Among the Enemy (В стане врага)

      Если бы четыре месяца назад Шэдоу спросили, как он относится к Сонику, то он бы без промедления ответил — никак. Или сказал бы, что он хочет его придушить. Или врезать, если тот попадется под руку.       Но это было бы ложью.       По ироничному стечению обстоятельств, несмотря на внешний скепсис и предвзятость, он все же не возражал против любого появления синего ежа: будь то мимолетная встреча, когда тот просто пробегал вдалеке, махнув в приветствии рукой, вызов на гонку, чтобы (в который раз) выяснить, кто же быстрее, как в скорости, так и в обмене колкостями, или совместные битвы против очередной глобальной угрозы, когда они стояли плечом к плечу в ореоле золотистого света, — каждый раз он умело скрывал улыбку за усмешкой, а заинтересованность — за подначиваниями. Он не заходил дальше этого даже в мыслях, так как при здравом расчете шансы на что-то большее были нулевыми. Ему вполне хватало такого уровня отношений.       Пять недель спустя Шэдоу бы сказал, что хочет обнять синего героя и никогда не отпускать. Позволить себе утонуть в этих объятьях, не важно — ответных или нет, в надежде, что получится заглушить боль и склеить обратно то, что еще оставалось от его достоинства и гордости. Наивная и призрачная мечта, за которую он отчаянно цеплялся еще месяц.       Затем он предал и ее. Пал настолько низко, что одна лишь мысль о том, как он теперь будет смотреть в изумрудные глаза, вгоняла его еще глубже в пучину отчаяния. Он больше не имел на это права. Не после… всего.       Дальше он просто смирился. В конце концов, разве такому как он положено задумываться о личном счастье? Он с самого начала был создан только с одной целью, с одной задачей, и лишь она имела значение. И если, чтобы спасти планету, он должен отказаться ото всех чувств, то так тому и быть.       Вчера же…       Он не хотел думать про вчерашний день.       Он не мог не думать про вчерашний день.       Ему казалось, что он справился, что он успешно вырвал все ростки каких-либо эмоций, что он пережил этот этап. Оставалось совсем немного до завершения плана, и потом он бы мог просто скрываться, никогда больше не показываясь Герою Мобиуса на глаза. Не осмеливаясь встретиться даже на мгновение. Чтобы не услышать его голос, не увидеть его лицо или — самое страшное — не почувствовать случайное прикосновение. Чтобы не столкнуться с вопросом: «Что случилось?», на который он не сможет дать ответ.       Потому что случилось непоправимое.       А вчера он сделал всё только хуже.       Шэдоу хотелось кричать, выть во весь голос, разбивать в кровь кулаки — что угодно, лишь бы забыть каждую секунду, каждый панический взгляд, дрожь в голосе, неверие, осознание, мольбу, но вместе с тем — непонятное и пугающее принятие в конце. Счастье, что он вовремя догадался закрыть глаза, иначе он бы непременно сдался на полпути и сам стал причиной их гибели.       И даже неистовость, с которой после истязал его Эйдан, в этот раз казалась заслуженной. Он хотел сломать его уверенность? Что ж, для этого не пришлось даже напрягаться — Шэдоу и так был сломлен и принял свое наказание с нездоровой радостью. Пусть Командующий считает, что это были слезы унижения — редкость, которую он давно разучился показывать. Да это и были они. Но не из-за действий мучителя, нет. Он сам был всему виной.       К утру он смог собрать свой разбитый на куски разум и вернуть хотя бы внешнюю видимость спокойствия. У него все еще была цель, был план, в конце которого он сможет отомстить за всю боль и страдания, которые Эйдан заставил его пережить. Возможно, смерть будет слишком легким итогом для этого ублюдка, но вряд ли Шэдоу найдет силы на что-то большее. Он просто хочет быть уверен, что тот уже никогда никому не навредит.       Оставалось лишь самое сложное — убедить ежа, оставшегося в его каюте, что ничего особенного не произошло. Ему стоило бы извиниться, но сможет ли он произнести «прости» достаточно правдоподобно для того, кто всего лишь не видел другого выхода? Не сорвется ли на безостановочные рыдания, вымаливая прощение и пугая этим их обоих? Шэдоу не был уверен в этом. Гораздо проще вернуть на лицо маску презрительного равнодушия — его вечную спутницу, которая теперь должна остаться с ним до конца, и притвориться, что эта странная ситуация его совершенно не волнует. Как и то, что думает о ней сам Соник.       Так что занавес поднят, ярко горят софиты, и он открывает дверь и ступает на сцену.

