Помоги мне

      Раскалённые угли в камине трещат достаточно громко, чтобы отгородить от звуков проходящих мимо студентов, красные языки пламени завораживают и гипнотизируют, обжигающий жар, направленный прямо в лицо, создаёт ощущение на грани боли и наслаждения. Но как бы я ни старался сосредоточиться на огне и исходящем от него тепле, тяжёлые мысли уходить из моей головы не собираются. С разочарованным выдохом откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза. Обычно еле заметный перепад температуры, после отдаления от источника тепла чувствуется довольно резко, к затёкшим после долгого статичного положения мышцам приливает кровь, вызывая чувство лёгкого дискомфорта.       Грёбанная школа, грёбанные правила, грёбанное утро. Вчера был официально самый паршивый первый учебный день, сегодня будет официально самый паршивый второй. Очень хочется прогулять и сегодняшние занятия, но я знал на что шёл, когда принял решение вернуться в школу. Вот только думал, что способен контролировать себя. Бессонница вытягивает больше сил, чем я предполагал, однако вряд ли плохое самочувствие повлияет на чьё-либо снисхождение. Подумаешь, всего лишь большая часть школы сбежала в прошлом году, все лавры предателей всё равно достались нам. Не то чтобы я жалуюсь, но небольшая передышка от всеобщей надменности не помешает. Война закончилась, а неравенство по признаку крови осталось, только на этот раз стороны поменялись местами.       — Доброе утро, самая мрачная тучка на свете, — Забини с приторной улыбочкой приземляется на диван в гостиной рядом со мной, вальяжно раскинув руки на спинке, — Надеюсь, ты не сидел здесь всю ночь, а был в объятиях какой-нибудь симпатичной девушки.       Сегодня, как и в любой другой день, его любопытство вызывает лишь раздражение, но после бессонной ночи огрызаться нет сил, поэтому просто хмуро смотрю на мулата. Парень, по своему обыкновению, одет в форменную жилетку, поверх торчащей рубашки с закатанными рукавами, галстук небрежно завязан на шее и весь его образ говорит «я красив от природы и мне даже не надо стараться». Вот только я знаю сколько времени он тратит на эту показательную небрежность. Расслабленная поза говорит о хорошем настроении и полном отсутствии душевных терзаний, но и за этой внешней свободой находится огромный груз проблем.       — Да ладно тебе, ты портишь весь уют своим угрюмым личиком, — говорит парень и издевательски играет бровями.       Попытка растормошить меня не увенчалась успехом, следующую такую ждать я не собираюсь, поэтому поднимаюсь с дивана, чтобы не показывать раздражения другу и иду на завтрак, в надежде, что приём пищи даст хоть немного сил дожить до вечера. Может зайду в больничное крыло за восстанавливающем зельем, чтобы не просить такое у Малфоя. Этого засранца я старюсь избегать, за лето он успел сильно надоесть своим занудством, больше не хочу слушать его речи о морали и спасении. Он раздражал меня, когда был говнюком, теперь раздражает своей правильностью. После оправдания его и его матери в блондине поселился маленький спасатель, цель которого заставить меня смириться с изменчивым миром и принять новое положение вещей. Только он никак не может понять, что я не нуждаюсь в чьей-либо помощи.       Однако, благодаря факультетским столам, за завтраком всё равно оказываюсь в компании блондина и быстро догнавшего меня мулата. Очень сложно избегать людей, с которыми ешь, учишься, живёшь.       — Ну что, детки, готовы к новому чудесному дню? — голос Забини обманчиво приторный, с хорошо уловимыми нотками сарказма. — Ко дню с огромным количеством г…       Договорить он не успевает, потому что над нами с характерным криком пролетает коричневая сова. Птица налету выбрасывает письмо, адресованное мне, и улетает, даже не взяв со стола угощение. Судя по цвету и характеру совы, прилетела она прямиком из почтового отдела министерства, а красная печать на конверте лишь подтверждает это. Открываю письмо, уже примерно понимая, что там написано, и всё равно после прочтения возникает острое желание смять пергамент и выкинуть его в камин.       — Что там? — любопытный Забини заглядывает через моё плечо, чтобы рассмотреть содержимое конверта.       — Точно не поздравление с новым учебным годом, — как бы между прочим говорит Малфой ковыряя вилкой содержимое своей тарелки.       — Ничего особенного, — откладываю на стол пергамент, который тут же забирает Блейз, — Крайне вежливое письмо об очередной ближайшей попытке изъятия моего имущества.       — Мне казалось, у тебя с Малфоем будет общее заседание, — Блейз задумчиво водит глазами по бумаге.       — Мне тоже так казалось.       — Тогда в чём дело? — Малфой тянет руку к Забини, чтобы мулат передал ему письмо.       — Очередная семья, которая требует возмещение за причинённый им моральный ущерб.       Малфой берёт письмо и быстро пробегает глазами по строчкам:       — Моллиган… Я даже не слышал такой фамилии.       — Ещё один любитель наживы.       