Любовь на кончиках пальцев

Всё решилось настолько спонтанно, что Антон не успел толком ничего понять. Сообщение от Арсения во время встречи с Олегом, вопрос про Ярославль, а после — купленные с отправлением на следующий день билеты на поезд и необходимость собирать рюкзак на три дня в дорогу. Таких внезапных путешествий в его жизни еще не было. Да и, в целом, путешествий по стране. Все его двадцать с хвостиком лет прошли с курсированием по маршруту «Воронеж — Санкт-Петербург» и редкими заездами в столицу. В этом ему точно не на что было жаловаться, но посмотреть однажды новые города он хотел. И вот наконец-то начнёт. С Ярославля. Их поезд прибывал туда около девяти часов утра. Для ночёвки Арсений успел забронировать им двухместный номер в одном из отелей недалеко от центра. Домой же они планировали вернуться следующим вечером и совершенно точно успевали хотя бы немного посмотреть город. Главная же причина столь внезапной поездки Антона оживила и взволновала. Как оказалось, последние несколько сеансов у психотерапевта завели Арсения в ступор — продвинуться дальше точки, до которой они со Светланой Викторовной дошли, у него не получалось. И она предложила попробовать ему кое-что новое, что, по её мнению, должно было помочь. Арт-терапию. В Ярославле жила и работала её хорошая, со стажем в этой области, коллега, которая проводила индивидуальные и групповые терапевтические занятия. Такие можно было найти и в Питере, и женщина даже предложила подыскать альтернативу на месте, но Арсений решил довериться её рекомендации и сорваться в другой город. Ехать одному, и, тем более, идти туда, ему было страшно. Да и, как он добавил Антону по телефону, «если и рисовать, то с кем, если не с тобой?» После прочтения этой формулировки Антон изо всех сил зажмурил глаза: изнутри так накатили чувства, что пришлось удерживать их в себе. Он сам ничего об арт-терапии не знал, только пару раз где-то слышал. Даже загуглил в интернете, пока ехал домой. Выглядело всё по найденному им описанию не так сложно и полезно даже для него — он собирался пойти туда вместе с Арсом. Уже закидывая в рюкзак сменные футболки и умывальные принадлежности, он вдруг осознал, как быстро согласился на довольно авантюрное предложение о поездке. Достаточно забавно, но разве рассматривались другие варианты? Когда речь шла о состоянии любимого человека, он готов был согласиться даже слетать на Марс. Или, учитывая его нелюбовь к холоду, сгонять в Антарктиду. Лишь бы это помогло. Только сработает ли эта арт-терапия как нужно? Получится ли у Арсения наконец-то перестать буксовать? Ответ на этот вопрос заранее не знал никто, но при любом раскладе Антон готов был его поддержать. Даже если не получится, это ничего не поменяет. Отложив еще не собранный до конца рюкзак в сторону, перед отъездом он решил закрыть уже свой, еще пока не решенный, вопрос. Отправить по почте готовый конкурсный проект. Открыв лежавший рядом на кровати ноутбук, он нажал на кнопку включения и стал ждать. Ладони от волнения начали потеть еще до того, как на экране замигала приветственная заставка. Опять? Серьезно? Однако рассуждения Олега сегодня днём придали ему недостающей уверенности — пора было перестать ждать и просто нажать на чёртову кнопку «отправить». В конце концов, что он терял? За спрос по рукам не били, а если дадут хотя бы какую-то минимальную связь, или если и нет, эта попытка станет для него опытом. Необходимым бустом для работы над ошибками и стимулом для изучения чего-то нового. Те обучения, которые скинул ему Олег, выглядели интересно. Уже после поездки в Ярославль он хотел изучить их более детально и выбрать, и оплатить одно из них. Как раз еще оставалось немного денег от перечисленных ему Казуриным за помощь. Да и к защите диплома он уже был почти готов, а значит всё свободное время мог потратить с пользой для будущего. Пока же Антон открыл в браузере включившегося ноутбука вкладку с почтой и принялся заполнять письмо. Прописал тему с упоминанием конкурса. Поприветствовал комиссию. Приложил файлы с проектами и свое резюме. Оставалось нажать «отправить». Зависнув над последним пунктом с занесенным над левой кнопкой мышки пальцем, он сделал глубокий вдох. Пора. Всё получится. Зажмурившись в последний момент, он нажал мышкой