В небольшом тихом городке

Слэш
NC-17
В процессе
119
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 7 страниц, 1 часть
Описание:
Кейл уже три месяца занимает чужое тело и живет в небольшом тихом городке в пятидесяти милях езды от столицы богатого графства, уже три месяца улыбается местным, ходит на рынок, не замечает простых влюбленностей и просто наслаждается долгожданной мирной жизнью, уже три месяца отбивается от авантюристов, ошивающихся у дверей его небольшой книжной лавки, и Кейл не очень доволен, что его размеренная тихая рутина начинает сыпаться как карточный домик с приходом необычного гостя.
Посвящение:
Ну, традиционно, я посвящаю это той беседе в вк, а именно Дафне за ее воистину неиссякаемую фантазию.
Примечания автора:
АУ, где Кейл держит местную книжную лавку, а Альберу занимается всем лично.
И судьба их сводит, да.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
119 Нравится 22 Отзывы 29 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
экспозиция
      Кейлу нравится его нынешняя жизнь. Правда нравится. Спокойная, тихая, наполненная солнечным светом, падающим широкими неровными полосами на деревянные полы, наполненная запахом книжной пыли и молчанием особенным, очень хрупким. Кейлу нравится. Вставать все еще приходится в восемь, но вместо изнурительных тренировок и истеричных визгов сирен день его наполнен шуршанием книжных страниц, летней прохладой сухого помещения, чаем и… блаженным умиротворением. Отдыхом. Каждый день уже на протяжении трех месяцев Кейл ведет размеренную и очень неспешную жизнь. Ранним утром нежится в постели, глядя в светлый потолок, умывается из кувшина, наблюдая, как за окном расцветает на спокойных улицах небольшого городка жизнь беснующаяся и вечно-спешная, завтракает остатками вчерашнего ужина и спускается вниз — в его (уже его) небольшую книжную лавку на пересечении улицы Незабудок и переулка Темных Ирисов. Стеллажи теснятся в этом маленьком, но очень теплом помещении гроздьями вымокших воронов, расчерчивая пространство на неровные квадраты и прямоугольники, и каждая полка набита доверху книгами. Старыми, новыми, научной литературой, сказками и романами, — ассортимент неожиданно роскошный и так же неожиданно интересный. Кейл прочитал все — с его «записью» он управился за два дня, изрядно вымокнув в поту и похудев, оставив от стараний предыдущего владельца тела, который, между прочим, за внешним видом следил и очень даже, только едва очерченные мышцы и отросший по плечи алый волос. Кейл иногда смотрит в маленькое зеркальце у кровати, смотрит и думает, что внешность ему попалась действительно красивая экзотической, очень необычной красотой. А потом забывает об этом, потому что, право слово, внешность в жизни, полной тихого спокойного одиночества, не так уж и нужна. Он редко выбирается на улицу, предпочитая проводить дни за стойкой в кресле качалке и иногда сидеть за стареньким, но все еще ладно-работающим пианино в дальнем конце магазина, и лишь изредка, когда все запасы провизии подходят к концу, ленивая его натура уступает место голоду, и Кейл прогуливается до ближайшего рынка, чтобы набрать всякой дряни, любезно позволяя местным жителям донести за него пакеты. Он правда не знает, чем вызвана такая любезность, точнее, не хочет знать, потому что игнорировать покрасневшие щеки и смущенные взгляды на удивление легко, улыбаясь едва очерченной мягкой улыбкой и благодаря мягким спокойным голосом. Этого достаточно, чтобы на рынке все товары вдруг оказывались с большими скидками, а местные детки-разносчики дарили ему цветы, робко прося вплести их в волосы. Кейлу правда не жалко. Он видит, как живут эти дети, видит, как много для них значит подаренная им изредка булочка, и не видит ничего такого в том, чтобы поносить за ухом фиалку, ромашку или лютик. Не мешает же. Так что Кейл доволен своей неспешной ленивой жизнью в этом фэнтезийном мире, полном рыцарей, принцев, авантюристов и путешественников. Рыцари к нему, кстати заглядывают. Не в саму лавку, нет, — останавливаются под окнами, некоторое время слушая, как Кейл наигрывает