Whistle

Закутываясь в теплое пальто, Джису неспешным ходом шла по асфальту. Прохладно. Свежо. Пронизывающе. Неоновые вывески и фонари светили прямо в глаза, заставляя зажмуриться и опустить глаза. Некомфортно просто идти. Когда ты даже не знаешь чего ожидать. Когда в мыслях только звенящая пустота. В последний раз так было, когда Джису была совсем ребёнком. Пока на неё не стали накладывать ответственность родители. Пока ей не дали знать, что она особенная. Пока не сказали, что она должна вести себя достойно. Должна понимать, что деньги имеют значение. Даже с Лисой она познакомилась благодаря родителям, которые хотели, чтобы их дочь общалась только с заслуживающими людьми с деньгами и властью. Она помнит своё презрение к этой семье и их дочери. Помнит, как думала, что они такие же как все «уважаемые» люди. До тех пор, пока не увидела саму их дочь. Она была одета как обычный среднестатистический подросток. На званном ужине. В то время у Лисы была хоть какая-то свобода в выборе. И они сблизились, став для друг- друга свежим глотком воздуха. Тогда у Джису появилась какая-то вера в то, что всё же не всё потеряно. Подходя к кафе, девушка видит улыбающуюся ей Дженни, облокотившуюся на чёрный мотоцикл. Яркие цвета вокруг отражались на блестящем байке, переливаясь с одного цвета на другой. Джису не может не отметить, что и сама Ким вся в чёрном сейчас. А ей всегда казалось, что чёрный – слишком банальный и заезженный цвет, и пыталась использовать её по минимуму. Сейчас всё идет не так, как всегда, и она пытается привыкнуть к этому. - Не хочешь фраппучино? – только подойдя достаточно близко, Джису замечает кофе в руках Дженни, которую та предлагает, вытянув руку. А ещё, вытянув руку, можно предложить не только кофе, но и бумагу в туалет. Тоже весьма благородный поступок. - Это моккачино. – замечает девушка, слыша в ответ фырк, и принимает горячий напиток в руки. - Я не виновата что они все похожи, невозможно различать и запомнить. Хотела порадовать тебя, тебе вроде нравится. Милая. - Откуда знаешь? – поинтересовалась вскольз Джису, отпивая кофе, который смог немного согреть её. Хоть что-то знакомое. - А кто не знает? Каждый день сидишь в столовой, пьёшь кофе, потом обратно идёшь. - А это ты запомнила. Джису кажется, либо она сказала это слишком резко? Старшая подняла взгляд, и видит, как брови Дженни сводятся, и кажется, слышит, как хрустят её пальцы. Или это рядом подростки хрустят чипсами? Неважно. Джису опять забыла где границы настроения брюнетки. Это не удивительно, но хотелось, чтобы этот вечер удался без негатива. Её и так слишком много. Кажется, сейчас девушка развернётся и уедет на своём мотоцикле. Но к удивлению, Дженни улыбается, прежде обессиленно опустив голову. Словно в замедленном режиме, она поднимает лицо к небу и выдыхает. Шатенка неосознанно залипает. - А ещё я запомнила своё обещание тебе. - она медленно опускает взгляд на Джису, и тихим голосом продолжает, - Если ты допила, пошли кататься? - Ты не обещала. – беззлобно подметила старшая. - Не нуди. – Дженни даёт ей шлем, садится на мотоцикл, и поворачивается к девушке. – Тебе будет удобно в твоём пальто? - А тебе без твоего шлема? Младшая усмехается и заводит мопед. Через два часа езды, остановок у заправки и круглосуточных магазинов, рассматривания витрин, они остановились на набережной реки Хан. Под тихий звук течений, они сидели свесив ноги над рекой. Джису наконец было действительно комфортно. Наконец не холодно и не одиноко. И мыслей лишних не слышно. Слышно только реку и голоса людей, находящихся далеко от них. Разве может быть уютней и прекрасней вечер? Вспоминаются одинокие вечера летом на крыше. Ей хочется пригласить Дженни туда. Показать своё любимое место, раскрыть самую уязвимую часть себя. И Джису не знает как объяснить неожиданный порыв желаний себе. Она решается пригласить её туда сегодня, пока дом пустует, но младшая её опережает. - Довезти тебя домой? – послышался тихий голос Дженни, поднявшейся на ноги. Джису почувствовала, будто её отрывают от прекрасного сна. Картины того, как Дженни украшает своим присутствием её дом с треском разваливаются карточным домом перед глазами. - Приходит время, когда мечтатели, наконец, спускаются с небес. Но тебе не нужно меня будить, я не сплю. – Джису тихо напела строчки песни. Она пыталась оттянуть момент расставания. – Но тебе не нужно меня будить, я не сплю. - Прошлые жизни никогда не могли меня удержать, - младшая продолжила песню, узнавая песню, и Джису, кажется, снова умирает в ненужной нежности, щемящей в груди. - потерянная любовь слаще, когда её наконец нашли. Они вместе пели песню, смотря на реку. И они оба чувствовали, что время разлуки близко. Как так получилось, что Джису не хочет домой, в котором сейчас долгожданная тишина, а хочет остаться здесь, раствориться в этом моменте, забывая, что существует «завтра»? Знает, что Дженни на следующий день наверняка будет делать вид, что сегодня вечером ничего не было. Что они едва знакомы. Что не было этой встречи. Что не им было хорошо с друг-другом, и осознание этого немного убивает тоже. Утешает то, что все они играют роль. Будто никто ничего не чувствует. На самом деле каждый из них сгорает внутри себя и нуждаются в искренности. Джису наверное, чувствует это сильнее всего и сильнее всех.

