Покорение несокрушимого

Через 2 недели учёба подошла к концу. Цзян Чэн и Вэй Усянь отправились обратно в пристань Лотоса. Там, они ещё не раз говорили о двух братьях Лань, правилах Гусу и ещё много о чём.     Вот только долго эта радость воспоминаний не продлилась. За учёбой последовали стрельбища, где Вэ Ин принёс победу клану Юнмэн Цзян и чем очень рассердил сына главы ордена Цы Шань Вэнь. После этого произошла та самая битва со Смертоносной черепахой. Но самым главным событием стало становление Вэй Усяня на тёмный путь, что повлекло череду несчастий. И двое самых родных друг другу человека возненавидели друг другу, а прежняя любовь и вовсе была забыта.    Но вот минуло 16 лет. Старейшина Илин возродился. Борьба с Гуан Яо снова собрала всех в одном месте. А после победы все отправились в Гусу, чтобы отдохнуть и восстановить силы. В отличии от Вэ Ина и Лань Чжаня, Лань Сичень и Цзян Чэн вообще не общались на протяжении долгих 16 лет. Казалось, оба они уже забыли ту страстную ночь, а может и злосчастную ошибку. Но это было не так. Цзян Чэн часто думал о том, чтобы поехать в Гусу, но ненависть, возникшая к Лань Чжаню, не давала ему покоя. А после возвращения старейшины Илин всё как-то улеглось. И вот, будто снова собралась вместе старая компания. Только ещё появились Лань Юань и Цзин Лин. Эти двое тоже за время путешествий и приключений очень сблизились.    Но сейчас Цзян Чэна больше волновал Лань Сичень. За время проведённое вместе с другими, он ни разу ничего не сказал и даже был холоден к Цзян Чэну. А его нежная улыбка после смерти Яо превратилась скорей в печальную скорбь. «Неужели он любил его, а не меня? — мучал себя Цзян Чэн. — Я был для него лишь развлечением?». Он всё смотрел на Лань Сиченя и не мог оторвать взгляда. Но вскоре первый нефрит Лань это заметил и, обернувшись лишь легонько улыбнулся, на что сердце Цзян Чэна неожиданно забылось. «Что это было? Он заметил? Не буду больше на него смотреть». Но не смотреть на него было невозможно: весь сияющий, в белых одеждах и с доброй улыбкой, он всегда вызывал у Цзян Чэна самые нежные и искренние чувства… «Ничуть не изменился, — думал Цзян Чэн, выпивая уже третью ''Улыбку императора''. — Не понимаю его. Скоро сойду с ума. Хочу обнять его, как раньше, целовать, как той ночью. Но нет, этого скорей всего больше не будет». Шатаясь из стороны в сторону Цзян Чэн поплёлся в гостевую комнату, но, как только он дошёл до поворота, ноги начали заплетаться и он с грохотом завалился на пол. Все обернулись, начали шептаться о чём-то. «Бесит, как же бесит — подумал глава ордена Юнмэн Цзян — Надо побыстрее встать и…». Попытка встать, чуть было не закончилась неудачей, но чьи-то руки крепко удерживали Цзян Чэна от падения. Он попытался обернуться, но сумел разглядеть только белоснежное ханьфу и длинные чёрные волосы. «Неужели это… — мысли Цзян Чэна начали путаться — да…он…только он так нежно…». — Я отведу господина Цзян Чэна в его опочивальню и, пожалуй, тоже пойду спать. И опять всё те же ласковые руки обхватили Цзян Чэна. Добродетель шёл медленно, боясь уронить своё сокровище. Он довёл Цзян Чэна до его двери и было хотел отпустить, но Цзян Чэн намертво вцепился в белоснежное ханьфу. Он не хотел отпускать того, кого так долго даже не мог обнять. — Цзян Чэн, ты пьян, отпусти. — Сказал тихий голос и попытался освободиться. — Нет! Не хочу! Сначала ты обязан сказать правду! — начал орать Цзян Чэн. — Обязан сказать… ты обязан… — И что же мне нужно тебе сказать? Ты ведь знаешь, сейчас мне плохо. — А мне как будто не плохо! — закричал Цзян Чэн во весь голос. — Мы не виделись 16 лет! А ты мне даже слова не сказал! Даже не улыбнулся! А когда Яо умер, так подался в траур! Может ты его любил все эти годы, а не меня?! Знаешь, я даже ему завидую. — Цзян Чэн! — яростно крикнул Лань Сичень и ударил его по щеке. — Немедленно прекрати! На глазах