Homeward

***

— А теперь я должен вернуться, да? — Как хочешь. — У меня есть выбор? — Конечно, — улыбнулся Дамблдор. — Мы ведь на вокзале Кингс-Кросс, говоришь? Я думаю, если ты решишь не возвращаться, ты сумеешь… так сказать… сесть в поезд. — И куда он меня повезет? — Вперед, — просто сказал Дамблдор.

***

Гарри Поттер прекрасно знал, что его невероятная удача, которая не давала ему умереть все эти годы в Хогвартсе до сих пор, когда-нибудь закончится и выльется во что-нибудь особенно кармическое. Но чтобы настолько. Он пошатнулся и свалился прямо перед железной дверью на холодный камень. Голова болела так нещадно, словно в неё вбивали тупые гвозди на протяжении двух часов, не останавливаясь. Схватившись за волосы, Гарри поборол желание оттянуть черные пряди, чтобы уменьшить влияние внезапной мигрени. Это никогда не помогало, так почему сейчас должно? Испытываемая боль была сравнима с приступами после ночных кошмаров или видениях о Волдеморте, но явно отличалась режущим страхом и обстановкой. Кстати об обстановке, — Гарри пролежал на полу ещё минут пять, пока болезненные процессы в голове не стали терпимее, а резь в глазах не уменьшилась хотя бы вдвое, и осторожно оглянулся по сторонам, — позади него были высокие чугунные ворота с острыми наконечниками, смотрящими в пасмурное небо. К выходу вела неровная дорога, усыпанная мелкими камнями, и по бокам от нее было что-то вроде газона, но очень редеющего и местами засохшего. Унылая картина, подумал Гарри. Где он? Куда его выкинула неведомая мантикорская сила на этот чёртов раз? Гарри посмотрел перед собой, пытаясь ухватиться за металлическую ручку и, наконец, встать. Чтобы снова неуклюже шарахнуться назад, неприятно ударяясь копчиком, когда дверь резко толкнули с той стороны. Он тихо зашипел сквозь зубы, но тут же заткнулся, стоило ему увидеть мрачного вида женщину, возвышающуюся над его макушкой. На ней была надета тёмно-серая кофта поверх простого платья до щиколоток такого же цвета и чёрные приземистые туфли на ногах. Она походила на летучую мышь, особенно учитывая сложенные руки на груди и прищуренные (словно подслеповатые) угольные глаза, которыми она старательно осматривала Гарри. — Здравствуйте, — Проблеял парень и удивился собственному голосу. Что за писклявые нотки? — Извините, вы… — Кто вы и как попали за ворота? — Голос этой неприветливой женщины был жёстким, не терпящим возражений. Гарри даже не делал попыток встать, казалось, она припечатала бы его обратно к земле лишь парой слов. — Прошу прощения, мадам… — Миссис Вудвилл. — Холодно поправила его, по всей видимости, хозяйка данного угрюмого строения. — Где ваши родители? — Они умерли, мэм. — На автомате выпалил Гарри и всё-таки встал, отряхиваясь от грязи. Ему срочно нужно выбираться отсюда, где бы он ни находился. — Ох, бедный мальчик! — Воскликнула другая девушка, которая выглядела явно моложе миссис Вудвилл, оттесняя плечом стоящую коршуном над ними женщину. Гарри готов был поклясться, что минуту назад за ее спиной никого не было. Когда девушка кинулась к нему на шею, а предполагаемая хозяйка участка поджала губы и недовольно поправила скосившийся платок на голове, парень широко распахнул глаза, с ужасом понимая, что что-то явно не так. Отнюдь не из-за того, что сперва не заметил такой важный элемент одежды, как головной убор женщины и даже не пошевелил извилинами, чтобы понять, кто стоит перед ним. Похоже, монахиня или кто-то вроде того, — Гарри не был силён в маггловском вероисповедании. Гораздо сильнее его волновал тот факт, что молодой девушке пришлось сильно наклониться, чтобы обнять его. Что за чёрт? — Марта, Боже мой, отцепитесь от мальчика, вы сдавите ему рёбра. — Ой, точно, извини, — Она приосанилась в полный рост и только теперь Гарри понял, насколько та была