Упс

      Вирджиния «Пеппер» Поттс никогда не думала, что отдаст своего ребёнка чужим людям.       И уж тем более она даже помыслить не могла о том, что этот ребёнок будет от её начальника.       Она работала на него без малого три года и не ожидала, что в какой-то момент окажется в постели гения-миллиардера-плейбоя — чуть более пьяного, чем она сама. Отрицать глупо — ночь была прекрасной. И просто… просто незабываемой.       По крайней мере, так думала девушка, когда рано утром вылезала из постели Старка, оставив на лбу того невесомый поцелуй, потому что надо было возвращаться к работе.       Однако, проснувшись, мужчина помнил только море выпивки — и то, только потому, что голова болела адски.

***

      Вирджинии было четырнадцать, когда она узнала, что одна полоска на тесте на беременность означала отрицательный результат, а две — положительный.       Ей было двадцать пять, когда эти знания пригодились.       Иронично, что девушка всегда считала себя умной, но при этом перепутала зарождающуюся в ней жизнь с гастритом.       Ну ещё бы, она ведь пила литры кофе, мало спала, перекусывала на ходу, в разное время или же просто забывала о еде напрочь — как тут не списать тошноту и плохое самочувствие на больной желудок? Не говоря уже о том, что в последнее время у неё было так мало времени в связи с кучей работы, что она умудрилась забыть, что является женщиной. И что у женщин раз в месяц случается менструация, а задержка бывает не только от нервов.       Пеппер сидела на кафельной плитке в ванной комнате её съёмной квартиры и разглядывала четыре теста на беременность от разных производителей, но с абсолютно идентичным результатом.

***

      Вирджиния была уверена — любая девушка на её месте сразу же сообщила бы новость отцу ребёнка. Это же такая удача — забеременеть от Тони Старка — самого желанного холостяка штатов!       Пеппер хотела биться головой о стену — надо же было так влипнуть! Её надежды относительно будущего, узнай всё Тони, были не столь радужны, как у его многочисленных фанаток.       Ей двадцать пять — она ещё ничего не добилась, у неё нет ни машины, ни своей квартиры, ни какого-то стартового капитала, а ещё она чертовски занята каждый божий день. Ему тридцать — он ветреный, безответственный, частенько выпивает и каждый день просыпается с новой пассией, иногда и не с одной.       Лучшие родители!

***

      Пеппер приподняла домашнюю футболку, разглядывая ещё плоский живот в зеркале.       Оставалось полтора-два месяца до того, как её положение станет заметным, и девушка лихорадочно соображала, что ей делать, как это скрыть.       В итоге на четвёртом месяце и в начале пятого девушка носила вещи, скрывающие её фигуру, и старалась не попадаться на глаза Старку, что было довольно-таки сложным, учитывая её должность.       Ещё на третьем месяце Пеппер начала подыскивать ребёнку приёмную семью, прекрасно понимая, что сейчас ничего не сможет ему дать: ни внимание, ни материальное благополучие. И где-то на середине четвертого девушка нашла идеальных кандидатов — бездетную пару из Куинса.       Сначала её смутил район, в котором жили Мэй и Бен, — всё-таки она хотела, чтобы её сын или дочка ни в чём не нуждались. Тем не менее, она согласилась встретиться с парой, так отчаянно желавшей стать родителями. И полностью капитулировала перед ними, когда Мэй, невероятно нежно и осторожно, с разрешения девушки, дотронулась до живота Пеппер, а ребёнок, будто в ответ на прикосновение, легонько толкнулся.       Пара пообещала, что даст малышу всё необходимое.

***

      На пятом месяце Пеппер уже работала дистанционно, сказав Тони о том, что её дедушка заболел и нуждается в заботе. В общем-то, даже почти не соврав.       Старк скучал по ней, без помощницы всё шло наперекосяк, хотя девушка умудрялась заставлять его ходить на советы директоров, даже находясь в другом штате.       Однако никто не шпынял его за дурацкие шуточки, не издевался за выпитый на завтрак алкоголь, никто не «очищал» его спальню от всяких девиц, которые с утра и на трезвую голову не казались ему такими уж красивыми. И это было… так себе.       На шестом месяце Пеппер узнала, что у неё будет мальчик.       На седьмом решила, что назовёт его Питер — в честь покойного отца.       Потом вспомнила, что у неё не было права давать ему имя. Разрыдалась — чёртовы гормоны! — и позвонила Паркерам, а те сказали, что их всё устраивает. Второе имя Питера стало Бенджамин — как у приёмного отца.       Когда он родился, Пеппер только раз взглянула на сына — когда его положили ей на грудь.       Боялась передумать.       Но ведь не могло же столь правильное, взрослое, взвешенное решение оказаться самым худшим в её жизни?       Или могло?..