злополучную кнопку и, когда открыл глаза, увидел надпись «ваше сообщение отправлено». Всё. Назад дороги больше нет. Несмотря на предчувствие того, что паника внутри только разрастется, с груди как будто бы наоборот спал многовековой груз. Он сделал самое важное и самое страшное для него на данном этапе и наконец-то впервые облегченно выдохнул. Теперь от него больше ничего не зависело. И пока его судьба плавно перекочевала в чужие руки, он планировал помочь Арсу с его. ***** Выехать на вокзал они решили чуть заранее — пусть ехать было и не так далеко, Арсений заехал за ним за два часа до отправления поезда. Однако им всё равно «посчастливилось» встрять в вечернюю пробку и добраться до здания вокзала уже почти впритык. Машину Арс оставил на парковке, проверив напоследок дважды точно ли работает сигнализация. Антон не знал как он, но лично сам в такие моменты переживал. Ну, мало ли что может случиться в их отсутствие в центре даже такого крупного города? Холл Московского вокзала, с перрона которого отправлялся их поезд, вовсю кишел людьми. Курортный сезон еще только начинал набирать обороты, а люди уже куда-то спешили. Дети катались на чемоданах с колесиками, кто-то из взрослых обмахивался подручными средствами — внутри здания было изрядно душно даже вечером, а некоторые закупались в сувенирных бутиках перед дорогой. То ли везли знакомым гостинцы, то ли забирали на память с собой. Они с Арсением быстро просочились сквозь эту толпу и затормозили уже на улице под огромным таблом с расписанием поездов. — Нам на седьмой путь, — Арс указал рукой на нужную им строчку в самом верху. Точно, это он. «Санкт-Петербург — Ярославль». Их вагон находился почти посередине состава, девятый по счету, поэтому идти до него долго им не пришлось. Кто-то уже прощался с близкими, заходя в вагон, кто-то — курил на улице, затягиваясь напоследок перед следующей временной остановкой. Молодая девушка проводница с улыбкой поздоровалась с ними, проверила их фамилии по паспорту у себя в списке и пропустила внутрь. В вагоне пахло поездом — тем самым запахом, который Антон никак не мог описать детально, но точно знал, что это он. Тот, что вскоре наполнится запахами залитого кипятком Доширака и копченой курицы. Каким-то чудом в Ярославль из Санкт-Петербурга ехало не так много людей — когда поезд тронулся, в своем купе во второй половине вагона они оказались одни. Правда, при проверке документов проводница, представившаяся Викторией, сообщила, что ночью к ним подсядут до Иваново. Может быть, они даже этого соседа и не застанут. А пока не было посторонних ушей, можно было любоваться мелькавшими за окном опушками деревьев под мерный перестук колёс и человеком напротив. И Антон этим в полной мере пользовался. Они купили два нижних места и теперь, расстелив постельное и разложив вещи, сели друг напротив друга за столик. — И какой у нас план? — он с улыбкой подставил руку под голову. Арсений повел затекшими после дороги плечами: — Заставить меня говорить. Ну, или хотя бы чтобы я этого захотел. Светлана Викторовна почему-то уверена, что два часа занятия мне в этом помогут. Типа, творческий подход, который мне знаком. Ну, и посмотреть город было бы неплохо — не зря же едем? Оба пункта плана Антона полностью устраивали. Первый был основным и самым важным — для Арсения, а значит и для него. Второй же станет приятным дополнением и еще одним поводом провести время друг с другом. — Отлично, я ко всему готов. Но ты точно уверен, что мне тактично будет идти с тобой? Это не… Ну… Не помешает? Мимо них на всех порах со счастливым визгом пробежал ребёнок — мальчик лет трёх-четырёх в футболке с трансформером и шортах со шлепанцами. Еще через пару секунд он сменил своё направление и направился в обратную сторону, размахивая руками наподобие огромной птицы. Кажется, поездка намечалась весёлая. Арсений проводил его взглядом и улыбнулся: — Твоё присутствие мне наоборот поможет. Ты уже всё знаешь, и мне точно будет проще быть искренним. Тем более, занятие групповое. — Там будет кто-то еще, да? — Ага. Еще два человека. Поэтому ты мне нужен. Особенно там. Можешь и свой запрос какой-нибудь проработать. У тебя есть что-то такое? Антон задумчиво зачесал подбородок. Из глобальных проблем в его жизни, если так можно было их