27 сентября. Воскресенье.

Все прошедшие дни, как и ожидалось, Дженни игнорировала её присутствие вне и в школе. Старшей совсем не обидно, просто немного неприятно. И должно было быть всё равно. Всё шло так, как и всегда. Она почти забывает про эту спонтанную встречу. Завтра в школу должна вернуться Лиса со своей двухнедельной поездки во Францию. Там она учавствовала в закрытом модельном показе. Снова вокруг неё будет много шума. Снова все будут делать вид, что рады и не завидуют. Так было каждый раз и дальше будет также, Джису уверена. Если успеется, она хочет испечь ей её любимые кексы. Лиса всегда устаёт после таких вояжов и часами лежит на её плече, слушая пение подруги под мягкий хруст излюбленного десерта. Потом снова убегает сломя голову на сдержанные требования предков. Тихо извиняется, благодарит, и печально улыбаясь, покидает комнату. Это бьёт сильнее, чем сам её уход. Но это будет потом. А сейчас нужно не забыть про запланированную встречу. Собираясь на собрание акционеров, после которого с вероятностью девяноста девять процентов, снова будет «лакшери-вечеринки», как выразилась какая-то очень прекрасная девушка, Джису вспомнила, что Дженни просила звонить при таких случаях. И не знает, стоит ли. Не знает, серьёзно ли она это говорила. Не хочет снова разочаровываться, но хочет позвонить. И звонит. Переступая через себя, раздумывая, то уговаривая, то отговаривая весь день. Даже когда её просят разрезать ленту. Когда её просят сказать тост. Когда она впервые попробовала белое вино. Кофе, который дала Дженни, вкуснее. Когда её приглашают станцевать медленный танец. После этого, она уверена, что лучше позвонить и пожалеть, чем не. Гудки тяжело, громко и медленно бьют по больной, уставшей голове молотком, но она не убирает телефон ни на миллиметр. - Что-то случилось? Её взволнованный голос успокаивает. Хочется сесть на землю и смотря на ночное небо, просто слушать её. Пожалуйста. Но сейчас нельзя. Сейчас она на балконе огромного ресторана и через окна на неё смотрят родители. Сейчас она в длинном красном, и определённо дорогом платье. Говорят, ей идёт этот цвет, но она не верит. Главное, ей нельзя. Нельзя замарать ни платье, ни свою честь. Нельзя упасть ни на землю, ни лицом вниз перед другими. Нельзя. - Я на скучной лакшери-вечеринке. А что ещё сказать? Её усталая голова не может придумать ничего лучше. Она мечтает отдохнуть и побыть рядом с Дженни. - Скинь геолокацию. – и снова слышит пустые гудки, но сейчас они как-то не напрягают. Она не жалеет что позвонила и чувствует себя немного лучше, чем десять секунд назад. Джису предпочитает думать, что Дженни поняла, что она ничего больше не может сказать, чем, что она, возможно, не хочет говорить с ней. Так легче. Легче дышать. Через полчаса она выходит на улицу, вдыхая холодный воздух во всю грудь. Ей пришлось наврать, что плохо себя чувствует, и что хочет поехать домой. Получив неодобрительный взгляд отца, она на мгновение почувствовала вину за ложь. Но это было всего мгновение, и «как же меня тошнит от вас. Вы заслужили ложь в ответ». В одном платье и пальто было немного прохладно, но что поделать. Лучше это, чем духота от откровенной лжи прямо в лицо. Ощущение, будто по лицу дерьмом мажут, и улыбаются, смотря на своё «творение». Через минуту на том же самом байке подъехала младшая Ким, и осмотрела её с ног до головы. На ней шлем, но Джису чувствует этот взгляд. - Тебе конечно очень идёт это платье, но сперва поедем в торговый центр, пожалуй. Тебе будет неудобно в этом. Садись. – её мягкий тон окончательно расслабляет старшую, и она не хочет спрашивать куда её хотят отвезти. Просто доверяет. И верит, что это красное платье ей идёт. Почти садится на мотоцикл, как Дженни внезапно спохватывается, и снимает с себя шлем, передавая её Ким. Надев шлем, шатенка опускается на уже знакомое сидение мото, перевесив обе ноги на одну сторону. Снова ощущение свободы и нежности где-то под рёбрами. Она начинает привыкать, и не уверена, хорошо ли это. Пока они едут, объезжая многие машины, она думает, что странно это. Странно, что практически две недели назад они едва знали друг-друга. Странно, что сейчас ей с ней хорошо почти как с Лисой. Странно, что не хочет, чтобы они снова разлучались. Странно, что готова уехать с ней на край земли, если Дженни захочет. Странно, что Джису не удивляется таким мыслям. Странно, что ей начинает казаться, что влюбляется в неё.