***

      Синий еж спал на диване, свернувшись в защитный клубок и ощетинившись иглами ко входу. Шэдоу перевел взгляд на кровать — нет, стой, не думай, не вспоминай — и понял, что забыл включить автоматическую уборку, перед тем как покинуть каюту.       Он бесшумно прошел до стола и поставил поднос с завтраком, который держал в руках. Еще одна привилегия, положенная ему по статусу: еду можно было запросить в любой момент или даже заказать прямиком в каюту. Обычно Шэдоу так и поступал, но сегодня специально прошелся до столовой, перепугав персонал своим появлением. Не совсем обдуманный поступок с его стороны, но он оттягивал момент возвращения как мог.       Вернувшись к двери, черный еж активировал панель и вызвал меню управления, чтобы найти нужную опцию. С мелодичным журчанием автоматика приняла запрос, и в то же мгновение он услышал шум за спиной.       Внутренне собравшись с силами, Шэдоу медленно обернулся.       Соник вскочил со своего места и теперь стоял, прожигая его взглядом. Всё в его напряженной позе кричало, что он готов к драке, готов дать отпор — на этот раз точно. Несмотря на то, что он с трудом пытался удержаться на подрагивающих ногах, а грудь часто вздымалась, разгоняя кислород по еще не отошедшему ото сна и действия яда организму. Но суженные в ярости глаза, встопорщенные иглы и сжатые в твердой уверенности кулаки не оставляли никаких сомнений — он сделает что угодно, лишь бы не допустить приближения черного ежа.       Шэдоу в ответ смерил его невозмутимым взглядом.       — Я бы не советовал так быстро двигаться, — произнес он ровно, — действие Алмазной Пыли не проходит за день.       — Держись от меня подальше!       Шэдоу выдохнул и двинулся к столу. Соник скрипнул зубами и отошел вбок, чтобы ничто не загораживало возможную траекторию атаки.       — Фейкер, если бы я хотел, ты бы уже лежал лицом в пол, — Шэдоу опустил руку на спинку стула и отодвинул его в сторону, — Так что прекращай этот концерт и иди есть.       — Не собираюсь, — прорычал в ответ синий еж.       — Отлично. Тебе же хуже.       Несколько секунд прошло в тишине, прерываемой лишь настороженным сопением со стороны Соника, все еще не сменившего защитную позу, и стуком передвигаемых приборов, когда Шэдоу сел за стол и снял тарелки с подноса.        1. Затем он взял стакан с кофе и сделал из него большой глоток.       ≫ 2. «Я забыл кофе,» — отстраненно подумал черный еж.       По милости Эйдана он не спал всю ночь, и отсутствие привычного напитка лишь убедило, что проблемы продолжают поступать, а он так и не разобрался ни с одной из них.       Шэдоу вздохнул и приложил руку к лицу. Пожалуй, стоит начать с главной.       — Еще раз повторяю, — произнес он устало, остановив готового что-то сказать Соника, — я не собираюсь ничего с тобой делать. Вчера просто не было иного выхода, потому что единственная уважительная причина забрать пленного в «личное пользование», — одной рукой он выделили последние слова кавычками, — как раз в этом «пользовании» и состоит. По крайней мере, для такого отморозка как Эйдан. Так что садись, нам надо поговорить.       Он махнул на противоположный край стола, в сторону второго стула, и взял вилку в руки, приступая к еде. Поколебавшись еще мгновение, Соник резко схватил свою тарелку и упал обратно на диван.       Что ж, Шэдоу и не надеялся, что будет легко.

