Всё мертво и всюду мертвецы

После собрания все разбрелись по разные стороны. На выходе Сонми перехватила за руку Феликса по очень важному делу. - Ты можешь меня подменить сегодня ночью? - парень недовольно цокает. - Пожалуйста. - Нет, Соник, я спать хочу. - Феликс дёрнул девушку за нос и быстро убежал, он сейчас бы мог получить за такое, но уже исчез из поля зрения. Выбора не остаётся, придется идти. Но ей так не хочется пересекаться с ним, так ещё и всю ночь терпеть его компанию. Времени мало, нужно сменить Намджуна и Мирэ, дать им отдохнуть после бессонной ночи. Она робко подходит к нужному месту, но не видит никого, кроме Чимина. Он стоит спиной к ней, не замечая чужого присутствия. Качаясь с ноги на ногу, Чимин выслеживает свою новую цель. Он приставил оружие к правому плечу, бесшумно выдохнул, спустил курок и сбил кусачего с ног. - Что смотришь? - подошла Сонми, заметив странный взгляд на себе. - Избегаешь меня, а тут такая честь увидеть тебя. - ухмыляется парень. - Я? Избегаю? - смех сейчас является защитной реакцией, отчасти выглядит нелепо, и оба это понимают. - Если мы не пересеклись ни разу за день, это не значит, что я избегаю. - А раньше ты не тратила время для объяснений. - а Чимин вошёл во вкус, некий интерес проснулся, азарт заиграл в венах. - Тише, успокойся, а то ядом заплюешь. - девушка от чересчур высокого напряжения задышала намного чаще, взялась за голову, недоумевая, насколько он может быть гадким. Резкая пощёчина обескуражила блондина, слегка вывела из себя и заставила пойти на крайние меры. Сама Сонми только спустя несколько секунд поняла, что сделала. И, кажется, это было зря. Чимин не шутит, напористо надвигается на неё, смотрит в ее глубокие глаза полные непонимания, облизывает пересохшие губы. Щека горит, но это уже не волнует, скорее, заводит ещё больше. - Ты в своем уме? - медленно отходит назад, не осознавая, есть там преграда или нет. Даже стало слегка страшно, потому что никто никогда так не шел упорно к ней, никто ещё не смотрел такими глазами на нее, никто не проявлял смелости пугать блондинку. - Ты так смешно пытаешься говорить серьезным голосом. А где издёвки? Где твои крики о том, как я тебе надоел? - он прикусывает губу, расплываясь в улыбке, но глаза горели тем же огнем. Тяжёлая, казалось, кофта препятствовала поступанию воздуха. А в голове полная путаница, все мысли комом. Что делать дальше? Буквально сейчас перед ней несколько вариантов, но ни один она выбрать не может. Куда заведет эта игра, слишком долго держится молчание, пора что-то предпринять, иначе ситуация зайдет в такой тупик, что в будущем Сонми даже не встретится с ним на расстоянии десяти метров. - Знаешь ли, мне не нравится, когда ко мне слишком близко подходят, это раздражает. - ярко выделила последнее слово, чтобы передать хоть каплю неприязни, от которой уже продолжительное время нет и следа. К счастью или к сожалению, блондинка так и не поняла. Подобные чувства она испытывала, но нынешнее застало врасплох, будто совершенно что-то особенное, приятное, новое. Оно не похоже на предыдущие разы, вследствие этому, девушка металась на одном месте. Может, к черту. Потянуться вперёд и сделать желаемое или сбежать, как трусиха и продолжить врать самой себе, как она обычно это делала. В который раз ее трусость опережает уверенный в своих желаниях парень. Настойчиво тянет ее к себе, пристально смотрит в глаза, но не целует, а нежно наклоняется и прикасается мягкими губами мочки уха, отчего та, стиснув зубы, закатывает глаза и мычит, стараясь сдержать свою благодарность на этот неожиданный порыв. - Сонми, не вздумай потом отрицать все, что происходит