Упс

      Питеру исполнилось четыре — это всё, что Пеппер знала о нём.       Пеппер исполнилось тридцать — она стояла на лестничной площадке с исписанными стенами и покрытым песком полом в своих белоснежных туфлях за три сотни долларов и держала в руке корзинку с подарками.       В ней были разные сладости, от леденцов до шоколадок, три машинки с высокой детализацией из ограниченной серии и милый плюшевый заяц голубого цвета.       Она поставила корзину на чистый коврик перед дверью Паркеров и нажала на звонок. После — убежала. Вирджиния чувствовала себя школьницей, разыгрывающей соседей.       Но большего ей не положено.       На следующий день она получила свой же подарок обратно — его доставили на работу.       В нём нашлась записка.       «Питеру нельзя сладкое, а игрушки его не интересуют».       Тем же вечером Пеппер с чистой совестью игнорировала звонки по работе, джакузи и ужин. Она сидела за столом и катила по нему синюю машинку, а потом заснула на диване, прижав к груди игрушечного зайца.       Пеппер — мать четырёхлетнего мальчика, но Питер не её сын.

***

      Пеппер всегда выключала звук на телефоне, когда была на совещании. Однако на звонки Бена и Мэй это не распространялось. В мобильном имелась фишка — можно было выбрать, на чьи номера беззвучный режим действовать не будет.       Очень удобно.       Вирджиния презентовала новый проект от Stark Industries важным людям, когда зазвонил телефон.       Пеппер не сразу поняла, что устройство — её.       Когда же один из директоров, тактично кашлянув, сказал ей об этом, Поттс вылетела из кабинета, наплевав на всё и всех. За все пять лет Паркеры ни разу не набрали её. Пеппер ответила, как только покинула зал собраний.   — Мисс Поттс, — голос Мэй был насквозь пропитан болью, страхом и сожалением. Пеппер почудилось, что земля под ногами начала убывать, словно её затягивает в зыбучие пески, — простите, что беспокою, — Вирджинии показалось, что она услышала через трубку, как стучат зубы Паркер. — Питер... Питер в больнице, и ему нужно срочное переливание. Врач сказал, что в данный момент запасы третьей отрицательной слишком низки, а у него… у него… очень мало времени.   — Где вы?   — Больничный центр Куинса.       Пеппер не стала спрашивать, что случилось, — надо было спешить. Одна только мысль о том, что малыш может ум… что с ним что-то случится, приводила её в леденящий душу ужас. Девушка знала, что у неё была третья положительная группа, а у Тони — третья отрицательная, как и у Питера.       Не было времени соображать что-то умное, продуманное, нерискованное, искать подходящего донора среди незнакомцев. Она не думала ни о чём и ни о ком, кроме сына.       Пеппер знала, что делать.       Пеппер нашла Тони.       Точнее — он сам её нашёл. Оглядел с головы до ног слишком обеспокоенным для него взглядом. Чересчур серьёзным. Пеппер невольно всхлипнула. Старк перепугался не на шутку.       Она объяснила всё вкратце, пока они на всех парах покидали Башню.       Мэй — её подруга.        Питер — сын Мэй.       И мальчику срочно нужно переливание.       Тони позвонил личному врачу, чтобы тот приехал в больницу к ребёнку. Если он был важен для Пеппер, значит он был важен и для Тони.       Мэй выглядела ужасно. Бен стоял рядом и успокаивал её, как мог, но миссис Паркер всё равно тряслась, как осиновый лист.   — Что случилось? — Пеппер подскочила к ней, крепко схватив за плечи и заставив посмотреть на себя.   — Я… Я в-вернулась с ночного дежурства, а Бен ушёл на работу. В садике Питера сейчас карантин, поэтому он сидит дома. Он очень хотел гулять, и мы пошли на площадку. Я сидела на лавочке, смотрела за ним, а потом… — Мэй закрыла лицо руками, и муж прижал её к груди, обнимая и поглаживая тёмные волосы. — Я ус-с-нула. Прикрыла глаза на пару секунд… Всего на пару секунд! А когда… когда проснулась, Питер уже был посередине дороги. Автомобиль не успел затормозить и… и Питер…

***

      Тони узнал о том, что он — он! — отец пятилетнего мальчика, совершенно случайно.       Для начала его врач просто так — непонятно для чего — уточнил, что у Мэй и Бена Паркеров со второй группой крови не мог родиться ребёнок с третьей.       Кроме того, Джонатан работал ещё на родителей Тони, то есть знал Старка с детства, а благодаря обожающей сына Марии ещё и видел его детские фотографии.       Милый кареглазый мальчишка с озорной улыбкой и лёгкими каштановыми кудрями.       Точь-в-точь как тот, что лежал на больничной койке и которого Старк не видел, но зато видел Джонатан.       Когда врач, без чьего-либо ведома и оправдывая себя заботой о работодателе, решился сделать ДНК-тест в собственной лаборатории, Тони жил относительно спокойной жизнью.       И не думал, что всё так изменится.       Навсегда.