***

      Соник неожиданно быстро прикончил свою порцию — оказывается, он был ужасно голоден. Он не знал точно, сколько пробыл без сознания перед тем, как в комнату допроса заявился тот белый еж, но по-видимому, сейчас на базе было утро. Значит, прошло чуть больше суток. Тейлз и остальные наверняка волнуются, ведь все уверены, что внутри корабля лишь одни машины, а они вряд ли могли задержать Героя Мобиуса так надолго. Кто же мог подумать, что здесь есть экипаж из вполне живых существ? И одним из них окажется Шэдоу.       Соник отставил тарелку в сторону и нервно поерзал на месте. Короткий сон, в который он провалился почти сразу после ухода черного ежа, дал ему достаточно сил подняться и привести себя в порядок, а затем и нормально выспаться уже на диване, но это не решило главную проблему. Как бы он ни хотел, он не мог позволить себе забыть вчерашнее. И дело было даже не в том, что именно произошло, а как. Сейчас, на трезвую голову, не затуманенную одновременно ядом и бессонницей, он совершенно не понимал свою реакцию. Он должен был злиться. Должен был сопротивляться, не важно, каким было его состояние, до самого конца. Вместо этого же…       Синий герой нахмурился и кинул быстрый взгляд на сидящего за столом Шэдоу, тут же отведя глаза в сторону. То, как невозмутимо чёрный ёж продолжал себя вести, действовало ему на нервы. Минуту назад он буквально был готов взорваться и накинуться на соперника с кулаками, но что-то в тоне и позе черного ежа остановило его. Он не особо ждал извинений, но то, как Шэдоу произнес «не было иного выхода» было почти похоже на раскаяние. По крайней мере, в этот раз в его голосе были хоть какие-то эмоции помимо полного равнодушия.       Но, может, он просто сам себе это придумал?       Соник недовольно встряхнул головой. Он никак не мог сосредоточиться. Прошедшие события были похожи на парящий в небесах остров: далекий, недоступный и в каком-то странном подвешенном состоянии. Герой скользил по нему взглядом, но не решался ступить на его земли. И это нервировало еще больше. Он должен с этим разобраться, но вопреки всему, не находил сил сделать это прямо сейчас. Может, и правда, эффект Алмазной Пыли не прошел полностью. А может, было что-то еще.       Соник вновь сменил положение и поморщился, когда его настиг укол резкой боли в запястье, которым он оперся на диван. Вчерашний инцидент напоминал о себе и так: остатками слабости, легкой мигренью, неприятным тянущим ощущением в пояснице и ссадинами на скованных металлическими браслетами запястьях. Словно ему было мало то и дело всплывающих обрывков воспоминаний…       — В ванной есть аптечка. Забыл вчера предупредить.       — А? — синий еж, захваченный врасплох посреди своих мыслей, встрепенулся и уставился на Шэдоу.       Тот невозмутимо ковырялся вилкой в тарелке, не поднимая взгляд:       — Там есть заживляющая мазь как раз на такой случай. Советую воспользоваться, она довольно эффективная.       Соник ничего не ответил, а лишь поспешно отвернулся. Всё это действительно раздражало: и ситуация в целом, и отношение к ней черного ежа. Словно и вправду было нормальным «развлекаться» с пленниками и членами экипажа. Естественно, в свои девятнадцать Соник был в курсе, что разный пол — не обязательное условие для… процесса, но он никогда не вдавался в подробности и в принципе не задумывался об отношениях: когда твоя жизнь полна других событий, обычно нет времени на какую-либо романтику. Изредка он, конечно, смотрел тематические видео, но те во всех смыслах были «классическими», и уж тем более не содержали сцен принуждения. Но судя по всему, здесь, среди чужаков, это считалось… нормальным. Да, Шэдоу сказал, что, как он выразился, «пользование» — это единственное объяснение тому, что он забрал его из комнаты допроса, но это все равно не укладывалось в голове. Так спокойно принять такие порядки, как будто…       Стойте. Руж ведь говорила об этом.       — Как… — Соник запнулся, все еще старательно избегая смотреть на Шэдоу. — Как давно ты здесь?       — Три месяца.       