высокой. Или он маленьким. — Давай-ка мы зайдём внутрь, ты отогреешься, успокоишься и расскажешь нам о себе то, что знаешь. — Разумеется, не о всей вашей жизни, юноша. Детский приют Вула — это не центр реабилитации психически пострадавших душ. Только самое основное: собственное имя, имена родителей, если помните их, конечно, и есть ли родственники, которые могли бы вас забрать. — Миссис Вудвилл протянула ему бледную руку с небольшим кольцом на безымянном пальце. — А пока, — Она смиренно вздохнула и кинула взгляд на хмурый небосвод, — Собирается дождь и нам всем стоило бы зайти. Гарри в шоке уставился на доверительно подставленную ладонь. Приют Вула. Кто бы мог, блять, подумать. Теперь хоть стало понятно, где он находится, но от этого не легче. Потому что на месте этого детского дома сейчас должна была располагаться офисная Башня. Сейчас, имеется в виду — в 1998-м. Святая Моргана, только Мерлин знает, в какой долбанный год занесла Гарри нелёгкая. Но есть шансы, что всё не так безнадёжно, верно? Маггловский Лондон расположен не слишком далеко от Хогвартса, может, Гарри удастся добраться туда самостоятельно короткими аппарациями до антиаппарационного барьера. А там уже действовать по ситуации. Найти нынешнего Дамблдора, рассказать ему обо всём, попросить помощи или… Да сделать хоть что-нибудь! Стоя здесь, Гарри попусту тратит драгоценное время. Ему нужно обратно. Нужно домой. И не важно, что конкретно подразумевало это слово. Просто домой. Домой-домой-домой. Он так яростно замотал головой, что чуть не выкрутил шею. Женщина опустила руку. — Простите… миссис Вудвилл, но мне правда пора. — Гарри стал осторожно отходить назад и упёрся спиной в плоский живот молодой девушки позади него. — А ты знаешь, куда идти? Или как добраться до дома? — Она мягко положила кисти на его плечи, но для Гарри это жест был скорее удерживающим, нежели предполагающим утешение. — У меня нет дома, но я… Слушайте, а вы не в курсе, какой сейчас год? — Ох, — Снова печально вздохнула Марта, приложив ладонь ко лбу Гарри, — Он, похоже, сильно напуган… Миссис Вудвилл, да у мальчика жар! — И не мудрено, юноша слишком легко одет. Быстрее заходите, лондонская осень не щадит никого! — Женщина плотнее запахну́лась в свою кофту и нетерпеливо попросила пошевеливаться. — Ну-же. Осень. Насколько Гарри мог помнить, начинался последний месяц весны, если ему, разумеется, не изменяла память. По крайней мере, у него появилось доказательство своего пребывания в другом десятилетии. Или веке… Хотя, навряд ли его забросило так далеко. Наверное. Он сдался под напором только потому, что действовать натощак, обессиленным и хорошенько всё не обдумав — самоубийство на данный момент. Ненавязчиво подталкиваемый ладонями девушки сзади и внимательным, орлиным взором женщины спереди, парень переступил высокий порог. Гарри прошёл прихожую, шаркая ботинками по чёрно-белой плитке пола, расположенной в шахматном порядке. Идущая рядом Миссис Вудвилл странно покосилась на него, но вслух ничего не сказала. Должно быть, она взяла во внимание его нездоровый вид и хотела дать ему передохнуть. Парень услышал шум разговоров дальше по коридору и звонкое громыхание посудой. Резкие звуки будто вернули головную боль, а вместе с ней и ощущение сухости глаз. Гарри зажмурился и оттеснил очки наверх, протирая веки сжатыми кулаками, он устало поднял взгляд на серые стены приюта. Они не были обшарпанными и по углам не скапливалась годичная паутина, но из-за недомогания всё казалось жутким, угрюмым и особенно раздражающим. А ещё хотелось спать. И есть. Точно, он же не ел со вчерашнего утра. Знаете, кусок в горло не лез, когда мозги были забиты обречённым осознанием собственной приближающейся смерти. Гарри чуть не подскользнулся на влажной плитке возле одной из дверей в коридоре, в