Пожар

      Спустя какое-то время один из парней начинает приходить в себя. Схватившись за голову, он простонал:</center>       - Бли-н-н-н… Ну нифига себе шандарахнуло…А рука-то чего так болит?.. Глэм, ты как живой вооб…? – тут он замечает, что почему-то находится на кровати, а не возле проклятого усилителя. Посмотрев в нужную сторону, он замечает… себя? Как такое может быть? А сейчас он кто? - Эт-т-то че вообще? Г-г-г-лэм!..       Тут тело, лежащее на полу, начинает шевелиться («Фух, слава Богу жив», успевает промелькнуть в голове у новоиспеченного блондина), но пока не встает и не открывает глаза. Зато подает голос:       - Ты чего так орешь? И так голова трещит…, - шатен немного морщится от громкого вскрика друга, но глаза все еще закрыты. Немного раздраженно он выдает, - Я же просил тебя не называть меня так. Тебя так током ударило, что ты заикаться стал и забыл все?       - Н-ну… Ты глаза-то открой… - выдает блондин все еще слегка заикаясь, но уже не так как в начале. Что-что, а успокаиваться он умеет быстро, - А я п-посмотрю, как ты говорить будешь…       Шатен тихо выругался и открыл глаза, уставившись в потолок.       - Ну открыл и?.. Стоп, а почему я на полу? – голос был очень удивленный. Ведь он точно помнил, что до вспышки он сидел на кровати, да и вообще в другой части комнаты.       - Молодец, марсианин, а теперь будь умницей и поверни голову на голос, - несмотря на абсурдность ситуации, блондин начинал получать удовольствие от произошедшего. Вот если бы рука еще так не болела…       - Смотрю и ч…? – тут наконец шатен поворачивает голову к источнику звука. Глаза его расширяются и во всю мощь легких он выдает - А-А-а-а-а-а-а!       - Да тихо ты! – блондин подскакивает к орущему другу и затыкает ему рот, первой попавшийся под руку вещью, - Мать разбудишь! Ну как? Подуспокоился маленько? Больше орать не будешь?       В ответ раздается только тихое мычание. Увидев, что шатен отрицательно машет головой, блондин отпускает того и вынимает импровизированный кляп у того изо рта, попутно замечая, что в этом качестве послужила футболка. «Хех, ему еще повезло, что не носки», мысленно усмехается блондин.       - Эт-т-то что? – шатен тоже от шока начинает заикаться. - К-к-как т-т-так в-в-вышло?       - Да я-то откуда знаю, - блондин дает руку сидящему на полу, помогая подняться на ноги. - Сам очнулся и вижу себя… Ну, то есть тело свое.       - И ч-что теперь делать? – шатен встает с пола, замирает на несколько секунд. Вдруг хватает блондина за плечи и начинает кричать, - А ВРЕМЯ? СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ?       - Да успокойся ты! – «Себастьян» вырывается из мертвой хватки и оглядывается по комнате ища глазами часы, - Время… Ща. А вот. 3.30 утра.       Поняв, что времени еще достаточно, шатен облегченно выдыхает и сев на кровать задумывается над сложившейся ситуацией.       - Это мы всего на час отключились? Странно… - он поднимает голову и смотрит на друга, оказавшемся в теле блондина, - Как думаешь, а обратно мы сможем?       Тот тем временем подошел к злосчастному усилителю и начал его осматривать. До Себастьяна доносились только тихие ругательства и проклятья.       - Сомневаюсь… Усилитель похоже кирдыкнулся, - покачав головой, блондин выпрямился и посмотрел на Себастьяна в своем теле, - Если хотим таким же способом, то как минимум его чинить нужно, а для этого нужны деньги, которых у меня нет. А у тебя? А то пальцы в розетку я как-то не горю желания втыкать.       - У меня тоже нет… - Себастьян поглядел на друга и задал мучавший его вопрос, - Чес, а как так вообще получилось?       - Да не знаю я… - блондин запустил пятерню в волосы, но тут до него дошло, что его собеседник сказал что-то непонятное, - Стоп, как ты меня сейчас назвал?       - Чес, - Себастьян пожал плечами, будто объяснял самую простую вещь, - Ну ты же сказал, остановимся на Чесноке, а это сокращенно… К тому же ты так и не сказал, как тебя зовут.       