Addict incarnate

                                 — А?.. — Рентон уставился на него, не веря своим ушам, — Чё?..             — Чё слышал.             — То есть... прям так?..             — А как ещё, по-твоему?             — Ну типа ты… серьёзно? Или наебать пытаешься?             — Скорее… выебать, — скабрёзничал Дохлый и задорно расхохотался, довольный собственной шуткой.       Марк отпрянул было в противоположную сторону, но нахальная рука без особых усилий удержала его на месте.             — Ты точно меня наёбываешь!..       В этот момент Рентон разозлился разом на всех: и на себя, и на Дохлого, и на герыч, который, опуская остальные детали, загнал их вдвоём в эту чёртову ванну с этим чёртовым гидромассажем. Сверкнув глазами, он вновь с откровенным раздражением попытался сбросить с плеча руку сраного шутника. Рука поддалась, пусть и не сразу.             — Да как знаешь, чего истерить-то?.. Хрен поймёшь, честное слово... К тебе, бля, единственный подход реально через жопу, — Саймон вздёрнул руки, помахав сигаретой, как белым флагом, и с максимально гордым выражением ретировался на исходную позицию у противоположного края ванны, но Рентону этого было уже недостаточно.             — Ты изначально всё спланировал, да?! — тот, окончательно и бесповоротно взбешённый, на четвереньках подполз вплотную к Дохлому, прорычав тому прямо в лицо,— И кто из нас после этого пидорас, а?!             — Ой-й, — Уильямсон скривился, состроив брюзгливейшее выражение лица, — Вот и с хрена ты тут разорался? Я, значит, запасаюсь кайфом и позитивными эмоциями перед грядущим адом, а тут этот блядский концерт... Ну да, скромно и тактично предложил, и чего мне теперь, обосраться, тебя уламывая? Да больно надо...             — ДА ТЫ, СУКА, ОХУЕЛ?! — взревел Рентон, обрушив на мутную гладь оба кулака единовременно, — Кто такое «скромно и тактично» предлагает с нихуя?! Ты совсем дурной?! Мы же, блять… друзья! А у меня, блять, хер… встал! И всё из-за… тебя… б-лять... — кульминация гневной тирады прозвучала на удивление тихо.       Однако Дохлый за словом в карман не совался, и затишье продержалось недолго:             — Да ты, считай, первый начал, — невозмутимо парировал он, с самодовольной рожей выдувая дымные кляксы, — Вот теперь сиди и дрочи ногами, принцесса.             — Ну уж нет, — Рентон сократил дистанцию до ничтожных сантиметров, грубо хватая Дохлого за загривок и рывком притягивая к себе. — Я согласен, сука!             — Подрочить ногами?.. — Дохлый не удержался от финального подкола, прежде чем приступить к чему-то куда более существенному.       И вот уже второй окурок пошёл ко дну, пока хлёсткий, яростный поцелуй отвлекал Рентона от очередного потока ругательств в адрес конченного шутника. Потеряв равновесие под напором, тот повалился назад, учинив небольшое цунами, которое на фоне всего остального казалось настолько ничтожной мелочью, что никто и внимания не обратил.       Приземлившись на локти и коротко зашипев от боли, Рентон поспешил вернуться к оказавшемуся крайне занимательным процессу — вскарабкался Дохлому на колени и бесстыдно уткнулся членом в плоский, скрытый под толщей воды живот.       Тот же, без особого интереса облапав всё, что находилось выше пояса, запустил руки под воду, бегло ощупав внешнюю сторону тощих бедер и усмехнулся, перекатив на ладони вполне себе крепкий стояк.             — «Импотент» он, ага. Попизди побольше, может, поверю.             — Я… не всегда… — глухо ухнул обвиняемый, утыкаясь лбом в светлую чёлку, выбившуюся из ненадёжного хвоста, давным-давно переставшего им считаться, — И часто ты… так?..             — «Так» это как? — вкрадчивый поцелуй в районе сонной артерии у Дохлого вышел непростительно нежным.             — Ну… с… парнями?..             — Да не особо, — прозвучало туда же, в шею, — Мм-м... под настроение…             — И какое должно быть... настроение?..       