назвать, наверное, оставалась лишь та, что касалась профессионального самоопределения. Ему не нравилось не видеть даже расплывчатого будущего, пусть и появились какие-то перспективы и надежды. Сейчас он совершенно точно хотел работать и получать от этого удовольствие. Не перекладывать с места на места бумажки, а делать что-то полезное. Интересное. Вот так концу последнего курса университета он наконец-то осознал тот факт, что плыть по течению дальше не просто не хотел, а отказывался. Оставалось лишь понять способен ли он получить свой шанс? Далеко не всегда самые амбициозные планы реализовывались. А еще его пугал разговор с мамой о своей ориентации. Но об этом он пока так и не хотел думать. — Наверное, — он неоднозначно пожал плечами. — В крайнем случае просто порисую. Там же так можно? Как вообще это все проходит? Арсений нахмурился: — Светлана Викторовна только примерно рассказала, поэтому я не то, чтобы в курсе подробно. Но, думаю, да. — Значит разберемся на месте. Блин, что-то уже есть захотелось — это какой-то рефлекс в поезде? Из соседних купе стали доноситься первые звуки открывающихся контейнеров и разворачивающейся фольги. Антон не особо понимал этого желания есть в первые же минуты в поезде, но всегда начинал хотеть чисто рефлекторно вместе со всеми. Особенно когда доносились запахи копченой курицы. Наверное, в России это передавалось на каком-то генетическом уровне. Арсений тут же разулыбался, притянул к себе свой рюкзак и расстегнул молнию большого отделения: — А я знал. Собрал тут кое-что на скорую руку. На столе тут же показались пакеты со сложенными стопкой бутербродами, немного конфет и нарезанный в контейнер салат с помидорами и огурцами. Затем на столе из рюкзака появились два пакетика с быстрорастворимым кофе: — Возьмешь нам стаканы? Боже, как сильно Антон любил этого мужчину. Он ведь сам даже не подумал о еде, пока собирался, хотя мог выскочить в магазин. А Арсений прямо заморочился — даже контейнеры взял. Чересчур резко подскочив с места, Антон приложился головой о верхнюю палку и, ойкнув, с виноватой улыбкой потер ушибленное место: — Я как обычно. Сейчас всё будет, Арс. Отдыхай. Если тот позаботился об еде для них, то он возьмет на себя всё остальное. ***** В Ярославль они прибыли в половине девятого утра. Ночного попутчика Арсений не застал, хотя отдаленно через беруши слышал возню на верхней полке. А Антон того не видел тем более: спал так крепко и сладко, что даже будить его Арс решился в последний момент. Именно поэтому сонные и еще не совсем пришедшие в себя они, перепроверив все вещи, высадились на перроне местного вокзала и отправились на поиски такси. У выхода со здания, как и во многих других городах, стояли таксисты. Завидев только что сошедшую с прибывшего поезда толпу, те принялись навязчиво предлагать свои услуги, обещая самую комфортную и быструю поездку в их жизни. Арсений предпочел все-таки вызвать такси через приложение, пока Антон сонно потирал глаза и курил чуть в стороне. Забронированная ими гостиница располагалась недалеко от центра в удобном с транспортной развязкой районе. В отзывах к ней не соврали — сервис действительно был на высоте и их даже заселили раньше обозначенного времени. Их номер, по словам девушки с ресепшна, уже был готов. Антон что-то сонно пробурчал ей в благодарность на пожелания хорошего дня и первым зашагал в сторону лифта. Арсения в отличие от него, еще не взбодрившегося, но размеренного, эмоционально штормило. Пока Антон разбирал вещи и ходил в душ, он вышагивал по номеру, пытаясь утихомирить свое волнение. Номер, кстати, был уютный, небольшой, но со всем необходимым. Две раздельные кровати, тумбочки со светильниками, шкаф для одежды, и даже небольшое трюмо с зеркалом. В шкафу же висели сменные халаты с тапочками, а на тумбочке оказался небольшой набор с тюбиками шампуня, геля для душа и зубной пасты. Довольно мило. На сборы у них в итоге ушло пару часов. Найдя на карте ближайшую к гостинице кофейню, они отправились туда позавтракать — как раз успевали по времени. И только после пешком выдвинулись к центру психологии, в котором и должно было пройти занятие. Всю дорогу до него Арсений чувствовал себя прекрасно — вкусная еда, прекрасная погода, и даже приятный волнительный трепет ожидания. Однако, как