последний момент сохранив равновесие. — Всё нормально? — Девушка обеспокоено попыталась взять его за руку и он ей это позволил. — Да, не волнуйтесь, мэм, я в порядке. — Несносные дети! Опять разлили в туалете воду. Скоро все деревянные косяки взбухнут от влаги. — Проворчала Миссис Вудвилл, сбавляя шаг. — Называй меня Марта. — Шепнула девушка на ухо Гарри, чуть склоняясь и по-доброму улыбнувшись. — Не люблю весь этот официоз — он заставляет меня чувствовать себя старше, чем есть на самом деле. А я, между прочим, ещё юна! — Марта шутливо пихнула его в бок и остановилась, пока Вудвилл проходила в женскую уборную, что-то втолковывая паре рассеянных детей, не закрывших краны с холодной водой. — А тебя как зовут? Гарри ощутил прилив нежных, приятельских чувств к этой милой девушке, словно он мог начать ей доверять. Из-за этого он не сразу заметил собственную оплошность: — Гарри По… — Парень еле удержался хлопнуть себя по лбу. Но что могло случиться, если он скажет своё полное имя? Ничего хорошего, подсказал внутренний голос среди гомона мыслей в голове, подозрительно похожий на поучительные нотки Гермионы. — То есть, Гарольд… Гарольд Портер. Но вы можете звать меня Гарри. Не идеально, но хоть что-то. Гарри отвёл глаза и тут же наткнулся взглядом на зеркало, висящее над раковиной, за края которой ещё не  перестала переливаться вода. Узкие ручейки текли к его ногам, образовывая лужу вокруг подошвы, но парня куда сильней заботило отражение маленького мальчика на стеклянной поверхности напротив. Кладя руку на сердце, Гарри мог поклясться, что даже на первом курсе Хогвартса он выглядел на три-четыре года старше, чем сейчас. Годрик милостивый. Ну и сколько теперь ему лет? Семь? Восемь? Прекрасно, просто прекрасно. Он застрял в маггловском приюте, не имея реальной возможности вернуться домой, в абсолютно чужом времени, да ещё и став малолеткой! Где-то на задворках сознания его подруга привычным жестом, — когда чувствовала неуверенность и безысходность, — обняла себя руками. Чёрт, Гермиона. Война. Рон, Джинни, Луна, Невилл и остальные… Как они там? Что с ними теперь будет? Можно ли им хоть как-то помочь? Того Альбуса Дамблдора нет в живых, чтоб его, Волдеморт же убьёт их всех! Его планам больше никто не сможет помешать. И Гарри Поттера тоже сняли со счётов, будто это был превосходный, продуманный до мелочей план — не дать ему вернуться любой ценой и способом, даже если Убивающее уже брошено, а тело лежит бездыханным. По сути, так оно и было. Мальчик-который-выжил мёртв. Ведь он ничего не может сделать, кроме того, что торчать здесь, задыхаться от отчаяния и прокручивать в голове сцены, как его близкие люди погибают один за другим. Так. Стоп. Не время впадать в уныние. Гарри не даст какой-то жалкой панике взять верх над собой. По крайней мере, очень постарается. Он, в конце концов,  выжил дважды после Авады Кедавры, так что было бы глупо умереть от остановки сердца на нервной почве. Очень глупо. Он глубоко вдохнул, впустив прохладный воздух в лёгкие и на выдохе поднялся по каменным ступеням на второй этаж вслед за Миссис Вудвилл (без понятия, что она сделала с тем провинившимся дуэтом девочек и куда их отправила), всё ещё держа за руку Марту. Это уже начинало казаться неловким и неправильным. Стоило им пройти чуть дальше по коридору и остановиться напротив хлипкой деревянной двери с номерной табличкой «27», как Гарри скурпулёзно выскользнул из хватки девушки. Она не обратила на это внимание. Или понимающе сделала вид, что не обратила. — Это комната на время вашего пребывания здесь. Если не объявятся ваши родственники, которых вы призна́ете и которые смогут взять на себя опеку, то… –…То наш приют станет для тебя новым домом! — Закончила за миссис Вудвилл Марта, улавливая невесёлый тон старшей. — Я