После окончания войны только ленивый не пытался забрать себе часть состояния чистокровных. Почти любой желающий мог отправить сову в министерство с сообщением о том, что пожиратели нанесли моральный ущерб беднягам, и без нескольких сотен галлеонов они не смогут восстановиться. А в связи с отсутствием у министерства такого количества денежных средств, деньги, артефакты, книги, всё, что имеет хоть какую-то ценность, изымается у бывших пожирателей. Такими темпами всё наследство чистокровных разойдётся до того, как мы выпустимся из школы.       Еда в тарелке резко перестала привлекать, настроение позавтракать исчезло, сидеть в этом набитом людьми зале с постоянным шумом разговоров больше не хочется. Беру письмо и, совсем не заботясь о его сохранности, засовываю в карман брюк.       — Аппетит пропал, — перекидываю ногу через скамью и направляюсь к выходу из столовой. — Встретимся в кабинете.       Иду, погружённый в свои мысли, и не замечаю, как сталкиваюсь с кем-то плечами. Хотя, по ощущениям, на меня как будто налетел ураган. Если это снова какой-нибудь пуффендуец я прикончу его на месте.       — Извини, — копна каштановых кудрявых волос пролетает вблизи моего лица.       — Грейнджер, — я не ошибся, это действительно ураган, — как в таком хрупком теле умещается столько силы?       Я не знаю, зачем я это сказал. Я не знаю, зачем вообще заговорил с ней. Вижу на её лице замешательство, потому что за все годы обучения мы и парой фраз не перекинулись. Разворачиваюсь и ухожу, прежде чем она успевает мне что-либо ответить.       На меня накатывает раздражение на самого себя. Я старался не обращать на неё внимания всё это время — она всегда была слишком вездесущей. А сейчас с её новым статусом старосты её слышно и видно с любого уголка школы. И что это вообще был за недокомплимент? Как я выглядел со стороны? И с чего ради меня вообще это волнует?! Но надо отдать должное, на секунду я даже забыл о чём думал до этого столкновения.       Чувствую себя как на пороховой бочке, злюсь по поводу и без. Я никогда не отличался особой эмоциональностью, но сейчас готов взорваться от малейшего раздражителя. Не хочу, чтобы потеря самоконтроля вылилась мне в дополнительные проблемы, но моральная усталость делает физически невозможным контроль потока слов и действий. Только остатки здравого смысла удерживают меня от необдуманных поступков и импульсивных желаний бросить всё, уйти из школы, переехать куда-нибудь подальше.       Злой захожу в кабинет чар и швыряю сумку на парту. Из-за того, что я рано ушёл с завтрака, в классе кроме меня никого нет, а значит можно насладиться одиночеством. То, что я сидел всю ночь один в гостиной не считается.       — Теодор? У Вас всё хорошо? — вздрагиваю от неожиданности, рука инстинктивно тянется к палочке в кармане брюк, тело как будто переходит в боевой режим.       — Да, — прочищаю горло, не обращая внимания на учащённое сердцебиение. — Прошу прощения, профессор Флитвик.       Мужчина внимательно с беспокойством осматривает меня, но больше вопросов не задаёт, чему я этому очень рад. Откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза и пытаюсь усмирить подскочивший пульс. Через несколько глубоких вдохов тело расслабляется и мысли становятся чуть яснее. Пора принять какие-нибудь меры, иначе поседею раньше времени.       Постепенно кабинет начинает заполняться студентами. Ко мне за парту подсаживается Малфой, Забини садится сзади. Мулат не трогает меня, потому что пытается очаровать всю женскую часть класса, а Драко, видя отсутствие моего настроения, просто не лезет.       Но после окончания занятия оба устают от моей отстранённости.       — Тео, дорогой, сколько можно хмуриться? — Забини кладёт свою огромную руку мне на плечо.       Что за дурацкая привычка закидывать на меня свои лапы? Скидываю с себя руку, а парень, не замечая этого, продолжает:       — Я понимаю, что ты проживешь вселенскую печаль, оплакиваешь имущество, жалеешь себя, но больше я не намерен терпеть твою унылую рожу.       — Не нравится — не смотри. — с чего вдруг весь мир решил обратить на меня внимание?       — О нет, так не пойдёт, — на лице парня появляется особый блеск в глазах, после которого нельзя ждать ничего хорошего. — Ну же, взбодрись! — он толкает меня в плечо, за что получает злой взгляд в ответ. — На сегодня я запланировал внеучебную активность, так что приглашаю развлечься.       — Малфой, угомони его, — я просто не в состоянии больше оказывать сопротивление мулату, но думаю на этой «внеучебной активности», другими словами — попойке, я смогу немного отвлечься и расслабиться, так что идея Забини на удивление не так плоха.       — Ты же знаешь, это невозможно, — хмыкает блондин.       Я лишь вздыхаю, а Блейз гордо выпячивает грудь, чувствуя свою победу.       