только он оказался у ресепшна центра, то почувствовал подкатившую к горлу панику. С натяжкой улыбнувшись администратору, у которой только что оплатил занятие, он дошел до мягкого зелёного диванчика в углу и опустился на него, скрестив на затылке ладони. Ему перехотелось туда идти. Так по-идиотски и работала человеческая психика — включала защитную реакцию даже тогда, когда ты хотел избавиться от травмирующих её первопричин. А еще неприятно закрутило живот и начало тошнить. Ну вот за что ему это всё? В коконе этих противоречащих ощущений он не заметил в какой момент закрыл глаза. Вздрогнул, когда не увидел, а почувствовал легшую ему на колено ладонь. — Эй, ты как? — Антон присел рядом с ним и заботливо перешел на шёпот. В фойе кроме них и администратора никого не было, но даже такой маленький жест подействовал на него успокаивающе. — Хреново, — открывать глаза он не спешил. — Чёртово тело отказывается туда идти. Почему всё так через одно место? — Твое тело пытается защититься от повторения ощущений травмы. Это абсолютно нормальная реакция, не ругай себя за это. Было бы странно наоборот, если бы твоя психика тебя от этого не защищала. — Тогда я был бы мазохистом. Антон уловимо усмехнулся, и Арсений ярко представил тронувшую его губы улыбку. И открыл глаза — захотел её увидеть. — Но ты не такой. Или я чего-то о тебе не знаю, — в конце фразы Антон двусмысленно ему подмигнул, явно пытаясь разрядить обстановку глупыми шутками. И это каким-то образом сработало. Опять. Может, он знал какой-то тайный секрет или обладал магией? Но, что более вероятно, тело Арсения научилось очень быстро под него подстраиваться. Вот и сейчас улыбка сама появилась на его лице, и он сдался. Настроению, которое пытался транслировать Антон, и его поддержке. Всё-таки позвать его с собой было правильным решением. — Вот и отлично, — явно удовлетворившись переменой в его настроении, он похлопал его по плечу и перевел взгляд на пустое фойе. — А мы не слишком рано? Как-то тут пустовато. Арсений взглянул на время на ручных часах — двадцать минут до начала: — Да нет, нормально. Наверное, просто не все такие чрезмерно пунктуальные. Надо было все-таки зайти за кофе. Антон откинулся на спинку дивана и, вытянув вперед свои длинные ноги, которые вечно нигде не помещались, с улыбкой отмахнулся: — Да ладно, потом. Вдруг еще сильнее бы тревожку словили от него, а так после занятия нормально сядем поедим где-нибудь. Хочешь, кстати, анекдот расскажу? — Какой? — Про тракториста. Он повернул к нему голову и выжидающе приподнял бровь. Арсений же в очередной раз улыбнулся: от Антона он готов был выслушать хоть что. Хоть анекдот, хоть лекцию о мироздании. Особенно когда тот этим так мило пытался его поддержать. — Хочу, — он утвердительно замотал головой. — Можно и не один. — Могу три. Итак… ***** Анекдоты Антона помогли скоротать время и отвлечься от предстоящей психологической экзекуции. Арсению даже в какой-то момент стало интересно откуда он их знал — помнил со школы или от скуки вычитал в каком-то паблике? А минут через десять появилась арт-терапевт и пригласила их в кабинет. Жанна Александровна на вид была ровесницей Светланы Викторовны, но оно и понятно — они учились вместе в одном вузе. У неё были короткие тёмные волосы, очки с тонкой оправой и белоснежная улыбка, которая сразу бросалась в глаза. Выглядела она на первый взгляд довольно доброжелательно, что тоже не удивляло и мгновенно располагало к будущему диалогу. Кабинет внутри оказался целым просторным залом, который чем-то напомнил ему игровую. На полу были постелены ковры, у стен рядом друг с дружкой стояли мягкие кресла. В углу обнаружились аккуратно сложенные мольберты — штук пять так точно. В помещении стояли большие шкафы, полки которых были наполнены всем — баночками для воды, листами бумаги, пачками пластилина, красок и еще множества того, что теоретически могло понадобиться в процессе. И большой круглый стол, за которым, скорее всего, и происходили занятия. Ещё на стенах висели рисунки. Все они были яркими и на первый взгляд нарисованы детьми. Однако зная где они, Арсений не был в этом так уверен: это ведь скорее всего рисовали взрослые. Как минимум, большую часть. — Располагайтесь пока как вам удобно — сейчас подойдет еще двое человек, и мы