знаю, сейчас неспокойные времена. В стране назревает конфликт, а люди пачками исчезают и считаются безвестно пропавшими, а власти ничего… — Сбоку послышалось характерное покашливание. — Кхм, в общем, никто не будет на тебя давить, Гарри. Я это хотела сказать. Ты мне веришь? Гарри слабо кивнул. Марта просияла. — Хорошо. Раз с этим мы разобрались, Марта, приведи всех детей с ужина и скажи сегодняшним дежурным, что надо протереть полы в уборной для девочек. О, и принеси тарелку горячего супа. — Приказным тоном выдала миссис Вудвилл и повернулась к Гарри, когда молодая девушка удалилась. — Садитесь. — Она протянула руку, указывая на нетронутую постель справа. Гарри, чуть помедлив, послушался. Кровать оказалась жёсткой не только на вид, но и на пробу, а при малейшем движении скрипела, напоминая этим нелестным набором бывшее спальное место в чулане. Парень поёжился от воспоминаний. Нет, здесь явно должно быть лучше. Помещение было отапливаемым, а светло-серые стены, теплое свечение лампы и обжитая левая сторона комнаты, — с другой, примятой из-за долгого пользования, но идеально заправленной кроватью, — прибавляли месту уюта. Все вещи на столике из тёмного дерева, стоявшего чётко посередине под окном, были педантично расставлены, будто хозяин равнял их по линеечке. Даже небольшие камни на подоконнике были выстроены в совершенную шеренгу, что было несколько странно… Мерлин. Как Гарри раньше не догадался по двадцать седьмому номеру. Он до скрипа стиснул челюсти и его руки, сжатые в кулаки, начали мелко подрагивать от сдерживаемых эмоций. Злость, растерянность, брезгливость, раздражение и ярость. Ярче всех преобладала последняя, почти затмевая своей пеленой все остальные. — Я понимаю ваше волнение. — Миссис Вудвилл расценила его состояние и затяжную тишину по-своему. — Но, уверяю, вам ничего здесь не грозит. Ребята весьма дружные и неконфликтные личности, но если заметите исключение или станете очевидцем травли, то сообщите об этом мне, Марте или миссис Коул — она является совладельцем приюта с мистером Вулом, но их обоих временно нет на постах. — Совладельцем? Тогда вы и Марта..? — Я монахиня из церкви неподалёку, что обеспечивает пропитание и содержание сиротских детей, благодаря городским вложениям и благотворительному фонду, а Марта, — которую, к слову, вам нужно называть мисс Спрингстин, хоть она и отказывается, — моя помощница. Если захотите узнать о ней больше, то спросите сами, она с радостью вам ответит, мистер Портер. — Каменное выражение лица женщины разгладилось и на его месте появилась слегка кривая, но заботливая улыбка. Похоже, она услышала короткий диалог Гарри и Марты. — Однако, сейчас не об этом. Я не хочу отнимать много времени — вам нужно как следует поесть и выспаться, а завтра на свежую голову рассказать мне то, о чём я говорила ранее на крыльце, помните? — Оу. Да, точно. Родственники, имена, родители и так далее… — Спасибо всем богам, что от Гарри не требуют сию минуту ответов на все вопросы. Он бы не смог судорожно додумывать наспех состряпанную историю и лгать людям в глаза без, как минимум, десятичасовой подготовки. Мерлин знает, он так же хорошо умел скрывать враньё, как танцевать балетную хореографию. — Верно. Как раз с утра приедет миссис Коул, я зайду за вами после завтрака в восемь, будьте готовы, и отведу в её кабинет. Она хорошая и чуткая женщина, и вы весьма послушный и понятливый юноша, так что вы быстро найдёте общий язык. — Вудвилл похлопала его по плечу. — Чистую одежду найдёте в шкафчике, он в вашем полном распоряжении. В тумбочке перед кроватью лежат туфли, если совсем не подойдут по размеру, скажете об этом завтра. Также знайте, после меня подойдёт Марта с супом и когда вы закончите ужинать, никто не будет относить посуду на кухню за вас. Сделаете это тоже