Тот на несколько мгновений замер и шевелил губами будто примеряя новое имя на себя. Затем улыбнулся от уха до уха.       - Слушай, а мне нравится. Решено, буду Чесом.       - А как тебя зовут-то вообще? – Себастьян решил прояснить для себя этот вопрос, однако обретший новое имя вдруг посерьезнел и, развалившись на кровати, слегка раздраженно бросил:       - Слушай, вот не это сейчас важно. Нам надо решить, как дальше быть.       Услышав это, Себастьян вскочил и принялся расхаживать по комнате. Чес с интересом смотрел на свое тело, которое мечется, словно раненый зверь. Он так себя никогда не вел, поэтому наблюдать такое со стороны было довольно-таки интересно.       - Точно! Дьявол! Как же быть?! – временами восклицал Себастьян, затем вдруг он замер посреди комнаты, - Да это может сработать… - прошептав это, он резко поворачивается к развалившемуся блондину, - Значит так. Ты идешь ко мне. Хоть по отцу и не скажешь, но он больше всего боится заболеть. Поэтому ты притворяешься больным. Сможешь изобразить?       - Изобразить-то я смогу, а если врача вызовут? – неуверенно тянет тот.       - Сомневаюсь… - грустно улыбнувшись произносит шатен, - Скорее всего пришлют Ровда с лекарствами…       Тут блондин уставился на него с ничего непонимающим выражением на лице.       - Ровда? Это еще кто? – спросил только он.       - Точно! Ты же не знаешь никого… – понимая, что его друг никого и ничего не знает, Себастьян бьет себя по лбу и, сев на край кровати, начинает торопливо рассказывать кто есть кто в его доме. - Так. Ровд – это дворецкий. Это такой высокий худой мужчина с седыми волосами, собранными в хвост и задранным носом к верху. На всякий случай давай всех опишу. Лидия – моя старшая сестра, ты видел ее вчера на экзамене… Мама – блондинка в черном платье. Волосы собраны в пучок, глаза голубые. Еще отец высокий блондин с голубыми глазами и усами и… - тут он бессознательно сжимает предплечье правой руки, что не укрывается от Чеса, - лучше бы тебе не встречать его…       - Ладно… - неуверенно протягивает тот, делая вид, что ничего не заметил, - так, а если я буду там тебя изображать «больного», что ты будешь делать?       - Я? Пойду в библиотеку, - устало объясняет шатен, будто это само собой разумеющееся. - Должно же где-то быть описано, что с нами случилось и как вернуть все обратно…       Блондин снова запускает руку в волосы и взъерошив их выдает:       - А что, это мысль… Правда, я туда ни разу не ходил…       Себастьян смотрит на него удивленно. Он не понимает, КАК можно не ходить в библиотеку?       - Тогда нужно будет тебя записать. Для этого нужен паспорт. Он где?       - Да тут где-то… - с этими словами Чес обвел взглядом свою комнату, в которой бардака за это время не убавилось. Он наоборот немного возрос, так как некоторые предметы, стоявшие до этого на столе и комоде, оказались на полу.       - М-да… - проследив за взглядом друга, произносит Себастьян, - Если сейчас искать будем, то я, то есть ты точно не успеешь вернуться к 6 …       - К 6? А что так рано? – удивленно спрашивает Чес. – Завтра же воскресенье, спи не хочу.       Себастьян только устало вздыхает и потирая переносицу начинает объяснять.       - В 6.30 встает Ровд. Поэтому нужно быть раньше. В 7.00 подъем и завтрак.       Блондин встает с кровати, подходит к столу, несколько минут роется там и возвращается обратно с более-менее чистым листом бумаги и карандашом. Протягивая все это шатену и говорит:       - Слушай, Глэм, напиши-ка вкратце свое расписание. Я же нихрена не знаю…       - Если прикинешься больным, то оно тебе не очень-то и понадобится… - раздраженно отвечает тот, но все-таки берет протянутые предметы. - Ладно давай, напишу. Ты пока, чтобы время не терять начни паспорт искать. Или расскажи, что мне нужно знать о твоей жизни… И не называй меня… а ладно, черт с тобой.       