Цзян Чэна выступили слёзы. Он прижался к Лань Сиченю и всё ещё не мог разжать свою руку. Неужели это правда, и Сичень любил вовсе не его? Осознав, что натворил Лань Сичень тут же бросился извиняться. Он обнимал своего любимого, целовал, вытирал слёзы. — Прости… прости меня, я не хотел делать тебе больно. Просто ты говорил настолько ужасные вещи…я не сдержался. Цзян Чэн, увидев, как переживает за него Лань Сичень, спохватился. О чём он вообще думал? Он же любит только его. Это видно и по глазам, полным тревоги и печали, и по нежным прикосновениям. Цзян Чэн вдруг покраснел и улыбнулся. — Прости…я был так зол, напился вот…- тихо говорил Цзян Чэн, — просто ты так о нём заботился, что я подумал…может вы… — Цзян Чэн, — твёрдо сказал Лань Сичень, -я никогда и никого не любил, кроме тебя. И я готов на всё ради тебя. Но мне сейчас тяжело, ведь я потерял своего брата, пусть и плохого человека, но брата… — Прости…это всё ревность…ты просто не обращал на меня внимания, а мне так хотелось обнять тебя и как-нибудь утешить. На лице Лань Сиченя вдруг вспыхнула хитрая улыбка. Его руки обняли тело Цзян Чэна и притянули ближе. Господин Лань резко затолкал Цзян Чэна в комнату, одновременно развязывая пояс его ханьфу. Руки проскользнули по телу и опускались всё ниже. Лань Сичень опрокинул Цзян Чэна на кровать. — Давай же, утешь меня. Для меня лучшее утешение — это ты. Всё вокруг тут же поплыло. Казалось, Цзян Чэн не видел ничего, кроме возлюбленного. Вот оно — счастье. Он снова с любимым. Лань Сичень снял с себя одежды и приблизился к Цзян Чэну. Длинные волосы падали с его широких плеч и видны были только горящие страстью глаза. Он нежно провёл рукой по телу Цзян Чэна, от чего тот вздрогнул, затем начал медленно целовать, оставляя повсюду следы. Спускаясь всё ниже и ниже Лань Сичень уже дошёл до самого чувствительного местечка любимого. Член Цзян Чэна стоял колом и Лань Сичень решил с ним немного поиграть. Он нежно поцеловал его, а затем начал облизывать. Цзян Чэн стонал и извивался от удовольствия, чем ещё больше возбуждал расшалившегося Лань Сиченя. Тот играл с членом Цзян Чэна, вылизывая его языком и заставляя всё тело любимого дрожать. Затем он полностью взял член в рот и начал сосать, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Тело Цзян Чэна дрожало, стоны всё усиливались, он был не в силах и, наконец, кончил прямо Сиченю в рот. Лань Сичень, улыбаясь сглотнул и начал проникать в Цзян Чэна сначала пальцами, растягивая дырочку. А затем он вставил и член. За плавным входом последовали резкие напористые толчки. Цзян Чэн кричал во весь голос одновременно и от боли, и от ощущений внутри. — Ах… Ах.да…еще… Ахх ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Так любовники провели друг с другом всю ночь. По утру Цзян Чэн, вспомнив события минувшей ночи и увидев напротив лицо любимого, мягко улыбнулся. Он впервые был настолько счастлив. Это невозможно было передать словами. Его возлюбленный через долгие 16 лет был с ним рядом. Внезапно глаза Лань Сиченя открылись. Увидев перед собой краснеющее лицо Цзян Чэна, Сичень только лишь нежно улыбнулся. — Ты опять смотрел на меня, пока я сплю. — А вот и н-ничего подобного…и в-вовсе я нн смотрел. — Ты не умеешь врать, скажи лучше правду. — Ааа! Ну лааадно! — краснея произнёс Цзян Чэн. — Да смотрел. Доволен? Лань Сичень в ответ нежно поцеловал любимого и встал с кровати, повернувшись к Цзян Чэну спину. И что же он увидел? Огромные глубокие шрамы окропляли спину Лань Сиченя. — Откуда у тебя шрамы от дисциплинарного кнута? Раньше их не было. — Перечил отцу. — твёрдо сказал Лань Сичень. — Это из-за меня? — виновато спросил Цзян Чэн. Лань Сичень обернулся и ласково посмотрел на любимого. Он сел на кровать и приобнял Цзян Чэна, поцеловав в лоб. — Не волнуйся, ради тебя я готов терпеть любую боль. Ведь только с тобой я по настоящему счастлив.