сегодня. - пока она еле как стоит на ногах, держась за что-то твердое, блондин ловко опускает руку ей на бедро, сокращая расстояние до минимума. - Ты можешь обманывать меня сколько хочешь, говорить мне гадости, как делала это всегда, но, запомни, - Чимин не позволяет себе остановиться, его губы переместились уже на шею. Теперь он не церемонится. И кусает, и облизывает, и всасывает, не давая девушке вздохнуть полной грудью. - Я хорошо научился отличать по-настоящему злую тебя от фальшивки. - а рука не отпускает ногу, наоборот, с каждой секундой напор все мощнее, воздуха меньше, стеснения больше. Оба чувствуют дикое влечение и это заводит с новой силой. Сложно в такой жаркий момент, когда любой может случайно пройти мимо и застать их в неловкой позе, собраться с мыслями. Что уж говорить о сердце, когда сам мозг дал добро идти дальше, не имея значения, чем это все закончится. Кожа одновременно пылает, покрывается мурашками, холодным потом от страха неизвестности и непреодолимого желания. Бедро саднит от впившихся пальцев блондина, наверняка на утро проявится немалый синяк на полноги. Но сейчас это совсем не волновало, в состоянии возбуждения любая допустимая боль прошибает приятной дрожью. Чимин чуть прикрывает глаза, следит за реакцией девушки на нежные прикосновения в районе живота, затем на мгновение замирает, а Сонми вопросительно окидывает его взглядом, не желая останавливать. И плевать, что он подумает, что скажет завтра, и что она скажет сама себе. Сонми убирает с лица парня челку, заслоняющую глаза от ночного ветра, мягко тянет его к себе и трепетно целует в холодные, соблазнительные губы. Хотелось бы ей верить ему, попробовать дать шанс на показ себя с другой стороны, лучшей версии себя. Но мозг будто бы на корке выжег образ отвратительного человека, что сложно убедить себя в обратном. Хотелось бы чувствовать себя защищенной, подвластной Чимину, найти в нем свое спасение, но поможет либо время, либо ничего. Сонми словно проваливается в сон, приходящий к ней почти каждую ночь, из-за которого пижама становится влажной. Невыносимо волнительно переходить черту, стереть этот барьер, что выгравирован между ними. Всё рушится моментально, в открытую душу падают камни, опускают окрыленную блондинку к земле. Недоумевая от происходящего, Сонми открывает глаза, выравнивает дыхание, подтягивает ремень штанов и видит, как несколько кусачих тайком пробираются в Санрайз. Наработанные навыки с начала катастрофы поражали, подростки быстро закончили расправу с сумасшедшими, после чего возникла некая пауза, смутившая двух сторон. - Я, наверное, попрошу Банчана меня сменить. – произносит Чимин и уходит. Сон как рукой сняло. На душе неспокойно, скорее, тревожно. Сонми вглядывается в темноту, замечает, как шумно гудят деревья, наблюдает за мириадами звезд. Блондинка крутит пачку сигарет в руках, размышляя о своих чувствах, явно спутавшихся в последнее время. Она хочет попробовать, хочет дать шанс себе и ему, и пусть всё выйдет на самотёк, уж лучше так, нежели травить друг друга до омертвения. С каждой минутой становится труднее вдыхать воздух, решаться на риск, ноги начинают дрожать от холода и страха. - Куртку дать? – Сонми резко подскочила. – Трясешься до чертиков. - Дурак. – выдохнула. – Напугал. Нет. – обреченно трет глаза, краснеет на пустом месте и быстро тараторит. - Слушай, я отойду ненадолго, ладно? - Ам… без проблем. – Банчан подозрительно оглядывает подругу, которая выглядит не очень хорошо со стороны, не успевает ничего спросить, ведь от блондинки уже и след простыл. Она будет себя проклинать весь последующий день, неделю, месяц. Будет завтракать одна в