Блондин возвращается к столу и снова начинает шуршать бумагами.       - О ты уже и ругаться начал? Я впечатлен! А что рассказывать? Мать ты видел. Отца или каких-либо других родственников или слуг нет. Жрачку сможешь приготовить? – обернувшись и увидя озадаченный взгляд на когда-то своем лице он не сдержался и ударил себя по лбу, - да кого я спрашиваю? Короче. На кухне найдешь коробку с крупой. На коробке все написано. Как расписание?       - Готово, - Себастьян протягивает исписанный мелким почерком листок Чесу. Тот прищурившись, скорее по привычке, начинает разбирать написанное.       - Так…это понятно, это тоже… Ого! Ты даже план дома успел нарисовать! Круто! – проговорил он мельком, глянув на обратную сторону листа. Вернувшись к чтению расписания, он вдруг помрачнел, - А вот это уже хреново приятель… я же скрипку никогда в руках не держал…       - Поэтому ПОСТАРАЙСЯ выглядеть больным. Если получится, то и не придется ее держать… Если ничего не найду, то встречаемся в ПОЛНОЧЬ там же где и сегодня. – прошипел шатен. Вся эта ситуация порядком выбивала из колеи, поэтому Себастьян был более взволнован и раздражен чем обычно. «Вдруг не получится? Вдруг его раскроют? А если я ничего не найду? А если я провалюсь? Нас же запрячут в психлечебницу! Ведь так не бывает, но… мы же поменялись телами...», такие мысли проносились у него в голове, но мысленно дав себе пощечину и успокоившись он уже серьезней добавил, - И возьми с собой скрипку. А и еще кое-что… - он внимательно посмотрел на «себя». Но потом улыбнулся и сказал, - Тебе нужно сейчас будет залезть на второй этаж по канату из простыней, развязать их и застелить кровать. Справишься?       Вот чего Чес не ожидал, так это такого вопроса. Он несколько секунд таращился на Себастьяна, но поняв, что тот не шутит выдал:       - Да справлюсь я! – потом немного обидевшись на то, что друг сомневается в его физподготовке, пробурчал, - Я в школе лучше всех по канату лазил между прочим…       - Верю-верю. – подняв руки, будто сдаваясь, проговорил шатен. - Нашел паспорт?       - Не-а… Слушай, найдешь сам, а? – еще раз оглядев комнату, в надежде, что паспорт сам выскочит прямо в руки, произнес блондин. - Вроде ничего совсем секретного и запретного у меня тут нет, но, если, что найдешь интересного – складируй в шкаф. Ладно, я пошел.       С этими словами, блондин залез на кровать и открыл окно, попутно подумав: «Похоже это действительно становится моей фишкой. Третий раз за сутки».       - Тебя проводить? – с интересом наблюдая за действиями друга в своем теле, произнес Себастьян, но тот лишь махнул рукой.       - Да не. Я помню где твой дом. – на секунду зависнув в не очень-то удобной позе, он внимательно поглядел на товарища по несчастью, - А вот ты как я понимаю тут вообще не ориентируешься. У меня тут еще где-то карта города валялась, поэтому если найдешь – изучай. А пока оставайся тут, а я пойду. Как раз успею все провернуть.       - Ладно. Ах, да. Вот что еще, – вспоминает шатен и рассказывает, как найти леску, за которую нужно потянуть, чтобы выпал канат в комнату.        - Понял. Принял. Ладно. Я почапал, - произнес блондин и уже развернулся, чтобы идти «домой», как его догоняет возмущенный голос:       - Следи за словами! Если будешь так говорить, то…       - То - что? – Чес оборачивается и внимательно смотрит на Себастьяна, но в глазах видна улыбка.       - То… - глядя на такую версию себя, тот немного обалдел, но справился с потрясением и продолжил, - тебя раскроют. Я так не говорю.       - Ладно. Буду следить за своим языком. До ночи!       - Удачи тебе! – произнес Себастьян, а потом более тихо, оглядываясь на дверь, за которой послышался мощный храп, матери друга, добавил, - мне бы она тоже не помешала.       Закрыв окно, шатен оглядел фронт работ и приступил к уборке, чтобы не терять время. Уснуть все равно не получилось бы.