утром, по пути в столовую. — Прорапортовала она, пригрозив пальцем и добавила ещё одну фразу прежде, чем развернуться. — И ещё кое-что… Я не сомневаюсь, что вы с Томом поладите, он примерно ваш ровесник и очень спокойный мальчик, с ним проблем не будет. И ушла. Снаружи послышался топот ног и тихие разговоры детей из приоткрытой на пару секунд двери, после — с тихим скрипением захлопнувшейся. Гарри сидел на кровати, пялясь в одну точку и думал. Он уже догадывался, с кем будет делить комнату и подсознательно готовился к нелёгкой встрече. Но гадать и знать точно, это две объективно разные вещи. Поэтому, как только дверь открылась во второй раз и к столу подошла Марта с глубокой тарелкой, от которой шёл шлейф горячего пара, а за ней тенью прошелестел Том Реддл и слегка удивлённо вскинул брови на появление постороннего у него в комнате, — Гарри, скрепя сердце, сдержал рвущееся извержение огня из самой груди и неимоверными усилиями подавил желание вскочить с места и кинуть Аваду прямо в ребенка. С одной стороны потому, что тут была мисс Спрингстин, добродушная и отзывчивая девушка, уж её он хотел напугать в последнюю очередь. А с другой — у него не было волшебной палочки. Ни палочки Малфоя, ни мантии-невидимки, ни треклятого золотого снитча, в котором был воскрешающий камень, всё это осталось там, в другом времени. Спасибо хоть, что одежду оставили. Но те лохмотья, грязные и оборванные, свисающие с Гарри в настоящий момент подобно мешку из-за большого размера, сложно было назвать нормальной одеждой. Не удивительно, что миссис Вудвилл предложила ему новую форму. — Гарри, я принесла суп. Ты, наверное, ужасно голоден, я права? Он с трудом оторвал дикий взгляд от тёмно-серых глаз, в которые так упорно вглядывался, точно бы они сейчас превратились в змеиные, а зрачок сузился и стал вертикальным. Бред, конечно… Мисс Спрингстин душевно ему улыбалась. Вот так просто и от всего сердца. Что если бы Гарри всё-таки надумал применить беспалочковую магию и даже каким-то невообразимым методом извратился убить маленького Волан-де-морта, но при этом задел Марту… Ни в чём не виновного человека. Он бы себя никогда не простил. По этой причине он улыбнулся ей в ответ, что вышло почти искренне. — Ой, точно. — Девушка посмотрела на мальчишек и по очереди их представила. — Знакомься, это Том. Том, это Гарольд. Надеюсь, вы подружитесь! Итак, не буду вам докучать. Гарри, ешь, пока не остыло. Спокойной ночи всем. — Она помахала ладонью и спешно вышла за дверь. Похоже, действительно не хотела мешать новоявленным соседям. Или у неё, очевидно, имелись другие дела, помимо болтовни с малолетними детишками. Ну естественно. Парень едва заметно нахмурился. Том тоже ничего не ответил. Знакомить их было ошибкой: Гарри и так был в курсе личности убийцы своих родителей и многих, очень многих других людей, а Реддлу знать его настоящее имя вовсе не обязательно. Поправка, будущего убийцы. Спокойствие, только спокойствие. Гарри, поддерживая наставшую тишину, пересел за стол и стал есть, смотря строго в свою тарелку. Мордред, как же он голоден! Суп на вкус был пресным и вообще не содержал мясо, лишь овощи и бульон, но даже так походил на пищу богов. Парень уминал ложку за ложкой, пока не застал стремительно приближающееся дно посудины. По его мнению, ужин кончился слишком быстро, да и не особенно сытно, тем не менее, до утра он мог потерпеть. Укладываясь головой на посеревшую тощую подушку, Гарри боковым зрением наблюдал за исчадием ада, уже лежащим на левой кровати и упорно разглядывающим потолок. Почему Том молчал? Нет, Гарри, разумеется, не думал, что тот начнёт сразу же плеваться ядом, как последняя гадюка, стоит им только остаться одним в этих скромных апартаментах или, тем более, напрашиваться на светскую беседу, но меньше всего