваете честного человека. Конечно, так ведь проще! Искать не надо.       Цзян Чэн чуть зубами не заскрежетал, испепеляя негодяя взглядом. Ладно-ладно, мысленно пообещал он себе, даже если этот Су Шэ ускользнет от наказания за кражу, всегда найдется и другой способ его проучить!       — Даже если мы не сообщим о тебе старшим заклинателям, не думай, что на этом все закончится, — спокойно сказал Вэй Усянь почти в унисон мыслям Цзян Чэна. — Мы-то знаем о тебе. Поэтому спокойной жизни можешь не ждать, она у тебя осталась в прошлом. Ты ведь это понимаешь, не так ли?       Су Шэ промолчал; на его лице не отразилось ни тени страха, только пренебрежение.       — И вот что странно: ты ведь должен был это понимать, когда задумывал кражу, — неторопливо произнес Вэй Усянь, поднимаясь на ноги. Заложив руки за спину, он неспешно прошелся по комнате, продолжая говорить: — Ты не дурак, но все равно решился на эту глупость, лишь бы только мне досадить. И это при том, что я здесь всего нескольких дней! Чем же я тебя так обидел? Мы же с тобой даже не общались. Единственное, что я сделал, — Вэй Усянь прищурился. — Так это по ошибке обидел Лань Чжаня. Сказал, что… кхм… якобы увидел то, на что можно смотреть лишь спутнику на стезе самосовершенствования. Неслыханная дерзость, за которую я слишком уж быстро получил прощение от беспримерно благородного Лань Чжаня. Тебя это возмутило, не правда ли? Ты воспринял это очень близко к сердцу — хуже любого личного оскорбления. И настолько потерял голову от злости, что отомстил мне в тот же день, причем так, чтобы как можно больнее ударить по моей гордости и моему самолюбию. Украл меч, который я по рассеянности забыл в ланьши.       — Вздор, — Су Шэ, удерживая лицо, резко сжал руки в кулаки.       — Вздор? Хм… — Вэй Усянь в задумчивости постучал по своему носу пальцем. — Лань Чжань говорил мне, что раньше часто повторял это слово. Кстати, ты и сидишь сейчас в точности в той же позе, что и он. Сейчас у тебя черные одежды, но на занятиях, насколько я помню, ты полностью копируешь стиль Лань Чжаня. Ты даже выражение лица пытаешься сделать такое же, как и у него. Настолько сильно восхищаешься им? Это уже похоже на одержимость, на самом деле. Нездоровую любовь.       — Вздо… Ложь! — зло выплюнул Су Шэ. — Я не желаю это больше слушать! У вас нет права держать меня здесь, я немедленно ухожу!       Он начал приподниматься и замер после насмешливых слов Вэй Усяня:       — Да-да, только это ведь тебе и остается. Уходить. Что бы ты ни делал, и как бы ни старался, Лань Чжаня тебе все равно никогда не добиться. Рядом с ним буду только я, и тебе этого не изменить. Так что все правильно, вставай и уходи.       «Стоп, — с неожиданным подозрением подумал Цзян Чэн, глядя на яростно сверкающего глазами Су Шэ и холодно улыбающегося Вэй Усяня. — Это ведь… не спор из-за того, с кем Лань Ванцзи дружить? Больше похоже на соперничество тех, кто хотел бы привести Лань Ванцзи в Храм Предков и сделать там вместе с ним три поклона».       Да нет. Не может быть. Цзян Чэн просто что-то не так понял, его шисюн ведь никогда не был обрезанным рукавом. Других юношей он если и обнимал, то исключительно с дружескими мыслями, а не… Но тут вдруг на ум Цзян Чэну невольно пришла страшная догадка, причина, по которой Вэй Усянь мог бы захотеть вести поиски своего меча в компании одного лишь Лань Ванцзи (в лесу и почти всегда наедине, без свидетелей...). А еще вспомнилось хихиканье Не Хуайсана во время рассказа о том, как в библиотеке Второй Нефрит «сблизился» с Вэй Усянем. Так это… они… в этом смысле сблизились, да? Не в дружеском, как Цзян Чэн в силу своей неиспорченности изначально подумал, а в этом? После такого озарения в его мысли поневоле начали прокрадываться всякие неприличные картинки (Не Хуайсан, гад!), и Цзян Чэн инстинктивно вздрогнул. Однако неимоверным усилием воли он смог подавить смущение и строго сказал себе, что ему все просто кажется. Кажется!       