***

      Пока Себастьян занимался уборкой и поиском его паспорта, Чес шел «домой». В голове он прокручивал расписание, которое лежало в кармане брюк. Еще он думал, как этот блондин постоянно ходит в рубашках и брюках. Даже на их ночное рандеву он так оделся. Единственное отличие было в том, что верхние пуговицы он не застегнул и рубашка была на выпуск. Неужели у этого аристократа не было ничего более подходящего? Сам бы Чес предпочел какие-нибудь джинсы и футболку.       С такими мыслями он дошел до дома и понял, что Глэм не сказал где собственно находится его комната. Но заметив на втором этаже открытое окно, Чес решил на всякий случай проверить наличие лески. На его удачу она была именно там, где описывал скрипач. Потянув за нее, Чес почувствовал, что она тянут за собой что-то более тяжелое. Подняв голову вверх, он увидел самодельный канат. Однако, его забыли предупредить, что канат висит приблизительно на полтора метра от земли, поэтому вначале забираться пришлось без ног. Чес удивился, как у такого щуплого парня хватает сил забираться так. Возможно он не в первый раз так сбегал? Но зачем? Столько вопросов, но ответов нет. Чес решил подумать об этом позже, а пока сосредоточился и быстро полез наверх.       Встав на подоконнике он облокотился на откос. Вдруг что-то щелкнуло и появился шнурок.       - Так, а вот это уже интересненько… - блондин внимательно осмотрел появившееся чудо, - ну раз есть, то почему бы не дернуть?       Сказано-сделано. Отъехал кусок стены.       -Ну и ну… Блин, с кем я вообще связался? Да тут у него круче чем Форт-Боярд, блин… - бормотал блондин, вертя непонятную штуку в руках, которую он достал из появившегося в стене отсека, - и что с этим делать? Ладно, потом разберусь. Но если это прячется, то это важно. О-кей… О! зато можно леску засунуть сюда, на всякий случай.       Отвязав леску, он засунул ее к непонятной штуковине и вернул все так как было. Застелив кровать, он плюхнулся на нее и принялся осматривать комнату. После его комнаты эта поражала образцовым порядком, и чистотой. Да и вещей тут было по минимуму. Чес задумался, это Себастьяну так нравится или нет? Хотя нет, так как было видно по глазам, когда он увидел комнату шатена, что она ему скорее понравилась. Заметив шкаф, Чес подошел и открыл его. М-да… Небольшой выбор одежды. Одни выглаженные костюмы. Никаких джинс. Тоска.       Бросив взгляд на комод, блондин узрел коллекцию пластинок. Проходя мимо отметил, что времени сейчас около пяти. Отлично. Подборка пластинок его тоже слегка удивила и разочаровала. Бах, Моцарт, Бетховен… Одни классические композиторы. Х-ех, понятно тогда, почему Глэм так на метал прореагировал.       Чес хотел выйти и тихонько исследовать дом, пока есть время, но подойдя к двери, заметил, что она заперта. А вот это уже интересно. Ключа в двери нет, в карманах тоже. Это что же получается, блондина заперли на ночь? Это вообще нормально? Делать нечего, пришлось возвращаться на кровать, так как даже стула в комнате не было. Плюхнувшись на подушку Чес по привычке положил правую руку под голову и лег на нее, но тут же вскочил, так как руку пронзила боль. Сев он задрал рукав и увидел бинт. Не удержавшись он треснул себя по лбу. Как же он забыл! Ведь еще до обмена он заметил край бинта, выглядывающий у блондина из-под манжеты. Но тогда Чес подумал, что это небольшая ранка, а тут забинтовано все предплечье. Усевшись поудобнее, Чес стал развязывать бинт. Он был в шоке, когда увидел, что там было. Это что такое? Он это что, сам? Да не, не похожее… Если бы сам, были бы только порезы, а тут еще все в синяках… да и порезы были бы более беспорядочны, а тут параллельны и парами… Снова забинтовав руку, Чес проверил на всякий случай и левую, но она было в порядке. Снова откинувшись на подушку и глядя в потолок, Чес задумался. Он был умным парнем и в голове уже стал складываться пазл, однако тут было что-то еще, что пока ему было непонятно. Так за размышлениями о ситуации, в которую они попали он не заметил, как задремал.       