своей комнате, избегать всех вокруг, даже саму себя. Пытаясь бежать от своей тени, глубже замыкаешься в себе, до скрежета в зубах дерешь кожу с губ, по которым сгущается кровь, но эта боль не может отвлечь, не может позволить тебе забыть, кто ты есть. Раздражает. Почему в жизни, кажущейся легкой и безрассудной, все равно дается всё сложно. Что ни день, то происшествие. Может, без людей все шло бы куда проще. И плевать, что в этом случае легко можно сойти с ума, зато не было бы этих чувств, разборок и прочей ерунды. Наверняка, сейчас Розэ сказала бы какую-нибудь разумную вещь, дала совет или плеснула что-то интересное, отчего стало бы легче, ведь Розэ не просто хорошая подруга, это нечто совсем другое, родное, что не описать ни на одном языке, ни показать, ни сказать. То тепло, что исходит из сердца при упоминании имени Розэ, тысячами молоточками бьет по телу, заставляют думать о лучшем. Розэ время от времени неосознанно учила окружающих не жалеть ни о чем. Если делаешь или говоришь то, чего ты хочешь в эту минуту, значит, что это нужно было и никак иначе. Значит, так суждено, вспять время не вернуть, не жалей о содеянном, а выноси новый урок, который поможет в дальнейшем. Сонми в замешательстве, бесконечное наматывание кругов вокруг дороги путает мысли, пугает неизвестностью, в ней борется совесть, гордость и чувства, зародившееся недавно. В чем она уверена, так это в собственной глупости. Но она тоже человек и имеет право ошибаться, радоваться, учиться, плакать, смеяться. Любая человеческая эмоция подвластна ей, поэтому со смирением и чувством неловкости блондинка неторопливо поднимается по лестнице, считая про себя до десяти, сама не зная для чего, но однажды где-то это советовали в телевизоре. Очевидно, что помощи от техники спокойствия никакой. Тихий стук по двери оглушает в пустом длинном коридоре. Девушка обхватывает себя руками, дабы согреться и, возможно, защититься от лишних бед. - Сонми? - парень напряженно держится у двери, подавлено хрустит шеей от длительного лежания на кровати. – Что тут де.. - Заткнись. – девчонка резко швыряет куртку на пол, захлопывает дверь изнутри и бросается к Чимину, страстно целуя его в губы, как в последний раз. Безусловно Чимин изумлен, стоит на месте некоторое время, скидывая это на шутку или сон, но совладав с настоящим временем, обоюдно вдается в процесс. Оба забывают где они и кто они, есть только эмоции, накаляющие обстановку. Атмосфера между ними заряжается опьяняющим предчувствием, дыхание учащается, сердце бьется сильнее. Прежде чем она успевает опомнится, Чимин словно тисками сжимает горло блондинки, при этом придавливает бедрами к комоду с острым краем. Другой рукой блуждает по талии, то поднимая, то опуская руку до неприличия опасного места. Ей почти больно, ведь рука сдавливает горло так крепко, не дает пошевелиться, Чимин контролирует ее сознание в прямом и переносном смысле, будто и не она пришла к нему и настырно набросилась, а он проявил вою инициативу. В его руках не стыдно будет окунуться в омут бессовестности, грязи и блуда. Не стыдно будет смотреть в горящие глаза, по крайней мере, она сейчас так думает. Сонми чувствует его желание, чувствует жар, исходящий от мужского тела. На мгновение Чимин останавливается, но не опускает руку, поглаживает и смотрит пристально в глаза. - Я так хочу укусить эту чертову губу. – магически произносит парень, сам облизывает рот, упиваясь своей вседозволенностью. - Что тебе мешает это сделать... – звучит не как вопрос, а как завуалированная просьба. - Заткнись. – в ответ с усмешкой шепчет в ухо блондин, отчего та закатывает глаза, шумно вдыхая воздух в легкие, хотя она не хотела этого сделать так ярко, потому что после этого Чимин озверел, обезумел от дыхания, легких стонов. Сонми сама от себя не ожидала такого. Чимин наоборот был уверен, и раньше он догадывался, что у девушки уже давно ничего близкого с другими не было, потому она и агрессивна, зла иногда на пустом месте. Слишком мучительно Чимин ласкает раскалённое тело, пальцами забирается под кофту, со второй попытки освобождает спину от тугой застежки лифчика и срывает его с плеч вместе с кофтой, а затем всей внутренней поверхностью ладони играет с грудью. Испытывает терпение Сонми, следит за каждым ее вздохом, дрожанием ног, каждым слетевшим стоном с ее губ, а ведь это только начало. Блондинка извивается вокруг Чимина, водит руками по торсу под домашней футболкой, чувствует его мурашки от ледяных пальцев по горячей коже, затуманивающие разум. В ее голове крутится паника от происходящего. Ей страшно и дико горячо. Страшно, что всё это в миг может прекратиться, от Чимина можно ожидать всё, вполне возможно, что парень поиграет, а после остановится и выставит за дверь подругу в недоумении. Того же опасался и сам блондин. В этом их суть: подразнить, нагрубить и посмеяться. Но не сейчас. Он держится, пытается не терять самообладание, как же сложно ему это делать. Внутренний зверь давно вырвался наружу, манящим голосом вынуждает резким движением подхватить на руки девушку и с силой прижать к стене. Сонми задыхается от переизбытка чувств, жадно глотает воздух, но грудь Чимина не дает на то возможности. Бедра непроизвольно вжимают крепче девушку к обшарпанной, бетонной стене, принуждают к неподвижности, что добавляет остроты, хотя куда больше. Блондинка ненадолго открывает глаза, застает партнера крайне возбужденным, довольно шипит и склоняется к уху, нежно прикусывая мочку, на что Чимин не остается равнодушным, спускает ноги со своей талии и забирается в штаны девчонки. Громкие стоны поневоле раздаются на всю комнату, а, может, и на весь коридор. Им плевать. Плевать кто услышит, что подумает. Они ждали этого момента очень давно, сами того не понимая, убеждая себя в обратном. Чимин проводит рукой по промежности, средним пальцем постепенно увеличивает скорость, сменяет плавные движения на более дерзкие и отрывистые, вследствие «жертва» выгибает спину, самостоятельно насаживается на пальцы, зарываясь в золотистые волосы. Казалось бы, не остается сил, Чимин слишком ненасытен, ходит по краю обрыва, будто бы смакуя каждый момент. В чертовой комнате невыносимо жарко и влажно, появляются первые испарины на лбу и на спине. - Так и будешь ходить вокруг да около или всё-таки наконец уже возьмешь меня? – надменно командует Сомни. Терпения не хватает, она хочет его, уже давно готова к следующему этапу, и если сейчас же они не сдвинутся, то она кончит, даже не дождавшись главного. - Так не терпится? – невесомо чмокает ключицу и негромко издает смешок. – В моих руках ты еще просить будешь, чтобы я был медленнее. – поднимает ее подбородок и вынуждает открыть глаза; видит ее смущение, чего обычно не видно в глазах Сонми. - Гаденыш. – огрызается, осознает, что нарывается на мину, но продолжает отвечать ему. - Сучка. – хмурит брови. Разворачивает за талию спиной к себе блондинку. Приказывает взяться за комод, у которой все началось, чему она покорно слушается, ведь сил не так много, как хотелось бы. Он встает сзади, хватает ее за бедра и слегка приподняв, двигает назад так, что Сонми приходится почти что полностью опереться и держать свое тело. Его ладони щупают грудь. Она не может молчать, стоны сами льются рекой, каждая клеточка тела отзывается, оживает в ответ на ласку. Сонми крепче цепляется в тумбочку, чтобы не упасть раньше времени, слышит позади себя звук разрывающейся шуршащей упаковки, после тяжело сглатывает от предвкушения самого интересного. Чимин аккуратно раздвигает ее ноги, пристраивается между ними, поглаживает ягодицы, потом руки скользят вниз и направляют головку члена к мокрому месту. Медленный толчок отправляет Сонми куда-то далеко за пределы этого мира. С первых секунд она задыхается, падает на локти до боли и протяжно стонет себе в плечо. Блондину это совершенно не по нраву, он берет подругу за волосы и насильно поднимает обратно на ладони, прогибает ее в пояснице, продолжает медленно вгонять член внутрь. Стискивает бедро другой рукой, неприличные звуки двух возбужденных тел раскрепощают сознание, опьяняют до дрожи в коленях. А потом резкий толчок сотрясает ее тело, и она чуть не заваливается вперед от бешеной гонки. Руки ноют, кожа на голове саднит от того, как Чимин тянет за мягкие волосы, но она чувствует, как изнутри поднимается знакомое, уже давно забытое ощущение. Оргазм подкрадывается весьма стремительно, что неудивительно, так как блондинка желала его изо всех сил и никакое самоудовлетворение не сравнится с настоящим диким сексом. Мучительные медленные толчки сменяются на быстрые, ошеломительно грубые. Вот-вот вспыхнет изнутри что-то нереальное, неземное… Чимин сам на пределе, одновременно с Сонми хрипло стонет, рычит, мычит что-то нечленораздельное, чего девушка не слышит, пропускает всё мимо ушей. Обоим слишком хорошо, чересчур приятно. Чимин берется за горло, надавливая на артерии, чувствует ее пульсацию и слышит уже еле различимые хрипы, а не громкие, возбуждающие стоны. Услышав свое имя, девушку наполняет сладостное ощущение, которое словно затягивает ее в водоворот, реальность исчезает. Чимин слишком хорош в сексе и зря они не переспали ранее, потому что нынешний оргазм вытесняет все прошлые, кажущиеся вообще никудышными и бесполезными. Миллионы искры из глаз на время ослепляют, ноги по-прежнему дрожат, а руки вовсе перестали цепляться за деревянные острые края. Она отключилась прямо на этом комоде, одновременно чувствуя не только свои мышечные сокращения, но и парня внутри себя. Чимин же тише и тише шипит от удовольствия. Рассудок где-то витает в облаках, земля уходит из-под ног, поэтому Чимин умело ведет обессиленную на кровать и укрывает одеяло и сам ложится рядом, пропадая в глубоком, сладком сне. Под утро, когда еще ночная прохлада не сменилась на дневное солнце, Сонми начала ворочаться в постели, потирать глаза. Как вдруг ее осенило, что было ночью, как они развлеклись на славу и теперь чуть ли не в обнимку лежат в кровати, в считанных сантиметрах друг от друга голые, укрытые наполовину покрывалом. Она внимательно посмотрела на блондина, убедилась, что он спит младенческим сном, а после с замиранием сердца выползла, собрала вещи, мешком накинула на себя и скрылась за пределами двери. Скрывать от себя она не стала, ей было излишне хорошо, до головокружения ослепительно, но как вести себя дальше? Быть сладкой парочкой не в ее правилах, игнорировать тоже ни к месту, подкалывать друг друга странно после бурного вечера, скорее всего, легче поддерживать нейтралитет. День предстоит трудный, сборы в поездку, встреча с Чимином, к этому добавилось некое зудящее предчувствие, которое, возможно, намекало на кусачих. Давно уже пора смириться с ним, но пока сложно. Санрайз отличался пунктуальностью и строгим сложившимся режимом. Каждый сам привыкал вставать рано, заниматься полезным делом. А кто-то отсыпался днем из-за ночного дежурства у ворот. Ёрым и Джихё выходили за ворота лагеря на