начнем, — женщина поправила очки на переносице и ненадолго покинула кабинет. Антон же подошел к тем самым рисункам и удовлетворенно констатировал: — Прикольно. В этом что-то есть. Вся обстановка вокруг буквально излучала позитивные эмоции. Что-то детское, непосредственное и легкое. Арсений замер посреди комнаты, пытаясь впитать в себя эту атмосферу перед началом. Ему не сделают здесь больно. Наоборот — помогут. Он же этого и хочет, да? Точно да. Достать из себя хотя бы за краешек то, что спряталось глубоко внутри и не собиралось вылезать наружу. То, что услужливо заблокировала память, а тело вспоминало судорожными приступами. И он здесь не один среди незнакомых людей. Рядом тот, благодаря чьей поддержке он вообще делает хоть что-то. Не плывет по течению. И он будет рядом от начала и до конца. Антон его терзания словно опять почувствовал и, взглянув на него через плечо, подмигнул. Тепло-тепло. Ладно, он справится. Абсолютно точно да. Иначе и не могло быть. ***** На групповое занятие помимо них пришли еще две молодые девушки лет двадцати на вид. Судя по всему, они или были изначальны знакомы или приходили сюда не в первый раз — они довольно приветливо общались друг с другом и уверенно ориентировались в кабинете. Началось занятие со знакомства — Жанна Александровна усадила их за круглый стол и, поприветствовав, попросила по очереди ответить на пару простых приветственных вопросов. Как зовут, были ли уже на подобных сеансах, и чего ждали от этой встречи. Девушки действительно ответили, что здесь уже бывали — одна из них, Аня, ходила сюда уже второй месяц, а вторая, Лера, чуть меньше. Они с Антоном представились друзьями и тоже коротко рассказали о себе все самое необходимое. И если он заметно переживал, то вот Антон даже по голосу чувствовал себя раскованно и открыто. В начале Жанна Александровна предложила им самим выбрать материал, с которым они будут работать — вернее, с которого хотят начать. Менять тот можно будет в любой момент во время встречи — достаточно просто встать из-за стола. Антон, не раздумывая, ушел за карандашами, Аня выбрала пластилин, а Лера — кисточку и краски. Арсений же долго метался взглядом по всему вокруг, но тоже остановился на кисточке с палитрой красок. Захотелось почувствовать рукой её мягкие скользящие по бумаге движения. Как в детстве. Почему-то в голове всплыли, может быть, даже в чем-то выдуманные, но воспоминания из детского сада, когда они рисовали мамам открытки на восьмое марта. И то беззаботное счастливое чувство перенеслось из его головы на сейчас. Взяв всё необходимое и налив воду в стаканчик, Арсений сел за стол слева от Антона. Первым делом Жанна Александровна предложила им представить и создать или изобразить безопасное место — то, в котором они чувствовали или наверняка чувствовали бы себя комфортно. То, что вызывало внутри них душевное равновесие. Антон без раздумий принялся что-то увлеченно рисовать. Арсений же на какое-то время завис с кисточкой в руке. Где он чувствовал себя в безопасности? Вот так, чтобы не думать о плохих посторонних вещах. Наверное, он должен был представить собственную квартиру — все-таки она до сих пор оставалась для него укромным уголком спокойствия. Он даже не раз говорил об этом Антону. Но на ум, несмотря на правдивость мысли о своем доме, пришло другое. Сцена театра. В голове всплыла яркая картинка зала, который всегда простирался перед ним, когда он оказывался на помосте. Винтажные окна, мягкие красные сиденья, свет над кулисами. Обмакнув кисточку в банку с водой, он потянулся ею к коричневой краске и тонкими линиями принялся вырисовывать подобие театральной сцены. На художника года он не претендовал, но сейчас это было последним, что от него требовалось. Просто показать то, что возникало в его голове. Сидевший справа от него Антон при взгляде на его холст одобрительно улыбнулся. Сам он похоже как раз рисовал какую-то комнату. Даже кухню. Не их квартиры с пацанами и не его. Может быть, это Воронеж? Его предположения подтвердились, когда они стали по очереди рассказывать о том, что сделали — Антон действительно нарисовал мамину кухню. Даже вспомнил рандомное воспоминание из детства с долгими посиделками там за чашкой чая. После короткого обсуждения полученных итогов они перешли к другому