Проснулся он от звонка будильника. Подскочив он бешено заозирался по сторонам, так как не узнавал место. Посмотрев в зеркало он все вспомнил и со стоном упал обратно. Как же он надеялся, что это все было сном и он сейчас проснется от крика матери в своей кровати в обнимку со своей гитарой. Но нет. Все по-настоящему. Он сейчас в теле Себастьяна Швагенвагенса, а это значит, что сейчас его придут будить, а ему нужно притвориться больным. Услышав поворот ключа в замке, он мигом оказался под одеялом и укрылся с головой, оставив только небольшую дырку, чтобы видеть кто пришел.       - Пора вставать, - проговорил вошедший, - у вас есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок и принять душ. Затем завтрак.       В голове у Чеса судорожно крутились описания, данные Себастьяном. «Так, это мужчина. Значит Ровд или «отец». Обратился на «вы», значит скорее всего это Ровд», - приблизительно такие мысли были у Чеса в голове.       -Кхе, кхе, я бы с удовольствием, - все еще оставаясь под одеялом Чес изобразил кашель и хриплый голос. – Я похоже приболел, поэтому, пожалуй, откажусь от завтрака.       Повисло молчание. «Черт, неужели я так плох? Раскрыли?» - от волнения Чес начал грызть ногти, но они и так были короткие.       - Я передам это хозяину. Интересно, что он на это скажет? Учти, если он прикажет, то я тебя силком оттащу в ванну и на завтрак, - проговорил Ровд и закрыл за собой дверь.       Облегченно выдохнув, Чес скинул с себя одеяло. «Что тут творится? Как быстро меняется настроение у этого Ровда. Как он там сказал «если он прикажет, то я тебя силком оттащу»?.. Что это за папаша-то такой? Как ты тут вообще живешь марсианин, и что ты мне еще забыл рассказать? Или ты тут не живешь, а выживаешь?», с такими мыслями он стал ждать возвращения дворецкого.       А Ровд тем временем отправился докладывать о сложившейся ситуации хозяину. Он нашел Густава сидящим во главе стола в столовой ожидая завтрака и остальных членов семьи. Ровд и Лидия вошли практически одновременно. Повторив слова юноши, дворецкий добавил:       - Осмелюсь предположить, сэр, что он вчера открыл окно и не закрыл его, так как уснул. Когда я вошел сегодня в его комнату оно было открыто, а в комнате бело довольно свежо. Ведь ночи сейчас довольно холодные, хоть уже и практически наступило лето. Но если вы прикажите… - он замер, ожидая дальнейших распоряжений.       Лидия сидела за столом, делая вид, что не обращает внимания на разворачивающуюся перед ней ситуацию, однако внимательно слушала. Она замерла, ожидая реакции отца.       А Густав был в бешенстве. Глядя на его лицо, можно было заметить набухшую вену на виске и ходящие желваки. «Он сделал это специально, чтобы досадить мне? Мой никчемный сын решил проявить характер? Или это лишний раз доказывает, что он ничтожество, которое даже за собой проследить не может?», такие мысли проносились со скоростью света в его голове, пока он старался успокоиться. Мысленно досчитав до десяти он относительно спокойным тоном, которым можно было заморозить океан, произнес:       - Ну что же. Если он заболел, то так тому и быть. Пусть остаётся без завтрака, а еще без ужина. На обед свари ему какой-нибудь суп. Ведь больным не стоит переедать. Ровд, через час жду тебя в моем кабинете. У меня будут поручения. Можешь подавать завтрак.       - Слушаюсь, - слегка удивленно проговорил Ровд. Он точно не ожидал такого решения от хозяина. Развернувшись, он отправился на кухню, чтобы подать завтрак.       -Лидия, - Густав обратился к замершей дочери.       -Да отец, - проговорила она. Что он задумал?       - С завтрашнего дня ты занимаешься с Себастьяном, - тоном, не терпящим возражений, бросил отец.       -Да, но…, - начала Лидия, но он прервал ее, не дослушав.       -Я еще не закончил, - его глаза сузились. Это означало, что он снова начинает злиться. - Сегодня я уезжаю на неделю по рабочим делам. Поэтому проследи, чтобы он к моему возвращению мог идеально сыграть, то что я ему оставлю. Ты меня поняла? Ты же знаешь, что случится, если ты меня ослушаешься?       -Да… отец, - запинаясь произнесла девушка.       