Грязь

— Катюша, вы не представляете, что с мужчиной может сделать всего капля женского тепла! — прибалтывал Малиновский без умолку, — Посмотрите, наш президент аж порозовел весь! Всего пара добрых слов, и уже другой человек. — он пытался приобнять девушку в лифте, но та инстинктивно уворачивалась и отшагивала, насколько тесное пространство кабины это позволяло, — Знаете, доброе слово ведь и кошке приятно. — Малиновский, язык твой без костей, заткнись по-хорошему, — осаживал Жданов. Почти с порога Роман проводил Катерину в гостиную, а сам пошел к Андрею на кухню. Квартира была на удивление небольшая, и в ней на удивление не было всяческих атрибутов, присущих, как думала Катерина, богатым людям. Никаких вычурных золотых люстр и зеркал, канделябров на стенах и мраморных полов. Казалось, хозяин квартиры не привык тратить деньги на ненужные излишества, но при этом очень дорожит этими предметами интерьера. — А вот и мы! — просиял Жданов, неся в руках три фужера. — Катенька, вы без нас не сильно скучали? — заботливо спросил Малиновский, ставя на стол бутылку. Хлопнув пробкой, Жданов наполнил три высоких бокала до краев. Катя взяла свой и мельком глянула Роману в глаза. Прежде теплый и искристый, взгляд его теперь был холодным и тяжелым, точно кобра перед броском. Нестерпимо захотелось отшагнуть назад, что она и сделала. — Ну что, Катюш, — криво усмехнулся Жданов, заметив ее маленький жест, — тост? — Я не умею, — засмущалась она. — Это очень легко, — улыбнулся Малиновский, подняв фужер на уровень глаз, — давайте я покажу, а вы следующий скажете? — Боюсь, не получится. — виновато ответила Катя, — Мы же договаривались только на один бокал. — А мы первый считать не будем! — подмигнул он, и подняв бокал, воскликнул: — За Катеньку! За то, что не оставила нас в этот вечер без женского тепла. — Я думала, мы будем за именинника пить. — А мы и будем. Но сначала за вас, если вы не против. — Два бокала лязгнули друг об друга, Пушкарева вздрогнула. — За Катю. Неуверенно взмахнув фужером, она сделала глоток, и тут же поморщилась, чувствуя, как шампанское обжигает горло. А в следующий миг ощутила, как по телу разливается тепло, и на языке оседает приятный сладковатый привкус. — Ну как? — поинтересовался Жданов. — Непривычно, — ответила Катерина, пытаясь прийти в себя. — Очень, очень вкусно. И так приятно в конце, как будто... Как будто... — Как оргазм. — подсказал Роман, и Пушкарева смущенно покраснела, — Как вы считаете, похоже? — Малиновский... — сдержанно процедил Андрей и покачал головой. — Катя, — повернулся он к девушке, которая уже допила свой бокал и протягивала его Андрею, — я уже говорил, что у Романа Дмитрича язык как помело? — Не слушайте его, — тут же перебил Малиновский, заговорщицки наклонившись к девушке, — еще ни одна женщина на мое «помело» не жаловалась. — Ну невозможно! — Пожаловался Жданов, протянув ей еще шампанского, — Хотите, я ему подзатыльник дам? И не дожидаясь ее реакции, отдал другу звонкую затрещину. Катерина вздрогнула, но смеяться не стала. Лицо ее слегка побледнело, а в глазах отражалось нескрываемое смущение. — Разбойник, — цокнул Малиновский, потирая затылок. Пушкарева вдруг взглянула на часы и подумала о мертвом мобильнике, лежащем в недрах сумки. Представила отца, который, наверное, ждет ее в прихожей, и несомненно устроит ей очередную выволочку за позднее появление и отключенный мобильник. Но самое главное - она заметила блеск в глазах начальника, который показался ей совсем недобрым, и желудок ее свело от тревоги. Тогда она решилась. Медленно поставила нетронутый бокал на стол и накинула сумочку на плечо. — Андрей Палыч, мне правда пора. С днем рождения, — она вежливо склонила голову и направилась к двери. Жданов и Малиновский переглянулись. — Катя, — позвал Андрей, остановив девушку в коридоре, — мы вас чем-то обидели? — Наоборот, я очень вам благодарна, что пригласили, — неловко затараторила она, — но правда, почти два часа ночи. Мне пора. — Хорошо, — кивнул Жданов и грубо схватил ее за плечи, отчего та испуганно дернулась, — давайте я вызову вам такси, а пока мы его ждем, как раз договорите свой тост. Или вы не хотите меня поздравить? — Хочу, Андрей Палыч, — зашептала она, лихорадочно соображая, — хочу, но… — Вот и прекрасно! Пойдемте. Она потащилась за Ждановым, довольно больно сжимающим ее за запястье. По дороге ее мучила одна мысль, от которой все внутри сжалось в тугой ледяной комок. Стало не по себе. Он надавил ей на плечи, заставив плюхнуться на стул, и настойчиво всучил в руку бокал. — Екатерина, напомните, как вас по отчеству? — Валерьевна, — сдавленно пискнула она. — Екатерина Валерьевна, — обратился он к Малиновскому, — любезно согласилась вернуться и договорить свой тост. Роман, сложив руки на груди, пристально оглядел ее. — Вижу-вижу... — протянул он странным тоном, от которого по спине Пушкаревой поползли холодные мурашки, — Что ж, вещайте! Мы вас внимательно слушаем. Андрей стоял за спиной, нависая над ней, как коршун, и опирался руками на спинку стула, на котором она сидела. Вдруг она почувствовала легкое прикосновение пальца к щеке. По рукам прошла волна мелкой дрожи, а на глаза навернулись слезы. — Ну, Екатерина Валерьевна? — раздраженно сказал Роман и тряхнул головой, откидывая челку со лба, — Мы ждем. — Поздравляю Андрей Палыча с днем рождения... — тихо выдавила она, стараясь загасить острое нервное напряжение, — ...желаю всего самого лучшего. С полминуты она сидела в оцепенении, не в силах пошевелиться. Во всей квартире было слышно только шумное дыхание мужчин, непрерывно сверлящих ее взглядом. Наконец она, зажмурившись, махнула бокал залпом и поставила его на стол. — Я могу идти? — умоляющим тоном спросила она и не выдержала: всхлипнула, и щеки обожгли две полоски крупных слез. Малиновский выдал короткий смешок, и потянувшись к бутылке, наполнил ее бокал снова. — Катя, ну кто же так поздравляет? — назидательным тоном сказал он, растягивая слова, — нас не дождались, не чокнулись. Не вежливо. Андрей, ты как считаешь? — Но-но, не ругай девушку. — ответил он низким хрипловатым голосом, наклонившись к ее уху, — Дадим Катерине Валерьевне еще один шанс. Малиновский придвинул к ней фужер и кивнул на него, а за ее спиной Жданов сделал несколько шагов и открыл какой-то шкафчик. — Не оглядывайся. — приказал Малиновский прежде, чем та повернула голову.