парень ожидал тишины. Становилось… Неуютно. В отсутствие запальчивого стрекотания Марты комната уже не казалась такой располагающей. Гарри сначала здраво рассудил встать и переодеться в чистое, чтобы не марать лишний раз спальное место, но потом мысленно дал себе подзатыльник. Черта с два он будет переодеваться перед долбанным Тёмным Лордом, а шкаф, вроде, не предполагал каких-либо ширм и перегородок. Да и выходить за дверь ради такой мелочи было совсем по-дурацки. Стоило дождаться глубокой ночи или пока Реддл заснёт. После принятого решения Гарри погасил свет и улёгся поудобнее поверх покрывала, закрывая глаза. Нельзя было позволить себе заснуть, а дыхание справа всё никак не становилось глубоким и умеренным, поэтому Гарри невольно погрузился в напряжённую рефлексию. Мысли о друзьях и их вероятной судьбе после его пространного исчезновения он категорично откинул в самый дальний уголок сознания и запер на все замки́. Не сейчас. Это всё слишком… Просто слишком. Парень в сложившейся непростой ситуации обязан был думать исключительно о себе, но, — Мерлин свидетель, — Гарри так не умел. Эмпатия и сострадание по отношению к другим людям были его верными спутниками на протяжении всей жизни, бо́льшую половину которой парень провёл в чулане. Его собственная участь была обременительной, временами жестокой и абсолютно беспощадной, предполагающей скоротечную и неизбежную гибель в заключение. Он никому бы такого не пожелал. Кроме существа, — пока ещё человека, — присутствовавшего на соседней койке. Совсем рядом. Волан-де-морту бы Гарри желал самой болезненной судьбы и долгой, мучительной смерти. Это он убил его родителей, Лили и Джеймса Поттер. Из-за него погибли Сириус, Седрик Диггори, Фред, Добби и Букля, профессор Снейп и Дамблдор, Тонкс и Ремус… Господи. И всецело по его вине Гарри сейчас находится не в Хогвартсе в тысяча девятьсот девяносто восьмом году, а в маггловском сиротском приюте, будучи мелким сопляком без малейшего намёка на возможность возвращения домой! Достаточно. Пора прекращать изводить свой раскалённый мозг. Иначе утром милейшая Марта или строгая миссис Вудвилл найдёт Реддла задушенным в своей постели или с перерезанной глоткой на полу. Интересно, Режущее заклинание останется таким же действенным, если будет применено без помощи волшебной палочки или ослабнет? Невербальная и беспалочковая магия всегда были довольно сложными в исполнении, но если очень захотеть и постараться… Так, нет. Стоп. Надо взять себя в руки. Убийство маленького ребенка, — по совместительству Тёмного Лорда, — сейчас ничем Гарри не поможет, но сделает всё в разы хуже и сложнее… Чёрт подери, и что ему делать? Ждать приблизительно четыре долбанных года до одиннадцатилетия, чтобы получить письмо из Хогвартса? А потом что? Каков план действий? Просить помощи у Дамблдора? С чего Гарри решил, что тот вообще сможет и станет ему помогать… С теперешним профессором они друг другу никто, тем более, он мог упечь парня в Св.Мунго или отдать в руки Министерства, как какой-то небывалый экземпляр путешественника во времени… Но Гарри не был чёртовым пространственным путешественником! Дьявол, он даже не знает, как сюда попал! Хоть парень и верил, что директор, которого он знал, не поступил бы так подло, но рисковать не хотелось. Однако стало ясно, что нет смысла обращаться к нему ни сейчас, ни потом. Гарри на секунду обхватил себя руками, съёживаясь то ли от холода, то ли от чего-то иного, но после решительно поднялся на локте, прислушиваясь к звукам. За нешироким окном с невзрачными занавесками стучал дождь, а Том, похоже, всё-таки уснул: с его стороны не доносилось ни звука, помимо мерного сопения. Отлично, парень хоть сможет спокойно переодеться. Он встал с кровати, сетуя на противный скрип и двинулся к шкафу. На второй полке