О, да. Она хорошо знала, что могло произойти. Она не раз видела, как отец наказывал Себастьяна, однако брат никогда не видел, чтобы наказывали ее. Ее отец тоже бил линейкой, но не по запястьям. Нет. Как можно? Ведь если прием или еще какой-либо выход в свет, то, одев платье без рукавов, все смогут увидеть израненные руки, а этого Густав никак допустить не мог. Поэтому Густав нашел выход. Он бил ее по внешней стороне бедер. Юбка или брюки скроют все синяки. До крови отец ее ни разу не бил, хотя… Один раз все-таки был. Это было на следующий день, когда она заняла третье место на вступительном экзамене в консерватории. В день экзамена он ее хвалил, ведь рядом был Себастьян, который должен был понимать, на сколько высоко для него поднята планка. Однако, когда Лидия ловила на себе взгляд отца, она видела только глаза полные гнева. Поэтому, когда на следующий день, отец приказал ей зайти в его кабинет, она готовилась чуть ли ни к смерти. Тем более, что Себастьяна не было дома. Он уехал в библиотеку, сказав, что ему нужно подготовиться к экзамену, а книги из дополнительного списка литературы дома нет. Хотя она сомневалась в этом. Скорее всего он просто сбежал в этот храм книг, подальше от из отца-садиста. Именно тогда он так избил Лидию, что даже его любимая линейка сломалась, однако он этого словно не замечал и продолжал наносить удары. Из-за этого он довольно-таки сильно изранил дочь. Пришлось вызывать семейного врача, чтобы он наложил швы. Лидия не знала, сколько отец заплатил чтобы доктор указал причиной вызова ранение «об осколок разбившейся вазы». Разумеется, брат ни о чем не узнал.       Быстро проглотив овсянку Лидия спросила разрешения покинуть столовую. Отец только кивнул. Встав из-за стола, она хотела пойти в свою комнату, но проходя мимо комнаты брата, она заметила, что Ровд стоит внизу и смотрит на нее. «Он следит за мной? Ну ладно, подкину ему новости для отца», с такими мыслями она решила «обрадовать» брата, что нормальной еды ему сегодня не видать. К ее удивлению, дверь была заперта, поэтому постучав и дождавшись реакции она своим обычным тоном выдала:       - Отец, разрешил тебе пропустить не только завтрак, но и ужин, а что бы ты все-таки не умер с голоду, он распорядился, чтобы тебе на обед принесли суп. С завтрашнего дня ты будешь заниматься со мной, но учти, я тебе послаблений не сделаю.       Выдав это, она развернулась, бросив взгляд на место, где до этого стоял Ровд и не увидев его там, направилась в комнату матери, так как та не спустилась к завтраку. Так как отец на это никак не прореагировал, она решила узнать, что случилось.       Постучав и дождавшись разрешения, она вошла. Миссис Швагенвагенс сидела за прикроватным столиком и пыталась с помощью пудры замаскировать синяк, образовавшийся от пощечины мужа. Увидев эту картину, Лидия подошла и обняла мать. Она видела след вчера, когда Кэролайн давала ей бинт, чтобы она положила его под подушку брата во время осмотра комнаты, но не ожидала, что удар был такой силы. Вздохнув она произнесла:       - Это того стоило?       - Конечно, ведь он мой сын, также, как и ты моя дочь, дорогая, - с грустной улыбкой произнесла Кэролайн.       - Я знаю это, - вздохнула Лидия, - но я не понимаю, почему мы помогаем ему в тайне от него же самого? Почему мы не можем объединиться против отца?       - К сожалению, по причине того, что нам просто некуда идти, если он нас выгонит и нам просто никто не поверит, ведь он довольно-таки влиятельный и уважаемый человек в нашем городе. А про то, почему помогаем в тайне… Разве так велика наша помощь, по сравнению с той болью, что он терпит? – она ласково коснулась щеки дочери, - я знаю, что ты тоже страдала, но у тебя помимо музыкального, есть еще и актерский талант, поэтому тебе легче притворяться. А у твоего брата его нет. У него дар только к музыке, и как я считаю, все его недочеты, если они и есть только из-за того, что он переученный левша, поэтому ему просто не всегда удобно играть, а Густав от этого впадает в бешенство. Я знаю, что Себастьян не сможет смириться, с будущим, которое ему готовит отец. Он не сломается и не прогнется. В этом он похож на вашего деда Карла, отца Густава.       