Три месяца… Да, именно тогда, по словам Руж, черный еж получил секретный приказ, после которого они больше не встречались. Соник не был уверен, что он готов услышать, каким было это время для Шэдоу, вынужденного выдавать себя за одного из чужаков, поэтому он предпочел сменить тему:       — И по местным меркам, как высоко ты забрался за это время? Кто он, этот Командующий?       Темный еж, так и не притронувшись к еде, отложил вилку в сторону. Скрестив руки на груди он откинулся на спинку стула и уставился в потолок, размышляя.       — Командующий — одно из высших военных званий, — начал он спустя пару секунд. — На этом корабле он считается главным, и его полномочия абсолютны. Я же — лейтенант, как и Джеральд, но вот этот жетон, — Шэдоу поднял правую руку на уровень головы и качнул кислотно-зеленым кристаллом, заставив Соника кинуть на него взгляд, — определяет наше старшинство. Так что, по сути я второй после Командующего и подчиняюсь только ему непосредственно.       Соник мог поклясться, что под «подчиняюсь» подразумевалась не только обычная военная субординация. Но это снова возвращало его мысли на опасную территорию.       — Получается, — синий еж тоже откинулся назад, непроизвольно скопировав позу Шэдоу, и постарался выкинуть из головы вчерашнее появление этого Командующего, — здесь каждый должен выполнять любой твой приказ?       — В рамках дозволенного, — уточнил Шэдоу. — Я, к примеру, не могу просто сказать им перестрелять друг друга, — черный еж устало хмыкнул. — Они, конечно, строго подчиняются иерархии, но все же не дураки. Любое мое действие, которое может быть расценено как угроза, тут же будет использовано против меня. Здесь каждый старается забраться повыше, так что доносы — обычное дело. А предателей карают безжалостно. Пленных же, — Шэдоу прикрыл глаза, — не считают за разумных вовсе. Только как источник информации.       «Пленные? Так значит, я не первый, кто оказался на этом корабле…»       Но Соник не успел закончить эту мысль, так как Шэдоу внезапно продолжил:       — Так что надо что-то решить по поводу того, что я должен из тебя «выбить», — он на секунду замолк. — Вероятно, ты не хочешь обсуждать, что произошло вчера…       Соник почувствовал, как от этого снисходительного тона у него внутри снова поднимается волна негодования.       — Ну уж нет, я хочу это обсудить! — он вскочил с места и оперся руками о стол, прожигая возмущенным взглядом черного ежа. — Потому что, знаешь, Шэд, насиловать кого-то — не самый удачный способ ему помочь!       Шэдоу медленно опустил взгляд, и их глаза встретились. Соник надеялся, что второй еж спишет его внезапно покрасневшее лицо на признак ярости. Он и сам пытался себя в этом убедить.       — Что ж, ясно… — после небольшой паузы медленно произнес Шэдоу.       — Ясно?!       — …ясно, что ты полностью проигнорировал то, что я тебе объяснял, — Шэдоу смерил его презрительным взглядом. — Хорошо, давай представим, что бы произошло дальше, если бы я тебе не «помог», и ты остался наедине с Джеральдом.       — Я бы ему хорошенько врезал и сбежал! — Соник фыркнул и, сложив руки на груди, уселся обратно на диван.       — Да ну? — черный еж скептически поднял бровь. — А теперь вспомни, в каком состоянии ты очнулся.       И Соник вспомнил. Вспомнил то чувство беспомощности и ужаса, когда понял, что едва может пошевелиться. Вспомнил, как ноги, никогда прежде не подводившие даже после самых тяжелых ранений, безвольно подгибались, когда белый еж тащил его к столу. Вспомнил, как отчаянно пытался вырваться, когда запоздало понял, что сейчас произойдет. Вспомнил, как… «Черт!» — он снова покраснел до кончиков ушей и, скрипнув зубами, отвернулся от Шэдоу.       — Так что давай я распишу тебе, как всё могло продолжиться, — невозмутимо продолжил черный еж. — Сначала бы Джеральд со всей возможной жестокостью тебя выебал, — Соник вздрогнул, не ожидая таких прямолинейных слов, но Шэдоу, казалось, этого не заметил. — Хотя, слово «жестокость» слишком мягкое, чтобы описать последствия… Помимо тяжелой кровопотери и повреждения внутренних органов, у тебя бы оказались сломанными пара… нет, пожалуй, в твоем случае, все конечности и добрый десяток ребер. И да, это не было бы попыткой выбить информацию — Джеральд бы трахнул тебя просто потому, что ему так хочется.       — Потом твое бесчувственное тело доставили бы в лазарет, чтобы немного подлечить — ровно так, чтобы ты не умер раньше времени. Ночь бы прошла относительно спокойно. На утро Джеральд выбил бы тебе все зубы — они ведь не обязательны для разговора, — и отымел тебя в рот. Скорее всего ты бы несколько раз потерял сознание от асфиксии, но он бы быстро привел тебя в чувство парой пинков в живот. Причем на этот раз ему бы не пришлось тебя калечить, так как, напоминаю, у тебя уже были бы сломаны все конечности.       Слушать этот спокойный голос, с твердой уверенностью озвучивающий возможный, но несостоявшийся сценарий, было дико. Чувство, что он попал в иррациональный кошмар, придуманный каким-то садистом-извращенцем, не отпускавшее его с момента пробуждения в комнате допроса, стало таким явным, что Соник непроизвольно ущипнул себя. Было больно. Но кошмар продолжался.       — И только после этого бы начались реальные пытки. Так как ты член Сопротивления, тобой бы занялся лично Командующий — Эйдан. Так вот, этот псих — садист похлеще Джеральда. Он бы начал с чего-нибудь простого, такого как ломание пальцев или вырывание ногтей один за одним. Потом он бы стал очень и очень медленно сдирать кожу полосками с разных частей тела, чтобы ты не успел привыкнуть к боли. И, раз уж говорить о «разных частях», пожалуй, заодно он бы отрезал тебе член. И продолжил отрезать все остальные конечности, которые ему приглянулись. Немного кипящих жидкостей, электрических разрядов, кислот и другой химической гадости, которую он любит смешивать — я бы сказал, что он постарался бы растянуть пытки как минимум дня на три.       — Но его любимое развлечение он бы приберег напоследок. Тебе когда-нибудь вытягивали нервы из тела наживую? Эйдан знает, как сделать, чтобы они не порвались. И также знает, как на них играть, чтобы боль была максимальной. А так как вы бы всё еще находились в лазарете, тебе бы не дали потерять сознание от болевого шока. Самые стойкие обычно ломаются на этом этапе. Я не видел ничего дальше этого, но думаю у него наверняка припасено что-то специально для такого упрямца как ты.       — …"не видел ничего дальше этого»? — повторил за ним Соник.       Потрясенный, он не сразу понял, что всё, что сейчас рассказал ему Шэдоу как «наиболее вероятный сценарий», на самом деле было частью реальности, в которой тот провел последние три месяца.       Подождите, но тогда это значит…       — Пленные… Информация… — внезапное озарение заставило его судорожно обхватить голову руками. Он вернулся к той прерванной мысли, когда Шэдоу сказал, что с пленными не считались. — …Сколько? — только и смог выдохнуть он, но темный еж его понял.       — Сто двадцать семь, — выдал он с убийственной точностью. — Все, кто как-то смог обойти защиту аванпостов. Не знаю, сколько именно среди них было членов Сопротивления, но полагаю только вы были достаточно безрассудны, чтобы вербовать детей.       Синий ураган пронесся по комнате, сбив с пути стол со всем содержимым, и врезался в черного ежа, отбросив того к стене. Соник в ярости приподнял Шэдоу за грудки и припечатал его к стене еще раз.       — Ты… Ты…!       — Что я мог сделать, фейкер? — лицо Шэдоу все так же оставалось невозмутимо, как и голос — тверд и спокоен. — Заступиться за них? Попытаться спасти?       — Да, Хаос тебя раздери! — прорычал Соник в ответ.       — И оказаться на их месте?       Соник не знал, что его бесило больше — сама ситуация или каменно-холодное отношение к ней его соперника. Да, Шэдоу никогда не был идеалом героизма, в той степени каким им был Герой Мобиуса, но ведь и он не раз спасал людей, рискуя своей жизнью! Соник видел это, он знал, на что был способен черный еж, когда на кону стояло слишком многое. Возможно под этой маской равнодушия, которую он практически никогда не снимал, он и сам страдал от невозможности помочь, но разве можно было знать наверняка?       — Ты же поклялся… поклялся защищать планету и ее жителей.       — Я не смогу ничего защитить, если сам буду мертв.       Соник обессилено разжал руки, опуская Шэдоу на пол.       Сто двадцать семь.       Они многих потеряли в этом противостоянии: как в открытом бою, так и вне его. Инопланетные захватчики обладали невероятно продвинутыми технологиями, и в большинстве случаев члены Сопротивления даже близко не могли подобраться к их базам. Те, кто всё же прорывался внутрь, зачастую только успевали передать короткое сообщение об успешно проведенной диверсии. Назад не возвратился ни один.       