лежала небольшая стопка свежей одежды, состоящая из обычного серого поло, бурых брюк и комплекта едва ли белой, поношенной ночной рубашки с фланелевыми штанами. Гарри осторожно, стараясь не шуметь, разделся и так же аккуратно натянул пижаму на голое тело. Кстати, довольно странно, что Реддл лёг спать прямо в приютской форме — скорее всего, тоже не хотел обнажаться перед незнакомым человеком. Так или иначе, Гарри было плевать. Он сделал попытку так же скрупулёзно сложить свою запачканную футболку и ободранные джинсы ровными квадратиками, но у него вышло не так опрятно. В общем, как всегда. Парень вздохнул и поплёлся обратно к кровати. Завтра нужно было рано вставать, а сейчас уже стояла глубокая ночь и Гарри до сих пор не сомкнул глаз. Он кинул взгляд на настенные часы: два тридцать. Сбитый режим ни к чёрту. Как он вообще должен проснуться в семь утра с навалившимися проблемами на сонную голову? Это нереально, при том, что он в последние дни спал как придётся и где придётся по пару часов максимум. Пораскинув много перетерпевшими извилинами, Гарри пришёл к крайне сомнительному решению — постараться наложить на подушку лёгкие будящие чары, которые в положенное время заставят её мелко дрожать. Непримечательно и малозаметно. Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Но делать нечего, а пропустить очередной приём пищи, — завтрак, — парень просто не мог себе позволить. Это было бы кощунством по отношению к настрадавшемуся организму. Гарри знал только, что беспалочковые магические действия с применением волевых усилий, — чего у парня было хоть отбавляй, серьёзно, он противостоял Империусу уже на четвёртом курсе, — требовали большой концентрации и сильной личности характера, но сам принцип практики был туманным. Очень немногие волшебники были способны обходиться всего лишь пассами рук или даже просто взглядом, не говоря уже о виртуозах, которые могли творить чудеса, даже не отвлекаясь от обыденных дел. Но, в конце концов, Гарри когда-то смог уменьшить тот безобразный свитер, который хотела на него надеть тётя Петуния; перекрасил парик учительницы из начальной школы и, убегая от преследовавшей его шайки Дадли, неожиданно для себя самого оказался на крыше школы. Ах да, а ещё за одну ночь отрастил волосы и выпустил из террариума огромного удава. Вполне вероятно, что это были лишь неконтролируемые всплески стихийной магии, но Гарри уже настроился на успех. Он поднял правую руку, направил её на подопытную подушку и едва слышно произнёс формулу Будящих чар. Ничего не получилось. Ни синеватого света, ни характерного блеска. Парень нахохлился и попробовал ещё раз. Ноль реакции. Да что ты будешь делать! На его лице отразилась крайняя степень досады, но останавливаться сейчас он был не намерен. Гарри вновь упорно выставил руку над постелью, на этот раз сделав витиеватый, выверенный жест кистью и чётко шепнул заклинание. С его руки протянулся тонкий голубой луч, который после бархатно обволок подушку и распался мягким сиянием. — Получилось… — Неверяще просипел парень, смотря то на собственную руку, то на изголовье кровати, воздух вокруг которой всё ещё немного мерцал. Сзади послышался скрип. Гарри стремительно обернулся, но всё было в порядке. Том по-прежнему спал на своей койке в той же позе и мирно посапывал. Это уже попахивало паранойей. Отгоняя невесёлые мысли, Гарри лёг под одеяло. На простыне отчётливо ощущался каждый бугорок и катышка, а подушка вовсе ничем не изменилась. Оставалось лишь гадать и дожидаться утра, чтобы узнать, произошло ли чудо и сработали ли чары. Но, судя по нарастающей волнами усталости, свойственной после магических всплесков, можно было сделать вывод — сработали. Это единственная хорошая новость за последнее время. Абсолютно вымотанный Гарри провалился в сон, улыбаясь.