Дохлый вдруг оторвался от спонтанной прелюдии, с не по ситуации серьёзным видом заглядывая Марку в глаза:             — Давай-ка сразу условимся. Лично у тебя какие планы? Подрочили-разошлись или?.. Я же тебя неопытного вот так просто без твоего согласия ебать не настроен, ничего личного.       Рентон вдруг побагровел, как от удушья, хоть ответ и был ему известен задолго до щекотливого вопроса.             — Я… ну… — запнулся он, подбирая уместные в его положении слова, — Можно, только... это, ну... Больно там или ну… терпимо?..       Со стороны ситуация, должно быть, смотрелась до невозможности абсурдной, но едва ли это волновало хоть одного из участников спонтанной заварушки.             — Хочешь знать, что тебе самому с этого будет?.. — понимающе хмыкнул Уильямсон, задумчиво оглаживая тощие плечи, — Обычно первый раз по ощущениям явно не вершина райских наслаждений… — скользкие ладони плавно переползли вниз, возобновляя ласки где-то в толще воды, — По первости точно. Хотя если чем покрепче запить и обмазать, то в принципе… нормальный обезбольчик тебе состряпаем, не ссыкуй. Да и я осторожно, ты же меня знаешь…             — У меня, ну, смазка с собой… — удачно припомнил Рент, прикрывая глаза — не то от удовольствия, не то от стыда за свою же откровенность. — И... резинки...             — Так и чего ты молчал?.. Я уже себе нафантазировал, как тебя в круглосуточный медпункт с порванной жопой потащу… Вот засранец, а, говорил ещё, что это я всё спланировал!..             — Да я вообще случайно кинул... На всякий... — глаза распахнулись сами собой, — Только всё в сумке, наверху, я сюда не потащил.       Уже через минуту они, оставив за собой дорожку из отпечатков мокрых пяток, совершенно бесцеремонно и громко вломились в одну из закрытых спален, напоминая какую-то замысловатую амальгаму из беспорядочных переплетений по-прежнему мокрых рук и ног.       Виски, захваченный из ванной, стал немым свидетелем происходящего.       Отхлебнув прямо из горла для храбрости и выдавив на пальцы приличное количество смазки, Дохлый усадил красного, как варёный рак, Рентона себе на колени и положил голову на его плечо для лучшего контроля за ситуацией.             — Нормально?.. Готов?..       Марк часто закивал:             — Давай, пока не передумал.       Сам же он просто отмирал внутри, расслаиваясь на десятки омертвевших скорлупок, бог весть как сохраняющих иллюзорную целостность, пока холодные пальцы принялись растирать толстенный слой лубриканта по напряжённому колечку мышц. Дохлый поощрительно клевал его в щёку то носом, то губами — будто разгадывая какой-то особый подход, но делая это с осмотрительной небрежностью.             — Давай сразу... Не надо... церемониться... — самоуверенно зашептал Рент, придвигаясь ближе к чужому телу. — Только… медленно. Окей?.. Я не хочу в неотложку с рваным очком…             — А мне кажется, хочешь, — средний палец проник внутрь почти до упора, — Прямо, блять, не терпится... Признаюсь, мне это даже льстит, но ты не на свадьбу торопишься, так что давай, терпи.       За болтовнёй к среднему пальцу присоединился указательный — проскользнул незаметно, совсем безболезненно.       Чуть отклонившись назад для восстановления зрительного контакта, Марк медленно кивнул, адаптируясь к новым ощущениям.             — Пока… путём, — хоть в комментариях и не было особой надобности, Рентон решил, что осведомлённость для ведущей стороны лишней не будет, — Интересно, я… ещё вмазанный?.. Или мне у-уже просто по прико — ауч! — лу…ещё             — Я бы ещё заправился, — отстранённо прокомментировал Уильямсон, неторопливо двигая пальцами, — Косяк… слабоват. Либо я прожжённый... Ну-ка не напрягайся — расслабься.             — Я… стараюсь так-то!.. — Рентон хотел было возмутиться, но липкие пальцы, так некстати проехавшиеся по простате, погасили не успевшую разогреться искорку негодования, обратив ту в жалобный стон.       Плотно зажмурившись и покрепче впившись глубоко выстриженными ногтями в чужие плечи, Рент притирался всё ближе и ближе до тех пор, пока не не прижался к Дохлому вплотную.             — Не забывай дышать, принцесса, — Дохлый тут же запечатлел свой успех багровым кровоподтёком чуть ниже алеющего уха Рентона, спазмически подрагивающего и скользкого то ли от остатков пены, то ли от общего перенапряжения.                    — Кончай... «принцесскать»!..       Чуть согнув пальцы, Дохдый с почти маниакальным удовольствием надавил на гладкую стенку, как бы исполняя на «бис» свой недавний трюк и незаметно прибавляя третий палец к уже имеющимся двум. Судя по звукам, единственный зритель таким поворотом остался вполне доволен: Марк рвано выдохнул и дёрнулся всем телом.       Куда-то в область шеи приземлился ещё один гибридный поцелуй — сначала сомкнулись зубы, затем губы грубо втянули травмированный участок кожи.       Рентон поморщился — было больно. Но больно… по-особому. Эта особая боль граничила с удовольствием, балансируя на тонкой грани, но не перемешиваясь — дразня, раззадоривая, снося крышу, ломая тормоза…       Остатки сомнений улетучились незаметно — Рентон был готов.             — Хватит тебе, — тихо скомандовал Дохлый, нащупав свободной рукой острый квадратик презерватива, так неудачно затерявшийся где-то среди одеял. — Ты как?..       Пока задыхающийся от мучительного возбуждения Рентон въезжал в смысл заданного вопроса, Дохлый успел сделать контрольный глоток из горла и дрожащей рукой раскатать силиконовое колечко по собственному члену, замирая в ожидании.       Рентон наблюдал за процессом подготовки сквозь подопущенные веки, откинувшись на спину с упором в локти.       Видеть своего друга детства в подобном амплуа было до дрожи в коленях странно, хоть и вёл себя тот, как подобает типично-будничному Дохлому, не меняющемуся в мимике из года в год: по-типичному хмурился, наспех передёрнув сам себе; по-типичному хмурился, распаковывая «конвертик»; хмурился и закусывал губу (ну классика!), раскатывая резинку по стволу — совсем как обычно, будто бы не принимая во внимание в исступлении распластавшееся перед ним во всей красе тощих 185-ти сантиметров тело.       Рентону всё ещё было немного страшно — его ни разу не ебали в жопу. Даже в фантазиях не ебали. В фантазиях сам он — кого угодно, куда угодно, но чтобы его самого — ни-ни!       Он пытался отводить глаза, закрывать глаза, щурить глаза, закатывать глаза, даже запрокидывать голову, но что-то снова и снова возвращало его к созерцанию своего неожиданного партнёра.       К своему удивлению, Марк обнаружил, что Дохлый далеко не так спокоен и самоуверен: руки его заходились мелкой дрожью, на висках проглядывала испарина, да и лицо заметно изменилось в цвете — взгляни Марк на него без смущения, заметил бы на раз-два, но у него у самого физиономия пылала, как сардельки на углях, а демонстрировать собственные слабости тому, понятное дело, не хотелось.             — П-порядок… — сопроводив ответ трепещущим жестом руки с оттопыренным вверх пальцем, Рентон на всякий случай утвердительно кивнул.             — Во, блять, ноги отрастил, — пробормотал Саймон, подбираясь вплотную к Марку и подхватывая того под колено одной рукой, — Тебе баскетболить надо было, а не вены дырявить.       Марк хотел было отшутиться, но не успел — зачехлённый стояк, на секунду встретившись в лобовом столкновении с его собственным, прислонился к пульсирующему в напряжении очку и смело, но неспешно, двинулся вперёд.       Рентон стиснул зубы скорее от подсознательного испуга, чем от реальных ощущений.             — Тебе… когда-нибудь говорили, на что… похожа… ебля по-д хвост?.. — на четвертованном чередой выдохов вопросе Марк готов был заржать.       Неоднозначные ощущения были далеки от болезненных!..       Дохлый же, как выяснилось, не разделял его веселья, встретив неожиданно задорный прищур типичной для большинства ситуаций хмуростью.             — Ты всегда ебёшься с таким выражением, будто у тебя за спиной… все родственники вплоть до мёртвой прабабки… выстроились?..       