Он был силен духом и талантлив во многом, ведь он из ничего создал свое дело и добился огромного успеха. Все за что бы он ни брался у него получалось, будь то бизнес или игра на скрипке или рисование. Когда он увлекался чем-то с его лица не сходила улыбка. Помнишь его портрет в комнате музыки? Это он сам нарисовал, когда был увлечен живописью. Густаву достался только талант к музыке, но он все равно пытался превзойти своего отца. Если бы ты слышала, как он играл, но… за год до нашей свадьбы ваш отец попал в аварию и сильно повредил руку. К сожалению, после этого он больше не смог играть. Он и раньше был не подарком, а тогда… именно тогда он начал становиться таким как сейчас. Однажды он мне сказал: «Это единственное, что у меня получалось, единственное из-за чего отец гордился мной. Это то, что делало меня человеком. Если этого нет, то кто я?». Мы с сестрой Густава, вашей тетей Клариссой, пытались как-то изменить его мнение о себе, говорили, что Карл и так гордится им, но ничего не вышло. После Кларисса вышла замуж и покинула этот дом, а Густав занялся бизнесом, занял место Карла. Мне жаль, что в вас он пытается воплотить то, чего лишился сам, причем таким жестоким способом.       - Я знаю, мама, это не твоя вина. Но знала бы ты, как трудно изображать высокомерие и доносить на брата, зная, чем это для него закончится и видя в его глазах только презрение и ненависть? – воскликнула Лидия, смахивая подступившие слезы с глаз.       - Я знаю это, но так ты можешь обезопасить себя, - Кэролайн обняла дочь и стала гладить ее по голове, - Успокойся. Скоро это все закончится. Мы вырвемся из этого ада.       - У тебя есть план? – Лидия не верила своим ушам, - ты хочешь сказать, что мы сбежим? Все вместе? Ты, я и Себастьян? Но согласится ли он?       - Всему свое время, дорогая, - мать улыбнулась дочери, - имей терпение. А теперь иди, мне нужно привести себя в порядок.       - Хорошо, - Лидия уже собралась уходить, но вспомнила, что не рассказала главного, - ты знаешь, что отец уезжает на неделю, а Себастьян заболел?       - Я знала про отъезд, но не знала, когда он будет и на сколько. А что с Себастьяном? Ты его видела? – взволнованно спросила мать.       - Он заперт в комнате, но думаю, что в обед получится пройти мимо и заглянуть к нему, - задумчиво произнесла Лилия.       Мать молча кивнула и бросив на дочь благодарный взгляд продолжила маскировать синяк, а Лидия отправилась в свою комнату. Сев на подоконник, она хотела почитать, но увидела, что отец садится в такси. Также она обратила внимание на парня, который шел по другой стороне улицы и на несколько секунд задержался у их дома, наблюдая за отъездом Густава. Он ей почему-то показался знакомым, но она не могла вспомнить, где она его видела. Решив не мучать себя попытками вспомнить, нужно будет вспомнится само, она открыла книгу и продолжила читать.

***

      Чес лежал на кровати и размышлял, повезло ли ему или нет? За то, что повезло было то, что отец Глэма поверил, что сын болен, значит Чес его по крайней мере сегодня не увидит. За то, что не повезло было больше факторов. Во-первых, он остался практически без еды. Тот же противный Ровд принес что-то, что называется супом, хотя по сути был практически один бульон. Пришлось изобразить приступ кашля, чтобы тот оставил "обед" и ушел. Посмотрев на это, Чес приуныл. Он думал, что хотя бы наестся тут, а вышло... что вышло то и вышло. Один прием пищи в день для растущего юношеского организма? Да еще и практически одной воды? Они серьезно? Так же и реально заболеть не долго и даже притворяться не нужно. Во-вторых, когда дворецкий пришел забирать тарелку принес кипу нот, сказав, что господин Густав велел сегодня ознакомиться, а завтра уже играть. Сразу вспомнились слова, Лидии, которая через дверь предупредила о завтрашнем занятии с ней и, что послаблений она не сделает. Взглянув на ноты, Чес попытался их разобрать, но у него практически ничего не получилось, так как мозг решил прикидывать их на гитару, а не на скрипку. Но он понял, что это довольно-таки сложное произведение. Однако парня заинтересовало название произведения. «Incendio»*. «Похоже на итальянский. Интересно, что это значит? Ладно, надеюсь, что у Глэма получится научить меня хоть чему-то», подумал Чес. Откинувшись обратно на подушку он не заметил как заснул.