К сожалению, своими следующими словами Вэй Усянь в пух и прах разбил эту хрупкую, робкую надежду.       — Ни один из твоих грязных трюков не сработает, Су Шэ, — сказал он с жестким блеском в глазах. — Как ничего не получилось из твоей попытки убедить Лань Чжаня в том, что его все ненавидят. Вернее, Лань Чжань-то в это поверил, и, как тебе того и хотелось, действительно отдалился от всех. Но избавившись от соперников, ты к нему не приблизился. Потому что ты ничего из себя не представляешь. Ты ничего не можешь ему дать, в тебе нет ничего, кроме подлости и жадности. Какая разница, украдешь ты у меня меч или нет, навредишь еще как-нибудь, или нет. Тебе все равно назад меня не отбросить. Я намного лучше тебя, и именно я получу право быть рядом с Лань Чжанем. Я надену с ним красные одежды, а не ты, никогда не ты. Что бы ты ни делал, и как бы ни старался, ты все равно всегда будешь смотреть мне в спину.       — Ты?! — Су Шэ все-таки поднялся на ноги. Лицо его полыхало безумным гневом; казалось, он лишь титаническими усилиями воли удерживался от того, чтобы накинуться на Вэй Усяня с кулаками. — Это ты-то лучше меня? Ты? Ты ни на что не годный бесстыдник! Тебя не уважают в твоем же Ордене, называя бездельником! Да даже твой шиди так тебя называет! Ты невоспитанный и никчемный сын слуги, похваляющийся каким-то талантом, хотя сам просто чуть лучше среднего! Не ценишь шанса, который тебе дали, даже за своим мечом следить не в состоянии, что ты за заклинатель? Пустое место! Надо было бросить твой меч в реку, пускай бы там и ржавел, а у меня все равно бы ничего не нашли!       — Су Шэ, — прозвучало вдруг холодно, и выдавший себя вор сразу умолк, как по щелчку.        Су Шэ дерганым движением повернул голову к говорящему и замер, широко распахнув глаза: Второй Нефрит явно был последним человеком, которого он ожидал здесь увидеть. Выражение лица Лань Ванцзи было холодным, как снег на вершине горных склонов, а его взгляд, казалось, мог заморозить насмерть, но Су Шэ все равно не мог оторвать от него глаз. Он даже не заметил, как из-за ширмы так же тихо вышел Лань Сичэнь.       — Су Шэ. Так это все-таки ты украл меч Вэй Ина? — прервал Лань Ванцзи возникшую звенящую тишину. В его голосе по-прежнему была лишь ледяная бесстрастность.       Губы Су Шэ задрожали; глядя только на Лань Ванцзи, он судорожно сжимал и разжимал кулаки. После долгой паузы он, наконец, дергано кивнул.       — Вэй Усянь должен был понести наказание! — почти отчаянно воскликнул Су Шэ. — Так правильно, так и должно быть! Нельзя было его прощать, он этого не заслужил! Я просто… поступил по справедливости!       Лань Ванцзи едва слышно вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Помолчав, он холодно, но и с отчетливыми нотками разочарования в голосе тихо произнес:       — Несколько лет я считал тебя хорошим человеком. Единственным, с кем я мог общаться, не считая семьи. Мне жаль.       Из Су Шэ после этих слов будто выдернули стержень; он бессильно опустил плечи, но все равно, как привязанный, смотрел на Лань Ванцзи.       — Значит, именно он был тем, кто когда-то ввел тебя в заблуждение, Ванцзи, — негромко произнес Лань Сичэнь. — И чьего имени ты не хотел мне называть.       На красивом лице Первого Нефрита в этот момент не было даже тени привычной дружелюбной улыбки — только холодный гнев и неумолимая решимость. Он посмотрел на брата, что-то прочитал по его непроницаемому лицу и коротко кивнул.       — Да, это он.       После чего перевел потяжелевший взгляд на Су Шэ.       — У меня не хватает опыта, чтобы определить соответствующее наказание, — негромко сказал Лань Сичэнь. — Я обращусь к дяде. Но я точно буду настаивать на изгнании. Я не желаю видеть такого человека в своем Ордене.       Су Шэ заморгал, как будто пытаясь осознать эти слова. А затем резко дернулся и, наконец-то оторвав взгляд от Лань Ванцзи, в панике посмотрел на старшего сына Главы Ордена.       — Нет! Только не изгнание! — взмолился он. — Я согласен на дисциплинарный кнут, только, пожалуйста, оставьте меня в Ордене!       — У вас нет права просить меня о чем-либо, — жестко обрубил Лань Сичэнь. — Я даже слушать ваши просьбы не желаю. Следуйте за мной. Я намерен рассказать все дяде сейчас же, не дожидаясь утра. Ванцзи, — на его лице промелькнула теплая улыбка, когда он кивнул брату на прощание. — Молодой господин Вэй. Молодой господин Цзян. Увидимся позже.       С этими словами он ухватил под локоть безнадежно упиравшегося Су Шэ и буквально силой вывел его наружу.       ***       Лань Ванцзи тихо сидел на циновке возле стола и расфокусированным взглядом глядел на вернувшийся Суйбянь, когда рядом с ним на пол шумно опустился Вэй Ин. В комнате в этот момент они были одни: Цзян Ваньинь, только посмотрев в их сторону, сразу будто в смущении отвел взгляд и объявил о своем желании подышать свежим воздухом. Вернуться при этом он не обещал.       — Лань Чжань, — позвал Вэй Ин, вырывая Лань Ванцзи из задумчивости. — Просто, чтобы ты не сомневался: чувства к тебе необязательно делают человека дураком. Я вот, например, даже исправляться начал! Не веришь, дядю своего спроси, он подтвердит.       — Мне не нужно знать чужое мнение о тебе, — помолчав, произнес Лань Ванцзи. — Для меня ты уже совершенен.       Вэй Усянь, невнятно что-то промычав, мягко и как-то беззащитно ткнулся лбом ему в плечо; даже в неярком свете бумажной лампы было видно, насколько порозовели его щеки.       — Ты не оставляешь мне и шанса, Лань Чжань, — пробурчал он почти с детской обидой. — Ты единственный, кого я никогда не обойду. Мне вовек не научиться с такой же простотой говорить такие смущающие вещи! Мое ты сокровище, я буду драться за тебя до последнего. Не успокоюсь, пока не добьюсь победы!       — Она уже твоя, — так же негромко произнес Лань Ванцзи. — И всегда будет. Не захочу никого, кроме Вэй Ина.       — Я победил? — юноша приподнял голову, встретившись глазами с Лань Ванцзи. — Я победил! — радостно улыбнулся он, увидев подтверждающий кивок. И деловито продолжил: — Но для верности, думаю, лучше будет закрепить. Каждый день закреплять, а то вон, сколько у меня соперников!       Лань Ванцзи вздохнул, невольно вспоминая Су Шэ.       — Ты заранее знал?..       Вэй Ин понял его с полуслова, сразу ответив:       — Что вором окажется Су Шэ? Нет, до этой ночи я даже имени его не знал. Так, обратил просто внимание, что один ученик одевается в точности как ты, и все. Я подозревал его так же, как и любого другого, кто смотрел на меня с враждебностью. Но я точно знал, что человек, который принесет мне сегодня Суйбянь, окажется вором. От этого я потом и отталкивался, когда присматривался к Су Шэ повнимательнее и делал выводы. А о том, что это именно он наговорил тебе ерунды про всеобщую ненависть, я и вовсе лишь предположил. Этим я провоцировал его, но в итоге даже сам удивился, когда все оказалось правдой! Надеюсь, твои брат и дядя придумают для него достойное наказание. Сколько лет тебе приходилось мучиться из-за его обмана, уму непостижимо!       — Мгм, — рассеянно отозвался Лань Ванцзи.       Да, ему было очень плохо все эти годы. «Узнав» однажды о том, как на самом деле отзываются о нем дружелюбно улыбавшиеся ему дети, какие они за его спиной говорят гадости, Лань Ванцзи оказался настолько выбит из колеи, что больше ни в чьи улыбки, ни в чьи похвалы не мог поверить. Он и от Су Шэ отдалился — общаться мог, но подспудно и от него ждал подвоха. Единственным светом для Лань Ванцзи стал брат, и отчасти дядя. Если бы не Вэй Ин… его ждала бы очень одинокая жизнь, полная печалей.       — Не грусти, Лань Чжань, — с теплой улыбкой попросил Вэй Ин. — Тебе нельзя грустить, когда я рядом. Это урон моей репутации, знаешь ли! У нас распределение: ты меня смущаешь, а я тебя радую. По-моему, это отличный план на нашу будущую совместную жизнь!       Кончики губ Лань Ванцзи невольно приподнялись вверх. Да, улыбаться рядом с Вэй Ином было легко, очень легко.       — Мгм. Отличный план.