Шутить в такие моменты не стоило. Жаль только до Рентона некоторые вещи доходили с запозданием.             — В том-то и дело… что ебусь, — Дохлый с утробным полурыком двинулся вперёд, входя почти до основания и впиваясь костлявыми пальцами в бёдра взвывшего от подобной подлости Рентона, — А не в цирке выступаю, шутник…             — С-с-сука!.. — Рентон дёрнулся вперёд и со злостью вгрызся Дохлому в плечо. Вернее, на деле просто проехался по коже зубами, но след оставить удалось, хоть это и не покрыло общего недовольства. — Ты совсем ебанулся, а?! Обещал же, что осторожно будешь!..       Разведение срача посреди перепёха было беспрецедентным, но едва ли непредсказуемым в их отношении манёвром.             — Ну ты же просил не церемониться, — подметил Дохлый с самым что ни на есть невинным, почти ангельским видом, неторопливо толкаясь внутрь Рентона, не прекращающего плеваться проклятиями.        Незамеченная кошка проскользнула через приоткрытую дверь и уже через минуту с интересом наблюдала за происходящим с верхней полки шифоньера.             — Эй… ты в курсе, что у нас… тройничок?             — Если это должно было меня… отвлечь… это не с… — фраза потерялась на полпути.       Дохлый знал, на какие волшебные кнопочки давить — Рентон выгнулся дугой, а глаза его закатились от удовольствия.             — Ё-ё-ёб твою-ю… — почти восторженно прохрипел он.       Саймон прокомментировал это зрелище отрывистым смешком, шумно выдохнув Рентону в шею. Темп движений постепенно ускорялся, и с возрастающей частотой толчков Рентон всё больше понимал, за какие такие заслуги его закадычный дружок купается в вожделении прекрасной половины человечества… А, может, и не только прекрасной.             — Это… на каких курсах такому… учат?..       Об успевших развеяться марихуановых чарах Рентон догадался уже в процессе, когда голова заметно посветлела, а слова, несмотря на весьма интересное положение говорящего, подбирались легко и просто.             — Вязания, ты прикинь...       Комната до отказа наполнилась стонами, вздохами и звуками быстрых, влажных шлепков.       Больше Рентона на шутки не тянуло. Зажмурившись, он наконец позволил ощущениям накрыть себя с головой. От дискомфорта не осталось и следа, ощущение третьего лишнего тоже сдвинулось на задний план — больше ничего не мешало ему наслаждаться моментом.       Дохлый, несколько надменно оценивая прогресс проделанной работы из-под опущенных ресниц, всё смелее набирал темп, вытрахивая из друга не только остатки недавнего прихода, но и все его жизненные силы разом.       Кровать ходила ходуном, сотрясая прилегающую к ней стену и пугая скрипом забившуюся в угол кошку.       С чувством приближения разрядки Рентону окончательно сорвало тормоза — сдержанные стоны поднялись на октаву выше, острые коленки тисками сжали Дохлому бока. Прогнувшись в будто гуттаперчевом позвоночнике и в последний раз искренне сматерившись, Рентон с очередным ругательством кончил, пачкая и себя, и пушистую грудь напротив белёсыми подтёками.       Дохлый не приказал себя долго ждать — несколько размашистых толчков в обмягшее тело, и он вздрогнул, с полустоном упираясь лбом в часто вздымающуюся грудь.             — Поздравляю, — борясь с внезапно одолевшим его головокружением, промямлил он.             — Теперь у меня точно заберут мой значок лагеря девственников до двадцати пяти… А ещё мои шансы быть прихлопнутым руками Бэгби существенно… возрастают… так что поздравления свои лучше оставь при себе. — вяленький удар кулака вписался в липкое плечо. — Ну что… снова в душ?..       Выкинув всех своих потенциальных отпрысков, заточённых в узелке силиконовой тюрьмы, в урну под туалетным столиком, Дохлый забурился в шкаф, с умным видом покопался в несметном количестве юбок и прочих тряпок всех оттенков и фасонов, вслед за чем извлёк халат цвета поросячьей задницы, в который не помедлил завернуться.             — Для тебя подобрать? Тут столько этого говна, что всех бомжей на континенте нарядить хватит.             — Мне б себя помыть для начала... — подал голос Рентон, вплоть до сего момента не нашедший в себе ни сил, ни желания принимать сидячее положение.             — Как знаешь, — Саймон потряс руками, будто сбрасывая с них всю ответственность за чужое облачение, — Всё, я отчалил!..       Хлопок двери уже было всецело подтвердил его слова, однако Дохлый всё же решил напоследок осведомиться:             — Ты со мной?             — Мг-м... Надо только… встать. — Рентон оторвал верхнюю часть размякшего туловища от кровати и, оттолкнувшись, перевернулся на четвереньки, следующим ходом незамысловатого алгоритма приземляясь на пол. — Ебать меня штормит.             — Потому извольте же пошевелить булками! — Дохлый уцепился за его плечо и потянул тощее тело на себя, тем самым фактически поднимая Марка на ноги, — Вот-вот уже накроет, я, бля, нутром чую.       Было принято единогласное решение по программе дальнейших действий: забить хуй на потоп в ванной комнате в лучшем случае до завтра, быстро ополоснуться, а после отправиться в постель, предварительно не забыв запастись минералкой и парацетамолом.             Так и поступили.       К моменту, когда с ванными процедурами было покончено, за окном уже стемнело. Рентон хотел было разузнать время самостоятельно, но на глаза не попадались ни часы, ни другие устройства нужной конфигурации.             — Интересно, а предки могут о пропаже заявить? — вслух задумался он, натягивая притащенные в рюкзаке спортивки прямо на голое тело.       Саймон, в это время совмещавший разглядывания Рентона с вальяжными валяниями на кровати, лишь косо усмехнулся.             — Будут тебя с собаками искать по всему блядскому Эдинбургу, а ты и на триста метров не ушёл. Нормальный такой прикол, — он отхлебнул минералки и чуть прикрыл глаза, не прерывая свою слежку.       Марк задумался, почесав в затылке:             — Послание, может, нацарапать?.. К вам почтальон забегает? Договориться можно? Написал бы типа «всё ок, лечусь, скоро буду дома, не ищите — т.д, т.п», ну покрасивше, конечно. Один хер, лишь бы самое важное уложить, пока совсем не загнулся.       Дохлый прокомментировал его развившуюся на пустом месте паранойю тяжёлым вздохом. Головная боль крепчала, а яркий, казавшийся почти кислотным свет под потолком начинал капитально подбешивать, потому Саймон не придумал ничего лучше, чем накрыть голову подушкой и затихнуть.             — Сигареты притащи, — пробубнил он уже через подушку.       Рентон послушно выполнил просьбу, ни слова не проронив. Выудив из рюкзака остатки табачной заначки, он молча протянул пачку Дохлому, позволяя тому выбрать одну из четырёх порядком отсыревших никотиновых убийц.             — Мне понравилось с тобой трахаться. Ну… к слову.             — Ну спасибо! — Дохлый вяло хохотнул в ответ, делая глубокую, необыкновенно освежающую затяжку и жестом приглашая Рентона усадить его собственное тело неподалёку от своего. — Взаимно, Рент-бой.             — Что, и спать теперь вместе будем? — по-доброму усмехнулся Марк, охотно принимая приглашение.             — Да мне вообще до пизды, — пожал плечами Дохлый, — Ты же Рент-бой, а не бойфренд.       Шутка с треском провалилась, Дохлый понял и сам.             — Да мне как бы... тоже.       Рентон не подал и виду — ни намёка на болезненность от укола в грудь; ни взгляда, ни слова — лишь выцепил сигарету и, зажав фильтр пальцами, тут же закурил, сидя на краю постели.       В компании телека, сигарет и друг друга вечер пролетел незаметно, а утро с треском раскололо уверенность в том, что слезать вместе — проще, чем по одиночке. Мучительная героиновая ломка неизменна в любом из вариантов, как ни покрути.       Дохлый совершенно не ожидал, что окажется всё именно так: что все утренние часы он унизительно проблюет в туалете, остаток дня проведёт в бреду, и только вечером очнётся спиной к спине с дрожащим и склизким от пота Марком, также переживающим не лучшие часы своей и без того никчёмной жизни.