Доходим до кабинета зельеварения под нескончаемый монолог темнокожего, во время которого Малфой иногда посмеивается. На меня же сегодня такой лёгкий настрой не распространяется. Как бы ни была заманчива идея расслабиться и отвлечься, рука в кармане брюк, сжимающая злосчастное письмо, возвращает к мыслям о предстоящем заседании, в голове возникает миллион вопросов. Как доказать, что к семье Моллиганов я не имею никакого отношения? Как убедить Визенгамот, что с меня брать особо нечего? Как прекратить эти вечные судебные разбирательства? И самое важное — как избавиться от клейма пожирателя? Но какими бы насущными не были эти вопросы, преподавателям школы абсолютно неизвестно об их важности:       — Здравствуйте, студенты. Рад видеть вас в таком большом количестве, — как обычно, слегка рассеяно произносит Слизнорт, окидывая взглядом свой кабинет. — Я внёс некоторые изменения в стандартный план седьмого курса, поэтому в этом семестре вас ждут исключительно парные задания.       По кабинету проносится волна облегчения. Пожалуй, идея Слизнорта тянет на хоть какую-то приятную новость за день. Я киваю Малфою, обозначая, что в паре с ним работаю я.       — Да-да, это всё замечательно, хотя возможно, я огорчу вас тем, что скажу, но по решению учительского состава, для обеспечения сотрудничества и уменьшения вражды, — слегка мутные глаза преподавателя выразительно смотрят на мой факультет, и после драматической паузы зельевар выдаёт, — напарники должны быть из разных факультетов.       Что ж, это отвратительная новость, хоть и не самая неожиданная. В этом году Хогвартс взял курс по объединению студентов, как будто им больше нечем заняться. Боюсь, что, прежде чем уменьшится вражда, мы все поубиваем друг друга.       Никто не торопиться разбиться на пары, все шокировано смотрят на преподавателя, который словно не понимает во что может превратиться эта затея. И только Блейз, кажется, рад, что сможет официально действовать на нервы кому-то ещё, кроме слизеринцев.       — Если вы не разобьётесь на пары сами, это сделаю я.       Это послужило неким пинком, так что студенты вяло зашевелились. Малфой встал в пару с Грейнджер, Забини с девчонкой Уизли, Патил прихватила Томаса, а мне достался самовоспламеняющийся Финниган, так как всех нормальных уже разобрали. Студенты Когтеврана и Пуффендуя не особо горят желанием находиться так близко к слизерину, да и последних я не рассматривал как потенциальных партнёров, так что отважные гриффиндорцы получили прекрасных напарников.       — Только попробуй взорвать хоть один котёл. — говорю Финнигану, даже не смотря на него. Фраза прозвучало достаточно агрессивно. То, что нужно.       — Когда твоё лицо будет над огнём, я просто не смогу удержатся.       — Знаешь, будет жаль, если ты проведёшь этот семестр в больничном крыле. — со скучающим видом кручу свою палочку в руках. — Хотя постой, — поворачиваю голову к парню с нарочито дружелюбной улыбкой, — совсем не жаль.       — Силёнок не хватит. — Финниган сжимает кулаки от напряжения и наклоняется чуть ближе ко мне.       — А давай проверим? — так же наклоняюсь чуть ближе к гриффиндорцу.       — Молодые люди, — Слизнорт подходит к нашей парте с нескрываемым волнением на лице. — прошу вас успокоиться, иначе мне придётся снять баллы с ваших факультетов.       Финниган смотрит на меня с раздражением, что-ж, его чувства взаимны. Не думаю, что угроза потери факультетских баллов напугала хоть кого-то из нас, однако я замечаю, как на нас косится весь кабинет: Когтевран и Пуффендуй с опаской и недовольством, Гриффиндор – с настороженностью и вызовом, а Слизерин — с усмешкой. Меня это даже забавляет. Я понимаю, что мне становиться чуть легче из-за того, что я выместил часть своего раздражения на парне, но также понимаю то, что, если так будет продолжаться, я уничтожу сам себя.       От самобичевания меня отвлекает Слизнорт:       — Итак, — вздыхает профессор, — первое занятие этого курса начнём с разминочного зелья. Сегодня вы будете готовить Рябиновый отвар. Теодор, надеюсь, вы не забыли за лето его назначение?       Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза:       — Зелье пробуждает от волшебного сна, вызванного действием Напитка живой смерти.       — И это всё? — то ли с издёвкой, то ли с обычным отсутствием интереса уточняет преподаватель.       — Так же оно может залечивать тяжёлые раны. — говорю сквозь зубы и выразительно смотрю на своего горе-напарника.       — Замечательно… — говорит профессор, характерно выпучив глаза. Дальше он обращается ко всем. — Инструкцию вы найдёте в учебнике, ингредиенты на столах.       Лениво и слегка небрежно приступаю к заданию, стараясь не обращать внимание на соседа по парте.       — Ты мне тоже не нравишься, но это всё-таки парное занятие. — хмуро и через силу говорит мой партнёр.       — Ты будешь резать ингредиенты. И только попробуй подойти к огню. — произношу абсолютно спокойным голосом.       Боковым зрением вижу, что у моего Финигана от возмущения почти идет дым из ноздрей.       — Тебе я не доверю ничего резать, а то покалечишь кого-нибудь.       — Рад, что мы смогли распределить обязанности.