легкие простые мелодии на пианино (в прошлой жизни его друг любил размяться за клавишами), и тени их видны ему так же четко, как раньше ощущал он малейшие колебания тварей в нескольких милях, но… Но ему как-то все равно. У Кейла очень простой принцип в жизни — если работает, но ты не знаешь как, не трогай это, и все будет хорошо. Ему слишком лень запариваться, заморачиваться по поводу того, что будет и что было — он предпочитает жить сегодняшним днем, если день этот удовлетворяет его запросы. А запросы у него, как всем уже понятно, не то, чтобы очень большие. Если бы только еще и эти авантюристы не заглядывали раз через два, спрашивая что-то про сокровища, тайные карты и легенды, было бы совсем хорошо. У Кейла в ассортименте есть карты (он помнит все их, разумеется, наизусть) совершенно различные и даже необычайные. Карты трав, королевств, торговых путей — да, есть, и да, Кейл привычным движением разворачивает каждую из них перед очередным любопытным носом, надеясь, что они подойдут, но эти невежды и самодуры всплескивают руками, что-то говорят про скрытую пещеру в двадцати милях на западе, качают головами, и, потратив его личное время, уходят, не взяв ничего, что-то бормоча под нос про столицу, континенты и ресурсы. И Кейл даже знает их примерные маршруты пути. Первое, что он сделал, попав в этот мир, конечно же изучил его устройство. Три королевства на севере, империя, то, в котором он живет — королевство камней и мира Роан, столица авантюристов, — восточный континент, территории зверолюдей, морских правителей и тому подобное. Знакомы ему так же хорошо и флора и фауна — что где водится, что где можно найти, как и где лучше жить. Знакомо ему, разумеется, и место, в котором он живет. Небольшой городок на пять тысяч жителей с ратушей, мэром, главной площадью, фонтаном и рынком, в пятидесяти милях от Вестона, столицы крайне богатого, но политически нейтрального графства на северо-востоке. Тихий провинциальный уголок. И какого черта в этот оплот спокойствия и древности постоянно заходят пришлые чудаки, и, что более важно, почему из всех лавок, магазинов они прут именно к нему — вопрос вопросов, на который Кейл, конечно же, знает ответ. Иногда эти авантюристы даже обделяют местный архив, набитый сведениями и данными гораздо плотнее, чем его скромная книжная лавка, сразу заваливаются к нему, чуть ли не выбивая дверь с ноги, и тогда на него нападет настроение крайне раздраженное и недовольное, потому что кому понравится, когда в твою родную обитель нагло и совершенно беспардонно вламываются? Правильно, никому. Кейл берет тон сразу очень холодный и отстраненный, отыгрывая злость и изнеженное недовольство, и ждет. Ждет, когда в дверь постучат или местные жители (парни непременно крепкие и видом чуть недоуменно-грозные), и скажут, что вот сейчас им непременно нужна помощь, или стражники, что гораздо эффективнее, потому что лендлорд этих земель очень не любит, когда его мирных граждан тревожат понапрасну. Но и с этим, в конце концов, Кейл смирился, мысленно вычеркнув два часа каждого дня из главы «размеренность». В конце концов, это даже дает ему какую никакую встряску, а местным — развлечения. Так что, скрипя сердцем, он даже может сказать, что не против подобных случаев в его чудесной спокойной жизни, наполненной солнечным светом и запахом книжной пыли. Кейл, по обыкновению, выходит сегодня за продуктами. Утро довольно приятное — середина весны, и разносит трели певчих птиц слабый прохладный ветерок, в воздухе разливается аромат распускающихся цветов и жизни, небо безоблачное, с лениво и чуть нелепо встающим из-за синего горизонта солнцем. Жизнь уже бурлит вовсю — кто-то вывешивает белье на распорки под окнами черепично-карамельных домов, кто-то тащит набитые товаром телеги на рынок, не успевая к открытию, и колеса отбивают мерный ритм по мощенным камнем дорогам, маленькие детишки снуют меж заполняющихся улиц, и нарастает постепенно гул голосов. Кейл как обычно кивает каждому, отвечая на веселые приветствия, сворачивает со своего переулка на главную и единственную дорожную артерию городка, разветвленную на множество дорог поменьше, минует сказочную ратушу готического вида по левую сторону, и, перейдя пока еще не загруженный полупроспект, ныряет в переулок уже другой, кончающийся небольшим местным рынком, где, вопреки всему, можно найти все.  — О, господин книжник! — светло улыбается ему Грегори, местный паренек, в свои восемнадцать не ушедший на поиски счастья в большой город. Грегори высок, по-деревенски крепок, с копной пшеничных волос и восторженным серым взором. С месяц назад Кейл научил его писать, чем способствовал так сказать карьерному росту, и теперь тот исправно два раза в неделю помогает ему с покупками. И краснеет, да.  — Здравствуй, — улыбается уголками губ Кейл, и, даже не останавливаясь, идет дальше в торговые ряды.  — Сегодня как обычно? — спрашивает паренек, пристраиваясь в шаге позади. Кейл не глядя кивает. Для начала он направляется в мясные ряды, где уже вовсю разложены свежие окорока, шеи и вырезки, где пахнет чуть железистым запахом, и где кричат лавочницы, зазывая к себе.  — Здравствуйте, — приятно улыбается Кейл, останавливаясь у Агнессы — тетушки тучной, румяной и очень доброй, с низким грудным басом.  — О, господин книжник, — одобрительно смеется Агнесса, — как никак провизия закончилась? Кейл кивает.  — Вам как обычно? — спрашивает лавочница, а руки ее уж споро и сноровисто выбирают кусочек поменьше да посочнее дорогому клиенту, — худой вы совсем, господин книжник, ох худой, — причитает она, взвешивая на допотопных весах что-то очень напоминающее вырезку, — худой совсем, красивый, это конечно да, но так кто же глянет на вас такого? Вы ж хозяйство вести так не сможете… Кейл привычно пропускает мимо ушей половину шума, доставая кошелек, висящий на поясе. В этом мирном городке нет такого человека, что осмелился бы ограбить в принципе, поэтому он не боится носить его на виду.  — А, между тем, господин книжник, — озабоченно продолжает Агнесса, заворачивая мясо в промасленную грубую бумагу, — вам ведь уже пора бы и о семье думать, да кто спутником вашим будет…  — Благодарю вас, — вежливо перебивает Кейл, принимая сверток в руки. Лавочница замирает, а потом всплескивает руками.  — Ну правда, чего это я, — отмахивается она, — у вас, у умных, порода другая, чай, найдете себе принца или принцессу и заживете мирно, да что там — короля! Королеву! Тетушка смеется со своих нелепых слов, и Кейл, чуть поклонившись на прощание, направляется в овощные ряды.  — Но вы все ж кушайте побольше! — кричит Агнесса вслед, что Кейл привычно игнорирует. У Танны, девчонки совсем молодой, и от этого крепко-сбитой и румяной, сегодня настроение поболтать. Кейл мысленно вздыхает (одна из причин, почему он не любит посещать рынок), но слушает терпеливо.  — Представляете, господин книжник, авантюрист заявился к нам совсем особенный! Одежда дорогая, на пальцах камни — во! — она смешно округляет глаза, тыча в нос яблоком, — что этот фрукт, а красивый какой… — лицо ее приобретает мечтательное выражение, а потом вытягивается, — нет-нет, вы не подумайте, вы красивее, но… — она машет руками и краснеет.  — Понятно, — лаконично отвечает Кейл, в уме прикидывая, насколько это затянется.  — А кожа, у него говорят, темная, как у южан! Говорят, проездом в сожженную намедни деревню! — Танна понижает голос до шепота, — говорят, кто-то ее нарочно сжег. Из темных… Девчонка упаковывает фрукты в еще один пакет, передает его Кейлу.  — Вы бы, господин книжник, с ним хорошо вместе смотрелись! — смеется она напоследок. Еще одна особенность этого мира. Здесь нет гомофобии, может, из-за того, что церковь не так повернута на святости, может, из-за иных условий развития (магию никто не отменял), но на улицах запросто можно встретить парней, держащихся за руки, девушек с кольцами на пальцах, да что там, постоянные клиенты книжной лавки две чопорные дамы, обвенчавшиеся не так давно в храме. Кейлу не то, чтобы это интересно. Все осознанные лета данная сторона жизни его не привлекала, также не привлекали его слухи кто с кем спит и кто кому дает, и он был вполне этим доволен. В его ленивой, размеренной рутине нет места чувствам, и неважно, какого пола может быть потенциальный нарушитель спокойствия.  — Он наверно придет к вам в лавку, — говорит Грегори, когда они останавливаются у небольшого фонтанчика отдохнуть.  — А? — рассеянно спрашивает Кейл. Его быстро утомляет эта атмосфера бьющей ключом жизни. Шум и гомон вызывают у него перманентную головную боль и желание вернуться в свою тихую мирную лавку.  — Тот авантюрист, о котором говорила Танна, — повторяет паренек, — они все к вам идут. Кейл подсознательно вздрагивает.  — Не говори так, — отвечает он, — идем, мне нужно еще кое что купить. Заканчивают они покупки у булочника Адамара. Тот привычно сует в непрозрачную бумажную упаковку еще несколько ватрушек для беспризорников, косит лукаво на Кейла да улыбается сладко.  — Вы, господин книжник, — поет он, — сладкий что эта сдоба, да гляди, охрана вам нужна в этом неспокойном мире. Адамар мигрировал с восточного континента. Говор у него быстрый и резковатый, звуки чуть смазанные и гортанные, и сам он весь со своей смуглой кожей, густо-подведенными глазами, шарообразной фигурой и сладкими речами выделяется очень сильно. Однако ни один местный так не считает. За пять лет он влился, растворился в местной культуре, не потеряв однако ни менталитета, ни вызывающе-необычного внешнего вида. Люди просто перестали обращать внимание. Люди всегда так делают.  — Говорят, что с севера на юг дуют ветра сильные, бури песчаные неминуемые, а небо тянет тучами свинцовыми да непроглядными, — между тем продолжает булочник, упаковывая лучшие в городе яблочные пироги, — говорят, ветер скоро и до нас дойдет. Вы бы, господин книжник, носили при себе что-нибудь — такого гляди такую сладость и умыкнут, — он сложил пальцы горстью и поднес к губам, причмокнув, — так я б и умыкнул, не будь трижды женат. У Адамара было три жены — одна, самая старшая, тоже с востока, дама грузная и грозная, две другие нашлись уже здесь. Баловал он их страшно, так же страшно любил и так же страшно жаловался в пабе через дорогу на их крики, угрозы и капризы. Но никогда и слова плохого в их сторону не говорил. Кейл вежливо, как того требуют приличия, улыбается и кивает.  — Благодарю, — с очень спокойной интонацией говорит он, и уже собирается уходить, когда булочник перехватывает его руку и смотрит с лицом уже совсем другим — серьезным, жестким.  — Ты, господин книжник, ножичек с собой носи-носи, — советует Адамар, сжимая запястье плотно и больно, не обращая внимания на дернувшегося Грегори, — ночи темные, чай что летние, темные да бархатные и непроглядные наступают. Носи. И отпускает. Кейл трет запястье. Кивает ему и, наблюдая, как серьезность лица вмиг сменяется приторной сладостью, как ни в чем не бывало уходит.  — Господин книжник, — лепечет Грегори, догоняя стремительный шаг спутника, — вы…  — Все в порядке, — отмахивается Кейл, — все нормально. Уже на родной улице он замечает двух детей в грязных обносках. Они жмутся в переулке к стене, уронив голову на колени, и вид у них крайне… печальный. Кейл детей не любит, честно. Но еще больше он не любит нищету и грязь, в которой людям приходится выживать, ненавидит, когда в этих условиях находятся дети, существа невинные и невиновные. Он просит Грегори подождать, и, вытащив из пакетов пироги с курицей, которые купил себе на обед, подходит к ним. Красноволосый мальчик вскидывает голову, глядя глазами золотыми, чуть напуганными и все еще любопытными, когда как второй ребенок — девочка, чуть постарше, с пепельными прядями, — предупреждающе поднимает губы, словно готовая зарычать. Необычное выражение эмоций, думает Кейл, всовывая каждому в руки по пирогу.  — Если нужна будет помощь, я в книжной лавке, — напоследок говорит он и уходит к стоящему чуть поодаль Грегори. Мальчик хочет что-то сказать, но девочка зажимает ему рот свободной рукой, глядит все еще внимательно, цепко и очень… по-взрослому. Кейл прикрывает глаза и уходит в свою маленькую книжную лавку на пересечении улицы Незабудок и переулка Темных Ирисов.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты