Всё мертво и всюду мертвецы

Галвестон по-прежнему витал в в облаках, не мог полностью окрепнуть от прошлого. Помимо гибели стольких людей, они совершили роковую ошибку и теперь их души вечно останутся неупокоенными. С самого детства родители твердят своим детям думать прежде, чем делать. Но в некоторых головах это убеждение так и не уложилось. Утром Розэ очнулась с тяжестью в груди, от нехватки воздуха в комнате кружилась голова. Открыв окно настежь, влетевший вихрь поток влился внутрь и силой снес бумажку со стола. Звук шелеста привлек ее внимание и заставил поднять лист от любопытства, ведь перед сном его не было. Розэ моментально вычислила почерк автора, ведь училась с ним столько лет и выполняла совместно домашние задания. «Розэ, я больше не могу и не хочу продолжать такую жизнь. Знаешь, что я не одобряю ваши поступки и не приму их. Мне лучше уйти, так будет лучше. Ты поймешь меня, как и всегда понимала. Я выбрал свой путь. Выбери и свой.» Сложно охарактеризовать письмо сложным для осознания, наоборот, девушка испытала облегчение, даже гордость за близкого человека, который все обдумал и поступил так, как душа просила. Аккуратно свернув бумагу, Розэ спрятала послание в дальний, укромный, выдвижной ящик, где лежали важные вещи. Чтобы свыкнуться с проблемами, девушка отправилась наружу для эмоционального равновесия для последующих дней. Редкая интуиция навевала нехорошие мысли, от которых на первый план возвышалось подозрение и излишняя осторожность, и сегодня именно тот случай, чтобы поволноваться. Разгуливая по лесной тропе, Розэ не могла сконцентрироваться на одной мысли, ежесекундно кадры в голове резко переключались, даже пейзаж перед глазами становился каким-то тусклым и безжизненным. Сомнительное наваждение загоняло в тупик, от странного набора эмоций брюнетка меняет направление и движется в сторону лагеря, но мгновенно ощущает на себе чужие руки, которые болезненно сдавливают рот и сковывают тело так сильно, что девушка не могла элементарно вдохнуть, что уж говорить о борьбе. По силе девушка поняла, что на нее напал парень и довольно сильный, но это не остановило ее противиться. Розэ наивно пыталась затылком нанести удар по лицу, но враг куда предусмотрителен, потому прижал голову к ее шее и не ослабевал натиск. Левой рукой она как можно незаметнее тянулась за ножом, но снова была на шаг позади, так как парень заломил ей руку за спину, отчего та издала жалобное воздыхание. Страх оплел ее, словно липкой непросветной паутиной, откуда нет выхода и лучика света надежды. Она столкнулась со своим страхом. Для нее беззащитность является худшим исходом, о котором она старалась не думать. Розэ обескуражили и напугали. Частое дыхание и вздымающаяся грудная клетка выдавали нервозность в этой атаке. Они этого и добивались, вселить панику, заставить ощутить на собственной шкуре все то, через что прошел Санрайз. Одной смерти мало, чтобы расплатиться за свои поступки. - В прошлый раз ты стонала куда лучше. – грубо произнес нападающий, раскрывая личность. От звучания знакомого голоса Розэ еще сильнее задергалась во все стороны, лишь бы поймать тот самый момент ослабления и вырваться. Брюнетка не визжала, не просила помощи, она надрывно рычала, сдирая горло от хриплого и яростного вопля. Не зря ее организм заранее начал чувствовать нечто дурное, но чрезмерная храбрость подвела ее в такую трудную минуту. Никакие задуманные удары не получалось использовать в нападении. Только волосами Розэ доставляла дискомфорт противнику, потому что в безудержных рывках они бились о его лицо с пощипыванием. - Угомонись уже. – впервые человек показался перед ее глазами, замахнувшись, Минхо проехался по женской щеке, оставляя не просто след, а серьезную царапину. От мощного удара голова Розэ закружилась и на время опустилась, перед глазами будто мелькали звезды и шум в ушах не давал покоя. От пощечины девушка перестала рыпаться, ее тело перехватил Минхо, надев на нее предварительно мешок. Ей не требовалось ответа, куда ее ведут, любой догадается цель, к которой направляется группа, желающая расплаты. Отныне про счастливый конец можно не думать и оставить где-то в мечтах. Всю дорогу Розэ нескончаемо сглатывала слюну, мозги выдавали друг за другом всевозможные варианты, но от неизвестности хотелось сгрызть губы до мяса. Парни свернули и послышались шаги приближающихся машин, где, очевидно, находились остальные участники предстоящей бойни. Ноги хаотично передвигались на источник рева двигателя, Розэ напрягала глаза, чтобы сквозь плетение мешка разглядеть людей вокруг. - Мразь. – резкая и неожиданная боль разлилась по телу заложнцы, внутренний органы, казалось, разорвались от мощной волны. Мире достаточно сильно ударило кулаком по торсу девушки, отчего Розэ, раскрыв рот, издавала скрипящее, томное мычание. Брюнетку буквально запихнули внутрь. Инстинктивно ее голова поднималась выше на посторонние голоса, в любом случае она не могла увидеть что-то, кроме мешка на голове. - Да сними ты уже, – сурово прикрикнула Хасыль. – будто она не понимает ничего. - она демонстративно закатила глаза и вернулась к вождению машины. Минхо напряженно выдохнул и стянул пыльную тряпку с макушки, тем самым запутывая темные волосы. – Ну что? Давно не виделись. Как поживаешь? Совесть не мучает? – Хасыль от накатившей злобы тут же накинулась психологически наседать на пленницу, чтобы впитать ее страх и бессилие в ситуации, но Розэ лишь смотрела таким пронзающим и холодным взглядом, будто вот-вот собирается напакостить, словно хитрый, самодовольный кот. - Потерпи, не торопись. – предупредительно заикнулся Чонгук, находившийся справа от водителя. – Остановись в шести метрах от забора и глуши мотор. – никто не знал, даже Санрайз, что затеял лидер. В одном они были уверены точно, Чонгук больше их не подведет. Парень, который стоял на посту, спокойно сидел с запрокинутыми скрещенными ногами, но от вида останавливающихся машин напрягся и непроизвольно раскрыл рот. Смертоносная группа поочередно выходила из салонов. Тэен не шевелился, продолжая наблюдать за чужими, он физически не мог направить автомат в их сторону. К удивлению, Чонгук держался стойко, как полагается, он без излишней эмоциональности и дерзости следовал своей затеи. Вытащив Розэ с заднего сидения за локоть, он заставил ту взобраться на крышу фургона, а затем сам поднялся и крепко схватил девушку, сдавливая предплечьем шею. По обе стороны собрались другие подростки. Они изрядно подготовились и заимели нехилый арсенал. Одно разнообразие боевых припасов вгоняло в полнейший страх, трудно осмыслить, что будет происходить во время перестрелки, ведь Галвестон против Санрайза, как змея и кролик. Хватит ли настроя противостоять им, чем они готовы пожертвовать, могут ли они уладить конфликт. Определенно нет, сами выложили себе дорогу в один конец. Тэен перевел взгляд на Розэ, опустив голову, он потер переносицу, переживая безвыходность положения. Брюнетка неподвижно находилась в руках Чона, робким движением головы она поймала взгляд Чимина на себе, который слева стоял так близко, что слышно было его спокойное размеренное дыхание. Она видит то, с каким презрением он озирает девушку, как уничтожает взглядом, как жаждет навредить не только ей, но всему поселению. Розэ не выносит такого отношения к себе, с давних лет она умело втиралась в доверие и удивительным образом располагала людей к себе, не давая себя в обиду. Не сегодня. Многие фрагменты прошлого показывали окружающим ее истинное лицо, скрытые мысли, которые она никому не показывала, чтобы не подставлять повода для сомнений. Чимин считал себя человеком внимательным к деталям, но под носом не заметил гнилого человека. Не поверил дорогому человеку, отрицал всякие обвинения в адрес Розэ. Не осталось позитивных воспоминаний, негативные последствия куда сильнее хороших, поэтому блондин ни на секунду не задумывался о том, что Розэ ждет что-то особенное. Заранее воспринимая поражение, девушка невольно опрокидывает голову назад, тем самым сталкивается затылком с плечом Чонгука, что ему пришлось не по нраву. Тот резво толкнул ее, возвращая обратно. – Стой смирно. – приказывает брюнет. – Долго играть в гляделки будет? Зови остальных шакалов! – кричит с крыши, чтобы Тэен сдвинулся с места, а не глупо глядел на них. На его крик прибегает весь оставшийся состав Галвестона. Наверх поднимаются Чонхо с давящей болью в области бока, Югём с выпученными глазами, и Джексон, который вызывал больше всего вопросов. Парни нарочно оставили девчонок внизу за преградой, чтобы создать хотя бы видимую безопасность. Джексон чуть ли не сбился с ног на землю прямиком к ногам Санрайза. Он не выдержит, если с Розэ что-нибудь случится. Она дорога ему, как собственная жизнь. Стоило бы ему подумать об этом в то время, когда он нападал на чужое поселение, ставив под удар свою землю, своих людей в такой риск. Его сердце стучало, спина напрягалась, а зубы противно издавали скрежет. Только он различал чувства где-то в глубине души Розэ, оттого больше всех нервничал перед представшей картиной. Если окружающие видят в девичьих глазах пустоту и не более, то Джексон прочел всё. – Отпусти ее. – доверчиво попросил Джексон, но вызывал истерический смех у брюнета и приближенных. Это самое глупое, что он мог попросить. – Джексон, не унижайся, тебе не идёт. Неужели ты надеялся, что после вашей выходки мы забьемся в угол? – лидер с каждым словом насмехался над будущим покойником. Внутри он зол, он с удовольствием отбросил бы весь фарс и приступил к делу, но для наслаждения своей мести придется посмаковать все этапы затеянного. – Знаешь... Джексон, не хотелось бы мне начинать перестрелку и отправлять людей в ад, наблюдая за тем, как вы глотаете собственную кровь и подбираете кишки. – Чонгук словно упивался перечислениями, вкушал плоть и кровь, оттого сменил тон на более озорной, будто рассказывая интереснейшую сказку детям. – И это только потому, что кто-то решил помериться членами, мой больше. – брюнет взял небольшую паузу, чтобы до того дурака дошло абсолютно каждое слово. Люди Галвестона лихорадочно потеют, страшатся странному настроению врага, Чонгук путает, то пугает, то приветливо бросается жестокими фразами, от которых давным-давно стало не по себе. – Чонгук, если бы не ваша полудурошная, ничего бы не было! – легкая дрожь в голосе ласкает слух главаря, тем самым вызывая победоносную улыбку. – Да, это так. Я бы еще понял одного, но ты представить не можешь, скольких ты убил этим выстрелом. Посмотри на них. – Чонгук свободной рукой провел по кругу, обращая внимание на свою семью. – Из-за вас, тварей, погибло много хороших людей. – брюнет обращался теперь ко всем, кто смотрел на него, он обошел безжалостным взглядом каждого. Джексон не мог подобрать слов в нужный момент, хотя все присутствующие ждали от него ответного напора, но, так называемый, лидер сдался. Морально сбежал, как трус, поэтому с самого начала Галвестон частично потерял опору и защиту. Подставляя нож к горлу Розэ, Чонгук держал интригу, заставлял поежиться от непоправимых последствий, которые бы явно пошатнули лагерь. – Да он блефует. – очень тихо передает Чонхо товарищу. Казалось, что Чонгук на словах просто хотел припугнуть и на будущее предотвратить подобное, но Галвестон слишком провинциально мыслит, сам того не осознавая. Горло Розэ напрягается, словно струя арфы, инстинкт самосохранения за нее выпрямляет шею и вжимается в тело парня для того, чтобы острие не так жестоко впивалось в кожу, где бушует огромное количество жизненно важных вен и артерий. Впервые Розэ почувствовала настоящий страх, поняла, каким он должен быть, и что все время испытывала Сонми, когда Розэ флегматично оказывала дружескую поддержку. На грани жизни и смерти грудь девушки поддалась устрашающему влиянию Чонгука, оттого вздымалась и опускалась беспрерывно. Зрачки широко распахнулись, вдохи получались рваными, так как нож все еще обжигал ледяным касанием ее тело. Ноги подкашивались, но брюнет так крепко держал, что будь она трупом, ему не составило бы труда удержать девчонку в состоянии полного расслабления мышц. Девушка с высоко поднятым подбородком смотрела в одну пару глаз, которым хотела отпечатать под корку свой облик, возможно, это последнее, что она может сделать. Почему жизнь так жестока, почему в фильмах такие моменты всегда решаются и в конце наступает белая полоса. Почему в реальности финал должен закончиться трагично. Наверняка на талии Розэ уже проявлялся синяк от чересчур сильного давления Чонгука, потому как пресс колол и пульсировал. Она в глубине души ожидала роковой встречи, но немного по-другому. – Сомневаюсь. – сумасшедшая улыбка перед началом конца расплылась на мужском лице. От собственной превосходности и силы брюнет изнутри ликовал и с усладой контролировал процесс. Никто понять не мог, каким чудом главарь услышал тихий шепот Чонхо. Усомнившись в правдивости его слов, ребята обрекли себя только на жгучий кошмар. В груди Розэ веяло освобождением, будто она была пленницей собственного сознания уже не первый год. Внутренний огонь всполохнул с адской яростью, который с медленной скоростью утихал. Ожог унес с собой все нутро девушки. Она не могла стоять ровно на ногах, не могла впустить в себя воздух, будто бы некий клапан в бронхах мешал работоспособности одного из важных органов. В мыслях она видела пустоту, никакого обещанного света в конце туннеля, никаких отрывков прошлого, что предполагало большинство жителей. Одна пустота, где Розэ содрогалась от переизбытка различных чувств: страх, оцепенение, борьба с собственным «я», неспособность ориентирования в пространстве. В минуту нахождения брюнетки в потустороннем мире испарилось, будто ее дух вытолкнуло на землю для дальнейшего бытия. Очнувшись, Розэ пришла в шок, казалось, в том месте она провела как минимум несколько лет, но застав себя в том же положении, в каком теряла рассудок, поняла, что это начало ее страданий. Опустив мучительно голову вниз, Розэ обнаружила колотое ножевое ранение под грудной клеткой, откуда лилась темная кровь тягучим потоком. Секунды длились бесконечно, от сознания осталось одно название. Хотелось бы ей взглянуть угасающими глазами на Чонгука, застать в красе его реакцию. – Чертов садист... – расстеряно высказался Югём. Парень впервые видел издевательство такого рода, прежде он считал убийство кусачих чем-то гнусным и отвратительным, но Чон переплюнул всех, возвышаясь с большим отрывом на первом месте в списке по жестокости. – Что? Я тебя не расслышал? – изнуряясь над ситуацией, Чонгук сходил с ума, что можно понять, так как на его глазах перебили близких людей, тем самым уничтожая морально оставшихся. Повторять не нужно. Когда покоилась последняя капля веры в то, что Розэ еще можно спасти, лидер разрушил, разбил вдребезги всю надежду. Его окровавленная рука высунула нож из глубокой раны, затем она губительно поднималась выше и выше. Мучительно долгое движение напрягло до безумия все, даже Санрайз, ведь они так же шокировано смотрели устроенный спектакль во всех подробностях. Чимин, распахнув пухлые губы, принялся часто дышать. Суровое убийство повергло парня в ступор, несмотря на то, как изменилась Розэ, в любом случае они были близки и с самого начала сталкивались с неприятностями, проходили достойно каждую преграду, поэтому представление выглядело куда хуже, чем простое убийство любого другого человека. Направив взгляд совершенно в другое место, Чимин рассчитывал забыть, выбросить из головы этот ужас, но уши все слышат. Отчетливо распознают не только глухое хрипение девушки, уши передают ее биение сердца, даже кровь выходила из тела слишком громко, что не свойственно. Минхо, как верный соратник, поддерживал поступки лидера и не смел останавливать это сумасшествие на половине пути, потому что с ними поступали так же. Все до единого были настроены серьезно, перед ними ведь не друзья. Не какие-то хорошие знакомые. Галвестон был для них удобной точкой, оттого никакое сожаление не подступало к горлу. Больше нет смысла оттягивать, Чонгук без какого-либо выражения на лице одним скользящим движением провел лезвием по глотке Розэ. Мозг затормаживал реакции организма на повреждение, поначалу Розэ обездвижено смотрела в одну точку, но после схватилась за широкий порез, откуда брызгала кровь, как в самых тошнотворных фильмах ужасов. В попытках напитать органы дополнительным кислородом Розэ мучительно захлебывалась собственной кровью. Розэ медленно, словно в замедленной съемке, падала лицом вниз с крыши автомобиля. Встретившись лбом с влажной землей, раздался страшный грохот, отдаваясь эхом в уши. Зрелище подтолкнуло многих отвернуться, чтобы унять приступ рвоты, а Чонгук спокоен, кажется, ему вовсе надоело играть с врагами, он исполнил задуманное, показал, что за все нужно платить. « Сонми, давай » По рации Чонгук дал таинственный приказ, суть которого не ясна, от этого Галвестон переглянулся между собой, будто предполагая, что это может быть. Но ни один и рядом не стоял с тем, что их поджидало. Издалека, спрятавшись на одной из опор линий электропередач, Сонми нетерпеливо ждала ответного сигнала, хотя искушение не давало покоя. Руки тряслись от предвкушения мощного взрыва, который она увидит во всем объеме. К ее великому несчастью, блондинка не видела происходящее у ворот, так как во время лазаний выронила бинокль из сумки. Ей было дико любопытно, что же происходило все это время, что она сидела на вершине и прислушивалась к каждому шороху. Сонми заранее ликовала, представляя последствия взрыва, организатором которого является он сама, что не могло не радовать. Желание владеть чем-то мощным давным-давно поселилось в голове, она так ждала удачного случая и, наконец, свершилось. Поначалу, когда план наступления только-только зарождался, Чонгук игнорировал напарницу, не давал ей конкретных заданий, отчего та чувствовала себя какой-то пустышкой. Осознав, что Сонми имеет четкую цель отмщения и стремления наладить справедливость, лидер Санрайза понял, что девушка имеет право на дополнительный шанс, при котором подвести уже никак нельзя. В тайне от лишних ушей Чонгук, Сонми и Минхо обсуждали неожиданный поворот, который снес бы всех наповал. Долгими спорами ребята выясняли, как лучше провернуть эту идею, благодаря рекомендациям Минхо, брюнет одобрил вариант и озвучил четкое задание девушке. С виду блондинка не показывала восторга, но внутри сияла от счастья как никогда. По договоренности этот план оставался строго между ними тремя. Даже Чимин не подозревал о чем-то коварном. На приличной высоте Сонми вжалась спиной к балке, оплела ноги между собой, чтобы быть уверенной в нынешнем положении и не упасть после отдачи. С помощью плечевого ремня она закинула РПГ в удобном положении, чтобы ничего не мешало и не соскальзывало. Несколько минут прицеливаний и Сонми останавливается на конечной точке. Мощная отдача впечатывает ее спину к ближней опоре, вызывая массу неприятных ощущений. Лопатки сильно бьются о перекладины, судороги в ногах заставляют ту подскочить на месте, но любое неправильное движения и жизнь попадает под угрозу, поэтому она сквозь зубы переносила боль. Словно в замедленной съемке глаза Сонми запечатлевают прямой полет снаряда, который чуть ли не плавится от стремительной скорости. Он проносился настолько быстро, что даже окружающие не успели расслышать звук, а граната уже влетела в одно боковое здание. Взрыв одного домика спровоцировал и другие ближние, отчего вспышка раздалась сильнейшей звуковой волной, тем самым отбрасывая людей Галвестона с прежних мест. Они не успевали опомниться, половина домов разрушено, они горят безостановочно. Рядом стоящие деревья потрескивали от бесстрашных языков пламени. Падение поврежденных деревьев доставляло угрозу, ведь подростки, что были разбросаны от взрыва, могли оказаться придавленными шедеврами природы. Перед глазами не выстраивалось никаких картин, сплошная пелена, замедленные действия и головокружение препятствовали полному пониманию обстановки, которая на данный момент далеко не самая безопасная. Санрайз воспользовался отвлекательным маневром, следом проник внутрь чужих владений и начал несдержанную перестрелку, в которой не жалел ни патронов, ни ярости, ни сил. Единственное преимущество Галвестона – дым. Из-за него враги не могли точно прицелиться, таким образом, другие получили небольшую фору для бегства. Паника не давала сосредоточиться. Она попросту застопорила подростков. Куан бежала впопыхах в ближайшее укрытие, но ее попутные крики выдавали со всеми потрохами, что только помогло противникам. На девчачьи возгласы мигом ринулась Хасыль, жаждающая расправы с любым, кто встанет перед ней. Вплоть до конца периметра беготня не прекращалась, тяжелый кашель вынуждал временами притормаживать, а пыль в воздухе попадала в глаза, вызывая нестерпимый зуд. Больше нет того светлого и душевной места, разруха и обломки – все, что осталось от него. – Я же все равно достану тебя, сучка! – голос Хасыль эхом разносится по полуразваленному дому, куда забежала Куан в надежде укрыться и остаться незамеченной, но она недооценила способностей противницы. В лестничном пролете Хасыль расторопно переступала каждую ступень, чтобы не спешить и не потерять преимущество. Лоб покрылся испариной, пальцы крепко держат ствол пистолета, а взгляд настолько суров, что только его бы хватило уничтожить любого. Хруст стекла звучал куда громче, оттого Куан, забравшись под стол, ладонью прикрыла рот. Сердце Хасыль билось размеренно, она чувствовала себя на охоте, поддавшись инстинктам, девушка следовала внутреннему разуму. Внутри дома стояла тишина, лишь редкие шумы огня и выстрелов внедряли хаос и сомнения в шагах Хасыль. Куан не понимает, как ей выпутываться из пагубного положения. Никому нет дела до нее, каждый занят своей безопасностью, больше нет Марка, который бы укрыл ее собой или увел в тайное место. Нет опоры и поддержки. Ее слабая психика в эту минуту подвела ее и загнала в смертельный тупик. Девушка случайным образом хныкнула в попытках сдержать испуг, но дала только точную наводку Хасыль на свое местоположение. Девчонка аккуратно подходит к столешнице и невесомо прикасается к поверхности. В тот момент, как внизу показались ноги атакующей, внутри все замерло в ожидании всего худшего. Одним резким движением Хасыль переворачивает стол и направляет жестокий взгляд. Выставив дуло в метре от головы, девушка вгоняет пулю по центру лба, вышибая мозги на шкаф позади. Куан даже пискнуть, осознать не успела. С ненавистью Хасыль разглядывала труп и ни капли не сожалела о случившемся, ведь ее семью никто не жалел. Никто не пытался исправить ситуацию. Дымовая завеса потихоньку развеивалась, к этому времени Галвестон успел вооружиться и применить свои навыки на посторонних. Подростки заняли удобные для себя позиции. Мирэ безжалостно отыгрывалась на всех, посчитала этот способ разностороннего огня бесполезным, поэтому остановилась на одной цели. На одной из невысоких башен стрелял по врагам, не давая пройти им дальше. Взяв ситуацию в свои руки, Мирэ направилась обратным путем. Она обходила лагерь по левую сторону, приближаясь к дырке, получившейся с помощью Сонми, девушка просочилась наружу, чтобы с другого ракурса снять стрелка. Во время ее передвижений, так называемый, снайпер метко прострелил бок Кёнри, отчего та посреди земли рухнула на ноги из-за серьезной раны, из которой хлыстала кровь. Ее пальцы полностью отпечатались в липкой жиже. На тепло и крики кусачие бесконечным стадом прорывались в центр событий. – Кёнри! – вопит Намджун неподалеку. Парень отчаянно прикрывал ее спину, сшибал с ног зараженных, но девушка все еще не могла подняться на ноги. Она оказалась в чрезвычайной опасности, где ее убить могут не только люди, но и твари, что усугубляет положение еще больше. – Вставай! Живо! – Намджун кричит, он срывает голос. Ему стоило бы побежать и оказать помощь, но тогда кусачие добрались бы быстрее него, поэтому лучшим вариантом он посчитал защищать ее издалека. Контрольный выстрел с крыши пронзает бедро пострадавшей, Кёнри в страшных муках карабкается, пытается отползти на далекое расстояние, но сил не хватает, жжение в ранах лишает ту всяких сил. Парень срывается с места, плюет на открытый огонь и бежит через препятствия к подруге. Она в замешательстве. Мычания прекратились, когда первые несколько ходячих упали на колени и подползли запредельно близко. Вцепившись в нее несколькими ручищами, зараженные окружили беззащитное тело и принялись отрывать заживо куски кожи. Кёнри навзрыд кричала, от сильного перенапряжения прыснули слезы. Тонув в брызгах и лужах собственной крови, организм стремительно терял жизнь. Ее кусали безжалостно и безгранично. Она своими глазами видела, как ее поедают, тщательно пережевывают органы. Горячая кровь стекала по гнилым подбородкам, падая на лицо девушки. Она не могла терпеть больше, не могла остановить адские муки, но все равно орала во все горло. Санрайз наблюдал за зрелищем и не мог ничего исправить. Множество укусов, крики, кровь, кишки показывали последние секунды жизни. Со временем голос становился тише, пока совсем не замолк. Зрачки закатились, тело обмякло, а твари продолжали кровожадно питаться плотью. Кто-то рвал конечности, кто-то выгрызал лицо. От увиденного Чимин испытал боль и горечь на все сто, но чувство расправы вернуло его в прошлое состояние, благодаря чему он продолжил нападать на врагов. Стрельба привлекла большое стадо, от которого практически нереально отбиться. Лагерь стремительно забивался ходячими, кишил трупами. Мирэ следовала плану и двигалась тихо к стрелку. Обнаружив выступ на окне, девушка незаметно подняла себя наверх, а затем приблизилась к парню, затаившемуся в таком укромном месте. Невероятно смелая девчонка накинулась на спину парню и начала душить, но в любом случае мужская и женская сила имеют свои значимые отличия. Югём отвлекся от дела и теперь все внимание перешло на нее. Мирэ намертво вцепилась в шею, когтями впивалась в кожу, даже Югёму было сложно освободиться. Тогда парень промыслил следующий ход. Приложив силу, он со всего маху уронил себя на спину, но пострадала Мирэ, так как все это время висела на его спине. От столкновения девушка издала длинное шипение, скорчив лицо, Югем застал момент слабости и перевернул конкурента лицо вниз. Ее крепко прижали телом, казалось, больше не будет возможности противостоять, но деревянный брусок, лежавший рядом, помог ей в трудной задаче. Пока продолжался захват Югема, Мирэ трясущимися руками тянулась к предмету. Пальцы судорожно дергались в попытках, тело ерзало и рвалось вперед. Еще буквально чуть-чуть и ее спасение совсем близко. Ей невыносимо неудобно лежать под значительным весом, оттого ярость бьет по голове и последняя девчачья мощь помогает в выполнении задуманного. Мирэ крепко хватает брусок и, развернув запястье, ударяет тупым концом по лицу Югёма. В свою очередь, парень от неожиданности отскакивает, чем ловко пользуется Мирэ и выпинывает того с крыши вниз. Вдобавок к этому тело начинает ломать от падения, кажется, у парня не осталось сил на подъем, так как давящая боль в ребрах мешает встать на ноги. Он давится воздухом, молит бога о помощи, но перелом ребра достаточно серьезный, поэтому опирается на руки, но раз за разом склоняется лицом к земле. Югем испытывает страх, гнев, истерика от нагнетающей атмосферы. Заметив слабость оппонента, Джихе подкрадывается, в своей манере усмехается с беспомощности. – Несчастный мальчик, больно, да? – лукаво улыбается Джихе, замахиваясь мотыгой из-за спины. Девушка не стала выжидать и выслушивать последние слова раненного. Его ждал один сильный взмах оружия, после которого парень ничего не будет ощущать. Никакая боль больше не побеспокоит, вечный покой. - Ничего, сейчас ты уснешь навеки. – В блестящих глазах отражается ее полный размах, после чего Югем со всей силы морщится и отворачивает голову. Он отсчитывает в голове последние секунды жизни. – Сладких снов, сука.. – парень все еще с закрытыми глазами слышит знакомый голос, но не решается открыть веки в связи с выросшим страхом в мыслях. От молниеносного удара по голове ломом Джихе не только получает ужасную боль, но и беспощадную вмятину на затылке. Юна, прибывшая на помощь, моментально обезопасила союзника и нанесла роковой удар по незнакомке. Джихе трясет от адреналина, ее самочувствие на грани смерти. От конвульсий организм не слушался, выражение лица стало безобразным и кошмарным. Косой приоткрытый рот, вздернутые брови и тряска тела приводили в полное безумство. На мгновение Юна задумалась, нужно ли так поступать с человеком, но учитывая то, что бы сотворила она с Югемом, совесть спряталась куда-то далеко, тем самым девушка отбросила все сомнения и ударила еще несколько раз по голове. С каждым новым соприкосновением о череп слышался хруст вперемешку с хлюпаньем. Юна тяжело дышала, боялась собственной силы и умений. Она ни разу не видела себя в таком свете, будто бы ее подменили, ведь ранее она никогда бы не подумала, что сможет отнять чью-то жизнь. Внутренний голос кричал остановиться, бросить труп, так как от него ничего узнаваемого уже не осталось, но девчонка слишком увлеклась процессом. Закончив с расправой, Юна подхватила приятеля, закинула юношескую руку на свое плечо и потащила подальше от места убийства. Парень изнывал от сжимающей боли, сложно разобрать перед собой кого-либо. Веки предательски закрываются, но Юна кричит на него, чтобы сознание не потерялось. Сонхва мастерски прикрывал их спины, отдача от пистолета достаточно часто подводила его в пиковые минуты, но все же парню удавалось прострелить врага. Точным выстрелом Сонхва пронзил живот Феликса. Пострадавший с запинкой упал на колени, издавая тяжелый хрип, руки машинально потянулись к ранению, где кровь беспрерывно текла ручьем. Кусачие тут же обратили внимание на новую добычу и пешим ходом ринулись к Феликсу. Он обезумлен, страх вперемешку с осознанием, что сдвинуться не получается, привели его к ступору. Он, словно превратился в камень, неожиданно из совершенно другого места выбегает Рюджин и, слегка царапая, хватает руку друга, чтобы потянуть на себя и вывести из тупика. Рюджин понимает, что от движений и напора парню становится только хуже, поэтому она аккуратно отпускает запястье, поправляет кастет на правой руке и переступает через поваленное бревно от взрыва. Она не может думать о том, что они находятся в зоне перестрелки, ведь подходящие твари пугают куда больше. Адреналин прошелся по всему телу, задевая каждое нервное окончание в пальцах на ногах. Она поставила себе цель и не имеет право отступить, ведь на кону жизнь близкого человека. Вдохнув как можно глубже, Рюджин уверенно ставит ногу впереди и мощнейшим ударом проезжается рукой о мерзкую рожу кусачего, тем самым сдирая кастетом мертвую плоть. Каштановые волосы плещутся из стороны в сторону от сумасшедших изворотов. Девушка беспощадно отдавалась бойне с мертвецами. На первый взгляд казалось, что девчонка хрупкая и уязвимая, но она этим как раз-таки пользовалась во всем. Благодаря небольшому росту и худобой она вовремя отскакивала в случае опасности, резкими уклонами и поворотами Рю могла защищать себя от укусов и смертельных царапин. Ходячие друг за другом падали на землю от немереной силы девушки, которая почти что голыми руками до смерти забивала трупы в траву. Рваное дыхание, рычание и мокрый лоб указывали на утрату сил, но Рюджин держалась до последнего, сила воли каждую секунду напоминала о том, для чего она это делает. Изредка девушка поглядывала на Феликса, мычащего от кровотечения, и после увиденного набрасывалась на кусачих с большей ненавистью. В самый разгар Сонми наконец-таки добралась до своих людей и застала ужасающую картину. Куча трупов, крови, мяса вынуждали замереть в немом крике. Буквально под ногами блондинка видела труп Кенри, которую заживо съели на глазах, поблизости Джихе с размноженными мозгами, хоть и отношения между ними сложились далеко не лучшие, все равно зрелище отвратительное. Сонми начала себя корить за долгое отсутствие, как ей казалось, будь она здесь, то могла бы оказать нехилую помощь своим ребятам. Самое главное, что она добралась. Сердце чуть ли не покрылось трещинами, которые раздавливают жизненно важные части. Увидев злополучное окружение Рюджин, Сонми чуть ли не подавилась от собственной слюны. Перед глазами лучшая подруга одна сражается со сборищем мертвецов, защищая своим телом Феликса. Видно, как ей тяжело, руки затекли и опухли от постоянных ударов о черепа. Девчонка давилась воздухом, запиналась о коряги, но продолжала биться за друга. Ее характеру позавидовали бы многие, ведь так героически поступить мало кто посмел бы. Со всей мочи Сонми бежала к Рюджин, так как ту совсем близко окружила стая, не оставалось расстояния даже на замах. Она могла только отталкивать от себя кусачих, ограничение пространства наводило панику. Блондинка отбрасывает кусачих в стороны, насильно пробирается внутрь к девчонке, кричащей о помощи. Сонми впивается ногтями в чужую руку, но пальцы соскальзывали по мокрой ладони Рюджин, с которой стекали пот и кровь. Блондинка издает душераздирающий крик, тянет подругу, не жалеет никаких сил, не обращает внимания на то, что твари уже пытаются укусить ее за плечо. Она попросту ничего не видит вокруг, только безнадежное лицо Рюджин, вопящую от боли на щеке. Кусок мяса медленно сходит с кости, глаза выпучены настолько сильно, казалось, что они вот-вот вывалятся из глазным яблок. Сонми кричит, будто бы это поможет и отпугнет ходячих, но все ее попытки на спасение ничем не помогали. Никто из Санрайза не мог выручить их, так как каждый занят своим делом. Рюджин звонко вопила от новых укусов. Лицо изодрано, остатки рук болтались по ветру. Вследствие укусов в горло, девушка больше не издавала звуков. Она молча очень медленно склонялась к холодной поверхности, ощущая давление гнилых тел. Сонми не отпускала руку, сквозь слезы пыталась достать уже мертвое тело, но Чимин, который случайно увидел силуэт девушки, стремительно направился к ней, чтобы спасти. Обхватив ее за талию, Чимин прикладывал огромные усилия, но Сонми так извивалась и вырывалась, что даже мужская сила держалась на грани. Парень поджал губы, слегка опустил голову, чтобы девушка ненароком не ударила его по лицу. Горячие руки обвили женскую талию так крепко, что Сонми вскрикнула от боли. Все дальше и дальше они отстранялись, Сонми стала меньше брыкаться. Она вцепилась в руку Чимина и надрывно кричала от страданий. Парень отводил взгляд от ужаса, произошедшего с Рюджин. Ему тяжело видеть все, что здесь случилось, ему страшно от мысли, что станет после таких обстоятельств с Сонми. Сидя на коленях, Сонми рыдала, кричала и била себя по голове, срывая клочья волос. Кровь, которая принадлежит лучшей подруге, напоминала о ее мучительной смерти. В голове все еще стоял дикий крик, бесконечные раздирания плоти, которые просто так не забудутся. Впервые Сонми рыдала так сильно, что края губ прилично растрескались и слегка оборвались от рычаний. Физически не было возможности встать полноценно на ноги, да и Чимин решил дать ей минутку на истерику, учитывая то, что их могут пристрелить в этот момент без особых усилий. Казалось, нервный срыв постепенно отходит, но стоило Сонми обернутся, как в паре метров она увидела обезображенное тело Феликса, который умер раньше, чем его начали грызть. Блондинке пришлось прикрыть рот, чтобы сдержать приступ подступающей рвоты. Галвестон горел, падали деревья, осколки стекол выбивало огнем на улицу, препятствуя перестрелке. Множество кусачих подкрадывалось к живым людям, они шли медленно, но безостановочно, поэтому захватили в тиски Юну и Йеджи, которые совсем не ожидали такой близкой подставы, где живым выбраться крайне сложно. Их крики никто не слышал, их тела не видела из-за столпотворения кусачих. Только Намджун видел их мучения, а потому стрелял по ногам, чтобы усилить их страдания. Наблюдая за адской обстановкой в лагере, Сонми внимательно оглядывалась, изучала местоположения врагов, но не учла кое-чего важного. Присмотревшись в сторону амбара, девушка оцепенела. В мозгах будто что-то щелкнуло и сподвигло на очень быстрый бег. Она даже не успела подумать о чем-либо, пазл сложился, когда блондинка увидела убегающего Чана из Галвестона. Картина полностью представилась в голове, все те открытые вопросы, копившиеся столько времени, в одно мгновение разъяснились. Сонми как никогда ринулась вперед к предателю. Человеку, который не только бросил ее в самую трудную минуту, но и гнусно предал ее, людей, подставил каждого, с кем дружил и жил. Противно думать о том, что когда-то Чан был для нее близким другом. Даже Розэ не вызывала такой гнев, хотя между ними сложился серьезный конфликт, Чан превзошел всех. Чимин попытался остановить ее, но опередивший Чонхо, который набросился на блондина сбоку, не дал совершить начатое. Поначалу Чимин не мог сообразить и дать отпор, а Чонхо пользовался недоумением противника и наносил жестокие удары по лицу. Устроившись сверху, Чонхо бил острыми кулаками по носу, глазам, все лицевые части были задеты и стерты в кровь. Ни один из них не думал об оружии, желание забить друг друга руками возвысилось на первое место. Чимин получает удар за ударом, брызги крови попадают в глаза и затуманивают взор. Чонхо не позволял предпринять что-либо, так как брал противника неожиданностью и скоростью, а Чимин, к счастью, обладал техникой и профессиональным увиливанием, поэтому он правильно выставил ногу и перебросил Чонхо через себя. Это падение дало небольшую фору парням для подъема на ноги. Они держали дистанцию, кулаками прикрывали подбородки от нежданных нокаутов, не сводили агрессивных взглядов. Несмотря на полученные побои, Чимин чувствовал себя неплохо, словно ничего не было, а Чонхо начал нервно дышать, так как понял, что соперник не так прост. Без промедлений Чохно начинает атаку, замахивается и одним броском выправляет кулак, подключая корпус. Благодаря отличной реакции Чимин уклоном уходит в сторону, а после бьет по печени врага. Чонхо осекается на месте, отходит назад, поднимая пыль. Даже Чимин не знал, что удар пришелся не только по печени, но и по огнестрельной ране, которая вновь начала кровоточить. Парень не смыкал глаз, открыв широко рот, он глотал воздух, как обезумевший зверь. Пока Чимин наблюдал за телом перед собой, Чонхо ловко вынырнул и бросил правый кросс в щеку блондина, отчего тот попятился назад в согнутом положении. Взявшись за подбородок, Чимин испытал огромную порцию злости, которая только может существовать на земном шаре. Каждый использовал свои приемы и уловки. Разбитая бровь Чимина неприятно зудела, красные капли омывали белок глаза. Чонхо страдал от открытой раны в боку, поэтому периодически шатался и не мог сконцентрироваться на драке. Блондин нападал и загонял того в угол, Чонхо старался отторгать конкурента, но расстояния практически не осталось и парню пришлось совершить захват, из которого сложно выбраться. Чимин начал задыхаться от сдавливания горла, вены на покрасневшем лице выступили на поверхности кожи. Зрачки закатывались далеко за веки. Но самообладание Чимин не терял, нисколько не терял сил и упорства. Уверенно парень вывернул локоть и пальцем со всей дури надавил на самое уязвимое место Чонхо, тем самым заставляя его сбавить обороты и отпустить шею. Пока один корчился от боли и жмурил глаза, Чимин обернулся вплотную к нему лицом, напоследок взглянул в беспомощные и отрешенные глаза, а затем оскалившись, вгрызся в глотку соперника. Парень острыми клыками вырвал кусок горла, отчего Чонхо в немом крике раскрыл рот и отошел назад. Из его шеи брызнула фонтаном кровь, покрывая красным цветом одежду. Чонхо слишком быстро терял жидкость, оттого падения долго ждать не пришлось. В это время Чимин победно ухмылялся, не сводя глаз со смерти врага. Осознание своего поступка пришло незамедлительно, из-за этого блондин сплюнул кусок мяса вместе со слюной. Он не верил, что нашел в себе столько ненависти, ведь и подумать не мог о подобном. От безумно быстрого бега песок под ногами закручивался в вихрь, распространяя куски щебенки в воздухе, отчего пыль попадала в глаза, в обувь, но Сонми ничего не замечала, никакая преграда не мешала ей сбавлять темп. Она чувствовала, как ее сердце заколотилось чаще и дыхание не на шутку сбилось, направляясь к цели, девушка питалась обидой и злостью, поэтому не допускала ни одной остановки. Парень даже не чуял подвоха, выбравшись из амбара, куда попали множество выстрелов, он бежал сквозь мертвую толпу в глушь леса, пока сзади на него не набросилась Сонми и повалила на землю, жестоко проезжаясь коленями по камням, что вызвало недовольное мычание. Удивительно, как такая милая девушка наработала и прокачала свои навыки, что нынче так легко бросается на парня и сильно вжимает в землю. Не тот случай, чтобы жалеть себя и соперника, лишь от одного воспоминания того злополучного вечера и дальнейших последствий становится дурно. Девушка и подумать не могла, что Банчан, а именно ее близкий друг, даже не попытается предпринять хоть что-то во спасение. Как последний трус сбежал, не моргнув и глазом. В жилах кипела ярость, тоска и смятение. Перевернув парня лицом к себе, она застала того врасплох. Банчан округлил глаза, приподнял брови, чуть раскрывая рот, он готов был увидеть любого перед собой, но не Сонми, которую считал мертвой. Он был уверен в ее смерти, но явно недооценил способности бывшей подруги. – Трус проклятый! – завопила блондинка, замахиваясь кулаком. Невероятно крепкий, наполненный злобой удар, нанес первую ссадину на виске. Его словно контузило, в голова закружилась, а перед глазами картинка затормаживалась. Помимо физических увечий Чан все еще не мог поверить, что Сонми жива. Устроившись сверху, блондинка напористо била по лицу бывшего соседа в Санрайзе. Костяшки вдребезги стерлись до крови, а физиономия парня покрылась не только покраснениями, но и царапины, из которых просачивалась кровь. В одно мгновение ему пришлось собрать силы и отпрянуть от девицы, что прижала его телом, ухватив момент, Чан с правой стороны бьет ее по щеке, тем самым отбрасывая с себя в сторону. – Сон, прости меня, прости. – каялся парень, оба лежали и морщились от боли. Они постепенно приходили в чувство и вставали на ноги. Чан пытался донести свое сожаление и невиновность, но блондинка ничего не хотела от него слышать. – Не смей меня так называть. – цедит Сонми, затем подбирается ближе и вновь решается на удар, но мужская рука ее перехватывает и поворачивает спиной к себе. Чан слегка наклоняется к ее уху, чтобы высказаться, но рвение девчонки освободиться мешает выполнить задачу. – Пойми, я не мог тебя спасти. Невозможно было выбраться, я был уверен, что ты погибла. – несмотря на то, что Чан старался достучаться до заложницы его рук, Сонми напрягала желваки и проклинала каждое услышанное слово. Прядь волос перекрыла взор, она ни черта не видела, только чувствовала его хватку, его дыхание, которое воспламенило душу девчонки еще сильнее. – Да, Чан, ты не мог ничего сделать... Потому что ты предатель, трусливый и жалкий мальчишка, не способный на что-либо! – тихий ответ переходил на громкий крик. Сонми не хотела продолжать слушать его бред, поэтому сильно наступила тому на ногу и вырвалась прочь из цепких пальцев. Без каких-либо препятствий блондинка раз за разом ударами толкает его к дереву, чтобы не дать ему уйти. Она не жалеет сил, эмоций, себя, вся агрессия направлена на удары. – Ты предал не только меня, ты подставил лагерь, своих друзей, себя в конце концов. – обессиленный Чан кое-как держал веки открытыми, но опухшая кожа вокруг глаз настолько вздулась, что, казалось, лопнет если пропустит еще одну атаку. – Добей уже.. – мямлит пострадавший, молит о быстрой кончине, чтобы быстрее очутиться на обратной стороне. – Добить?! – Сонми ошарашенно смотрит на плод своих творений, рычит от злости. – Взгляни. – берет его за шкирку и заставляет обратить внимание на все, что происходит неподалеку от них. – Посмотри! – парень из последних сил вглядывается в происходящее и нервно сглатывает, понимая, что собственноручно начал эту войну. В мыслях будто специально вырисовываются знакомые лица, до дрожи знакомые, ставшие мертвецами в ходе перестрелки. Во время драки Сонми видела перед собой лишь смерти, множественные ранения. Но больше эмоций вызывала смерть Розэ. Учитывая их напряженные отношения в последнее время, девушка не могла так просто забыть человека, в любом случае после трагедии ей трудно это укладывать в голове. Забивая Банчана до смерти, Сонми плакала, буквально рыдала от всего, что она прошла и через что еще пройдет. Выражение лица менялось с безжалостного на дико угнетающее, жалкое. Она мечтает о хорошем конце, мечтает повернуть время вспять, но реальность сурова и не дает шанса хотя бы раз вдохнуть полной грудью. Временами блондинка прикрывала глаза из-за брызг крови парня, который практически не шевелился, изредка дергая рукой. Удары Сонми постепенно становились слабее и медленнее, потому как состояние разрывало ее от переизбытка чувств. Она кричала, драла горло, параллельно слушая звуки выстрелов и шипение тварей. Пока ребята бились во дворе, Чонгук и Джексон устроили настоящий поединок внутри зданий прямо на продолговатой лестнице. Парней ничто, казалось, не остановит. Сложно предположить, кто из них окажется в живых, так как они ни капли не отступали. Лидер Санрайза свирепо сдирал ударами кожу противника, загонял в тупики и лупил так сильно, что у конкурента почти что пропадало сознание. Джексон так же беспощадно отвечал, использовал различные трюки, одним из которых была профессиональная подножка, его коронный и любимый трюк, благодаря чему Чонгук срывался с места, падая спиной вниз. Джексон в секунду замахивается ножом, приближая острие вплотную к глазу Чонгука, но тот подставил вовремя руки крестом, задерживая смертельный прием. Зрительный контакт не сулил ничего хорошего, оба жаждали расправы. Скулы немеют, руки заметно бледнеют, но физически Чонгук был сильнее второго, поэтому вопреки всему отталкивает чужие руки с холодным оружием, а затем перебрасывает Джексона и охватывает его шею руками. Парень ежесекундно краснеет, задыхается от нехватки воздуха, Чонгук чересчур сильно давит артерии, оттого Джексон хрипит и страшно захлебывается собственным языком. Руки впопыхах хватаются за куртку противника, за поручень лестницы, но от его попыток хватка только усиливается. Джексон перед тем, как зрачки в конец закатятся наверх, вспоминает о зажигалке во внутреннем кармане. Выучив предмет из куртки, Джексон несколько раз прокручивает колесико, а после резко подносит огонь к брюнету, опаливая бровь вместе с ресницами. Пока лидер притуплял вспыхнувший огонь в районе глаза, Джексон тяжело откашливался, держась за горло. Брюнет уверенно подошел к жертве и потащил за ворот к краю лестницы, под низом которой толпилось около двадцати кусачих, готовых принять свежее мясо на ужин. Чонгук проворливо ногой столкнул Джексона вниз, но тот успел повиснуть поврежденными руками за край. Ноги болтались в воздухе, в глазах настоящая паника за свою жизнь, а Чонгуку смешно, он вынул преданный ему пистолет, но не спешил с задуманным. – Сукин сын, – угрюмо бурчал Чонгук, наблюдая за тем, как парень пытался подтянутся, но заранее было ясно, что без помощи ему не выбраться. – Страшно? Представь, как было моим людям в ту ночь, когда ты со своими людьми, словно крысы, ворвались и перебили нас. – Тварь ты, Чонгук. – плевался Джексон, гордость не позволяла попросить о помощи и сочувствии, мышцы рук забились и если пройдет еще пару минут в таком положении, от Джексона уже ничего не останется. – Я бы еще поспорил, кто из нас тварь. Да не дергайся, я не убью тебя. У меня другие планы. Сначала я буду смотреть, как ты отчаянно пытаешься взобраться наверх, а потом, когда твои суставы хрустнут от перенапряжения и ослабнут, я полюбуюсь на то, как с тебя живьем сдерут шкуру. Как тебе альтернатива? – победно ухмыляется брюнет от своих же слов, будто маленький ребенок. Чонгук сидел на корточках в нескольких сантиметрах от висячего парня, ненавистным взглядом прошелся по каждой части тела. – А знаешь... Чего тянуть? – Джексон не успел ни о чем подумать, как Чонгук встал в полный рост и выпнул врага вниз. Падение не было сильным, Джексон приземлился в лапы зараженных, будто его тело окутало мягкое одеяло, но внезапные укусы и разрывание органов доставляло нестерпимые мучения, которые не сравнятся с адом. В последние секунды жизни он снизу смотрел точно в глаза Чонгука. Кусачий задавил его весом и начал драть ему лицо, цепляя глаз, отчего Джексон принял смерть и остался одним куском мяса. Пасмурное, безжизненное небо отражало на себе случившуюся бойню, раньше редко можно было застать нежный цвет голубизны, а сейчас вовсе тучи наполнились кровавым оттенком. Мрак окутывал и днем, и ночью, подростки давным-давно не видели теплых лучей солнца, не видели радуги. Вокруг сплошные горы трупов, в лицах которых с трудом распознавались знакомые люди. От Галвестона ничего не осталось, развалины, вспышки огня, приливы крови вперемешку с мертвецами. Мерзкое месиво вызывало приступ тошноты, от которого попросту невозможно избавиться, пока эта картина не исчезнет с глаз долой. Санрайз положил всех, их враги повсюду лежали, в одном месте руки, в другом ноги от очередных выстрелов и взрывов. А остальным досталась участь поедания ходячими. И оставшимся еще не легче, несмотря на их силу духа, они оставались подростками, теми озорными ребятами, что жили себе молодую и яркую жизнь, а конец света в виде пришествия опасного вируса перечеркнул их светлые судьбы. Немыслимое желание выжить и быть сильными привело каждую сторону к непоправимым вещам. Облокотившись о машину, Минхо курил сигарету без помощи рук, так как те настолько обезображены, что одно пошевеление принесло бы ужасную боль. Он не мог поднять голову и посмотреть на конец всего. Страшно подумать о будущем. Парень не знал, кому повезло остаться живым в ужасающем происшествии, ведь во время этого он слышал только крики, причмокивание тварей и прочие тошнотворные звуки, а лица перекрывала пелена пыли и дыма огня. Неожиданно появился некий силуэт со стороны, бесшумными шагами человек приближался, сквозь, так называемый, туман Мирэ безмолвно съехала спиной по боковой части машины, устраиваясь рядом с другом. Нет сил на разговоры и слова утешения, достаточно уже прошло за эти часы. Им оставалось соблюдать тишину в компании друг друга. Девушка отбросила автомат перед собой и склонила голову на мужское плечо, чтобы ощутить какое-то тепло, которого так не хватало. Мирэ сама чувствовала себя мертвецом, умершим когда-то давно. Не заметив, как стрельба прекратилась несколько минут назад, Сонми потерянной и шатающейся походкой возвращалась в центр событий, оглядывая вокруг себя друзей, покинувших этот мир. На ее руках много чужой крови, много смертей ей пришлось пропустить через себя. Сонми уверена, что после такого, мозги не смогут нормально работать, а сумасшедшей вовсе не хотелось стать. После каждого трупа блондинка крепко жмурила глаза, выталкивая из себя слезы, казалось, которых уже нет. Поначалу ей удавалось сдерживать порыв души, не издавать жалких воплей, держать под контролем последние остатки разума. Ладони предательски вздрагивали после каждого проделанного через силу шага, в состоянии уныния она умудрялась стоять на ногах и переступать через каждое выбитое стекло, упавшую раскорягу и прочий хлам, навалившийся в ходе битвы. От усталости веки больше закрывали зрачки, отчего Сонми видела лишь очертания, так как слезы так же не останавливались. Частое сбивчивое дыхание вынуждало нервозно глотать воздух. Она шла вперед. Сама не знает направление, ноги сами ведут ее, будто знают, что ей нужно. Чимин все это время в нескольких метрах неотрывно следил за ее действиями. Ему плохо не только от окружающей обстановки, но и от того, что испытывает его девушка, проживая этот