Соник до сих пор не мог поверить, что за полчищами машин, в глубине корабля, всё это время скрывались живые существа. До дрожи похожие на жителей Мобиуса. И невероятно жестокие по своей сути. Хаос, если даже треть сказанного Шэдоу была правдой, Блэк Дум, наихудшее бедствие, посетившее их мир, казался мелкой букашкой. Он хотя бы просто убивал.       Но эти… Запытали до смерти больше сотни.       Сколь многих из них он знал? Сколько из них решились вступить в Сопротивление из-за него — Героя Мобиуса? Да, ему пришлось признать, что даже со своей скоростью он не мог быть вездесущ. Да, Сопротивление уже показало себя как организация в тот период террора Эггмана, когда даже сам Соник оказался у него в плену. Да, текущая ситуация была катастрофической, и им пришлось набирать добровольцев. Но в конце концов, он сам сейчас находился здесь именно потому, что потери становились слишком высоки. Ему пришлось пойти на самоубийственный шаг и проникнуть на главную базу в надежде покончить с этим кошмаром. Потому что как бы ни были осмотрительны Наклз и Эми, он должен защищать не только Мобиус в целом, но и каждого его жителя. Особенно детей…       Хаос, они пытали детей.       — Детей они не трогали, — как будто прочитав его мысли, тихо сказал Шэдоу. — Но заставляли смотреть. Считается, что запугивание…       — Прекрати.       В стену рядом со щекой темного ежа врезался кулак, пройдя опасно близко от головы. Но Шэдоу даже не вздрогнул, словно заранее был готов принять удар.       — Ты ведь… — Соник с трудом выдавил эти слова, — ты ведь мог просто убить их обоих.       — Мог, — согласился Шэдоу, на что герой хрустнул костяшками, сжав кулак сильнее, — но это бы ничего не изменило. Командование бы принял кто-то другой, наступление бы продолжилось, а изумруды так бы и остались на базе.       На мгновение наступила тишина. Затем Соник отстранился и в раздражении провел рукой по лицу.       — Ладно, хорошо, — недовольно выдохнул он. — Тогда в чем план? У тебя ведь есть план? Иначе бы ты не… ты не… черт побери, просто скажи, что план того стоил!       — Это надолго, — возразил Шэдоу.       — У тебя есть целых две недели, — с сарказмом напомнил герой.       Тень пробежала по лицу черного ежа, а в глазах на мгновение мелькнуло отчаяние. Но Соник этого не заметил, резко развернувшись к внезапно открывшемуся проему в дальней стене. Из узкого отверстия на уровне пола, явно технического назначения, выкатился небольшой бот. Под напряженным взглядом синего героя машина добралась до перевернутого стола и приступила к уборке, подбирая опрокинутые приборы. Соник ощутимо расслабился и, кинув сердитый взгляд на Шэдоу, направился к дивану. Черный еж, уже восстановив на лице невозмутимую маску, мягко оттолкнулся от стены и двинулся за ним. Он остановился у стола, чтобы поставить мебель на место, а Соник снова упал на диван и закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди.       — Рассказывай, — хмуро произнес синий герой.       Шэдоу развернул стул параллельно столу и сел, готовясь к долгому разговору.       — С чего начать? — уточнил он.       Соник сделал паузу, собираясь с мыслями.       — Как ты вообще попал на корабль? — в итоге спросил он.       — Со мной связались повстанцы и предложили сделку, — ответил Шэдоу.       — Повстанцы? — нахмурился герой.       — Здесь царит военная диктатура, так что конечно есть недовольные режимом, — пожал плечами черный еж. — Так что да, на корабле есть повстанцы. Они попросили о помощи, а взамен обещали отдать изумруды и увести корабль с планеты.       — И ты им поверил? — с сомнением спросил Соник.       — У них были весомые доводы, — вздохнул Шэдоу.       Но прежде чем он успел продолжить, панель на входе издала мелодичный сигнал, похожий на звонок. Черный еж еле заметно вздрогнул и запустил руку в иглы, достав какое-то устройство, похожее на миниатюрную версию планшета, легко поместившуюся в одной руке. Соник перевел вопросительный взгляд с двери на него, на что Шэдоу кинул взгляд на экран и с видимым облегчением произнес:       — Но я думаю, она сама лучше объяснит.