прогулку, пострелять по зараженным, улучшить навыки. Чаще всего парни вставали на пост, при этом стреляя по тварям, тренируя себя всё лучше и лучше. Намджун, Минхо и Чонгук затаились в оружейной комнате. Выбирали разнообразные стволы: пистолеты, автоматы, винтовки, карабины. Возникает вопрос, к чему такая подготовка, а ответ простой. Чересчур много опасности предстоит увидеть. Помимо кусачих, неизвестно чего ожидать от людей. А они способны на многое, больше, чем мертвые. Тем они опаснее. - Душно тут, схожу за водой. – Намджун кладет коробку с патронами и уходит на улицу, проходя через будку с генераторами. - Что с тобой, Минхо? – не поднимая глаз, интересуется лидер. Без остановки перезаряжает пистолет, рассматривает его со всех сторон, сдувает пылинки с затвора. - Сам не знаю, настораживает неизвестность. Чего ожидать... – чуть запинается, с хрипотцой откашливается от кома в горле. – Чонгук. Ты уверен, что нас ждет выгодный обмен? Вероятно, им нечего предложить нам, или они сразу вышвырнут нас далеко, или переубивают на месте. - Я думал об этом. Пока не попробуем – не узнаем. – подбадривает Чонгук. – Не строй из них злодеев. – брюнет более чем уверен в ребятах. Хан немного безумен, вспыльчив, сначала делает, а потом думает. Минхо суров, предан и смел, на него легко положиться. Хенджина можно назвать ленивым, податливым в некотором роде, но добрым. Мирэ смелая, готовая защитить любого, кто рядом с ней, безрассудная и принципиальная. - Что думаешь о них? – Минхо потягивается и высоко тянет руку к блестящему автомату с большим магазином, который не первую неделю хотел проверить в деле, ощутить мощную отдачу, оглушающий звук и молниеносную скорость. - Полагаю, они не дураки, чтобы развивать взбучку на ровном месте. К тому же, в наше время всем нужна помощь и взаимовыгодный обмен. Я уверен, что им есть что нас предложить, также и наоборот. – брюнет настроен решительно, без дурного умысла он полноценно собирается в дорогу, но на секунду задумывается. Если ничего не предвещает беды, то на какой случай им столько боеприпасов, скорее всего, на кусачих, но, малейшее сомнение одолевает его и напрягает. На заднем дворе Хан проверял пикап на прочность, подкручивал детали с нижней стороны. Попутно Мирэ складывала необходимые вещи в дорогу: еда, вода, вещи, оружие, которое приносил Намджун со склада, перчатки для защиты. Хенджин заправлял машину до полна, так как дорога не короткая, никто не знает, сколько по времени добираться до других. - Кто пришел, Ёрым! – облокотившись на боковое стекло, говорит Хенджин. – А Феликса где потеряла? - Вы опять за старое? – достаточно часто ее подкалывали по этому поводу, по-доброму, без грязи. - Да брось, - с одышкой отвечает Мирэ, бросая тяжелую сумку в багажную часть пикапа. – Все вокруг видят ваши шушуканья по углам. – открыто смеется и вытирает руки пыльной тряпкой. - Вот-вот. – где-то снизу слышится Хан, выглядывающий из-под машины. – Гляди, детей настругаете. - Господи, закрой рот, Хан. – Ёрым сама не сдерживается и смеется сквозь зубы. – Дебильные у тебя шутки. – Ёрым не хотела торопить события, пускала всё на самотек, в излишний раз могло все перевернуться, оборваться. Лучше жить настоящим моментом, не торопить ни его, ни себя. – Вам еще долго? - Как раз заканчиваем, думаю, к вечеру поедем. – размышляет Мирэ. - К вечеру? – Ёрым переспрашивает, потому что возникает вопрос, почему вечером, на ночь глядя ехать черт знает куда. - Именно, чтобы утром или к обеду быть там. Зачем приезжать поздно, важные вопросы решаются спозаранку. – Мирэ подходит к подруге, вытирает пот со лба и вручает карту в руки. – Передай, пожалуйста, Чонгуку.