кошмар. Хочется до безумия успокоить ее и увести отсюда, но боится сделать только хуже, хотя куда хуже. Блондин обеими руками закидывает волосы назад, размазывая все, что было на руках, самому противно от запаха и ощущения. Гробовую тишину нарушает подозрительный звук где-то совсем рядом. По-видимому, что-то все еще падало и трескалось от огня, поэтому, не обратив внимания, Сонми продолжала свой путь. Очередное последующее шипение жутко разразилось по двору. Сонми неохотно поднимает голову и заранее ругает себя за это. Разгуливающий ходячий шел впереди, словно званый гость. Кожа не такая устрашающая, как у старых обращенных, скорее всего, этот не так давно проникся вирусом и стал новой тварью. Девушка не видит четких очертаний, замирает на месте и протирает грязными руками глаза. Мгновенный ступор овладевает ее телом, отчего девушке приходится стоять смирно, так как организм не в силах шелохнуться. Глаза наполняются новой порцией слез, которые обжигают кожу, закатываются под свитер, прокладывая щекочущую соленую дорожку. Лишенный каких-либо эмоций взгляд наполняется неописуемой тоской и шоком. Сомкнутые, покусанные до синяков, губы изредка дрожат от вырывающихся всхлипов. Не выдерживая в себе чувств, Сонми хмурит брови и раскрывает рот пока еще в немом состоянии, но взглянув еще разок на зрелие перед собой, душераздирающий крик срывается с ее рта и буквально оглушает каждого из присутствующих. Прежде никто из оставшихся ребят не слышал такого всплеска эмоций. Сонми рыдала, что-то говорила, но разобрать смысл невозможно. Оскалив зубы до боли, блондинка рычала, била землю голыми руками, на которых и так было куча ранений. Девичье сердце разрывалось настолько сильно, что Сонми начала думать, что разрыв миокарда светит ей в ближайшее время, но тело девушки довольно крепкое и выносливое, что больше нервировало ее, чем радовало. Темные волосы на голове ходячего спокойно трепал ветер, белки глаз заплыли красным цветом, вены вздулись по всем видимым участкам кожи. Вид обезображен, мерзкое выражение лица, голодный взгляд, стучащие зубы издавали жуткий скрип, доносившийся до женских ушей. Те темно-карие глаза были уже далеко не карими, все те родные черты и качества Розэ исчезли бесследно в тот момент, когда Чонгук чуть ли не вспорол девушку. Сонми не верит своим глазам, пускай она и хотела ее убить и задушить, но видеть в таком виде подругу, даже больше чем подругу, невыносимо. Розэ корчилась, нервно мотала головой, словно принюхивалась ко всему. Бело-фиолетовые руки тянулись к Сонми, но расстояние было еще приличным. Такую же тоску испытал Чимин, смотрящий на встречу подруг, прикусывая язык, он собирался сделать что-нибудь, но не мог. Сонми уничтожена морально, духовно, физически, как только возможно. В мыслях пролетают все моменты из прошлого, Сонми через истерику нервно улыбается, когда вспоминает совместные уроки, посиделки, прогулки ночью. Фрагменты кадрами стремительно сменяются. Каждый из разговор разливал последнее оставшееся тепло в организме. Негативные моменты сейчас не казались такими плохими, нет гнева или радости. Скорбь по родной душе выплескивалась через истошные вопли. Все могло быть иначе, если бы они тогда вновь сплотились и ушли по своему пути, но прошлое не вернуть и непонятно, что вышло бы в ином случае. Хрипение громче и громче врезается в барабанные перепонки блондинки, тень Розэ перекрывает свет, надвигающееся тело вот-вот ринется на Сонми, придавит весом и унесет с собой в мир живых мертвецов, на что уже согласна девушка, лишь бы не чувствовать боль. Парень не смеет влезать, он считал, что это испытание Сонми обязана пройти сама, без посторонней помощи. Сонми должна сделать это. Попрощаться. Впервые Сонми не сводит взгляда с зараженной подруги, смотрит не в глаза, а в душу, словно надеясь, что это все еще та Розэ. Девчонка с холодным характером, но такой же задорной, которую знает Сонми. Блондинка пихает Розэ подальше от себя, когда та практически вцепилась в нее. Ходячий отшатывается, но продолжает наступать. После каждого подобного толчка Сонми разрывает горло от крика, неутомимо плачет, задыхаясь слезами. Ей сложно подумать о том, что ей нужно сделать. Руки не поднимаются выше уровня талии. Сонми ногой бьет по щиколотке Розэ, тем самым роняя ее на землю. Девушка падает к ней и аккуратно, словно дитя, берет за волосы, двумя руками держит чудовище, чтобы не отхватить смертельную заразу. – Прости, Розэ... Прости меня. – зараженная дергается, тянется челюстями к горячей шее напротив, Розэ умерла, нет разума, нет чувств, один голод с бесконечной жажадой сырого мяса. Сонми трясет, мозг заставляет ее покончить с этим, но сердце препятствует. Девушка осторожно отодвигает темные волосы подруги, проводит подушечками пальцев по щеке в последний раз. Внутри все колотится, ручей слез льется на Розэ, стекает по синеватой коже. Вглядываясь в родные глаза, Сонми будто бы видит все еще свою подругу, а не противного кусачего. В бликах зрачков промелькает что-то человеческое, надежда появилась там, где ее быть не должно. – Знаю, ты бы хотела, чтобы я переступила этот шаг. Но..я..не..могу. – блондинка не замечала ничего вокруг них двоих, лишь глаза, смотрящие на нее по-былому. Ей так сильно хотелось обнять подругу, прикоснуться напоследок, но нельзя, не стоит глупо поступать, как бы тяжко ни было. В свою очередь Чимин подходит со спины девушки, встает так, что в обзоре видна лишь протянутая ладонь, в которой открыто лежал нож. Сонми задрожала сильнее, ощущая все терзания за сегодня. Она сжала рукоять так бережно, будто это ценный трофей, но, к сожалению, это не какой-либо приз, это настоящее испытание, которое вынудило Сонми на данный поступок. Сонми приставляет холодный металл к виску и внутренним голосом ведет отсчет, пытаясь оттянуть ключевой момент. Девушка с небольшого размаха вонзает в голову нож, добираясь через череп, все оболочки до мозга, как главного источника жизни ходячего. И без того тусклые, заплывшие глаза мутнеют и замирают в прежнем пустом взгляде. Слез не осталось, немые страдание долго не отступят после столь нервного дня. Сонми расслабляет руки и отпускает волосы Розэ. – Сон. – тихо произносит Чимин, дотрагиваясь до локтя блондинки. – Уходим отсюда. – его пугает будущее, особенно оставшись здесь, нужно убираться как можно дальше и обрывать все связи. Нельзя никому доверять и привыкать. Чимин настойчиво тянет ее к себе, желая спасти последние остатки души, что хранит в себе девчонка. Сонми мысленно провожает Розэ в светлый путь и роняет последнюю слезу на холодный нос. Она не могла покинуть ее без какого-либо напоминания о ней, поэтому Сонми снимает кольцо брюнетки, которое та носила каждый день, и убирает в карман штанов. Ребята шли прочь за пределы развалившегося поселения, точнее Чимин тащил за собой девушку, пока ее рассудок где-то витал в воздухе. Парень молча открыл ей дверь на переднее сидение, а затем сам устроился рядом за рулем. Он не набирал высокую скорость, не пытался куда-то спешить, оттого чуть-чуть стало проще. Сонми смотрела в боковое зеркало, провожая взглядом лагерь, память о котором будет мучить долгие годы. – Мы все переживем, Сон. – мягко проговорил Чимин, надеясь оказать поддержку спутнице. – Сомневаюсь. – однотонно выразилась девушка, душа разбита, сердце по ощущениям больше не бьется, все, что вызывало в ней эмоции, перестало существовать. – Сам посмотри...все мертво и всюду мертвецы.