заданию. Те каждый раз менялись, но будто плавно продвигали их вперед — они изображали свое состояние в данный момент, выбирали подходящие цвета, образ и прочее. Арсений инстинктивно тянулся к мрачным краскам — тёмно-синим, черным. Иногда зеленым, но даже те потом смешивал с темными оттенками. Зелёный ассоциировался у него только с Антоном и, наверное, только поэтому он изредка пробивался в его палитру. С каждым новым маленьким заданием он всё больше погружался в себя. Пытался вычленить те самые эмоции, которые отзывались первыми и передать их хотя бы бумаге. Он не знал как, но это помогало. Вот вся эта история с арт-творчеством. Рука в какой-то момент будто рисовала сама, а он просто наблюдал за ней со стороны. Чертила какие-то узоры, линии, наносила иногда резкие грубые штрихи. Он перестал в моменте слышать голоса вокруг — поднимал голову только на свое имя во время обсуждений. А потом они заговорили о страхах. — Покажите мне свой страх. Какой он? — Жанна Александровна остановила взгляд в этот момент именно на нем, и он сглотнул. Она так просто его считала? Или ему показалось? Не он же один пришел сюда с проблемой. Но она точно смотрела на него дольше всего. Внимательнее, чем на других. Антон сбоку прикусил кончик карандаша и через мгновение принялся задумчиво рисовать. Арсений же обмакнул кисточку в воду и завис над холстом перед собой. Его страх — он какой? Большой, липкий, мрачный. Присосавшийся к нему изнутри как липучка. «Точно». Вспомнилась игрушка из детства, которая липла к рукам, одежде, и которую было сложно потом отодрать от штанов, в которых он ходил в школу на уроки. Такая со скрюченным лицом и хвостом — наверное, свиным. Эта картинка точно не существовала в жизни, но именно её Арсений и принялся рисовать. Она как ничто лучше описывала то, что сидело в нем внутри. Мерзкая хитрая хтонь. Не ужасная, но достающая и коварная. Чем больше он наносил штрихов на лист, тем ярче становилась картинка в его голове. Она оживала, обрастала новыми деталями, и все их Арсений тщательно зарисовывал. Так быстро, резко, но так точно. Он закончил последним — понял это только когда поднял голову и заметил на себе обеспокоенный взгляд Антона и повисшую за столом тишину. Посмотрел снова на рисунок и понял, что вот-вот заплачет. У него… получилось? ***** Планы на прогулку по городу они отложили на другой день. Пришлось, потому что находиться прямо сейчас среди людей Арсений просто бы не смог. Хотелось как можно скорее очутиться в закрытом ото всех пространстве. Скрыться от посторонних глаз. В их случае — в номере гостиницы. Шум вокруг сейчас заставлял его жмуриться от подкатывавшей волнообразно головной боли. — Ты как? — Антон долго не нарушал повисшее между ними после занятия молчание. Он давал ему шанс побыть наедине со своими мыслями, но все же заговорил, когда вышел в полумрак гостиничного номера из душа и застал его сидящим на кровати. В руках у него было гостиничное полотенце, которым он до этого вытирал волосы — те еще влажно блестели от воды. Арсений же все эти десять минут просидел, тупо смотря в окно. В голове на удивление было пусто. Не информационно, а эмоционально. После окончания сессии в нём будто растворилась сковывавшая изнутри тревожность. И сейчас там было настолько тихо, что это радовало и пугало одновременно — точно ли это хорошо? Долго ли это продлится? Может, это такой временный эффект, скажем, на час, два, или целый вечер? Но в этом состоянии было хорошо. Как будто что-то сдерживающее его нутро сегодня лопнуло и теперь в груди поселилось приятно теплящееся ощущение свободы. — Спокойно, — Арсений повернул к Антону голову и похлопал ладонью по месту на кровати рядом с собой. — Это как-то странно, правда. Антон отбросил полотенце к себе и прошел к нему, аккуратно присев рядом: — Почему странно? Ему не оставалось ничего кроме как пожать плечами: — Не знаю. У меня не было всё это время ощущения какой-то скованности или страха — ну, да, случилось, да, поломалась частично жизнь. Но это не мешало же мне жить. Не тормозило в действиях. А сейчас такое чувство, как будто я просто об этом не знал. — Может, ты просто подстроился под него и привык? Боже, это ужасно прозвучало. Надеюсь, что ты меня понял правильно. Антон выглядел донельзя серьезным — сидел, хмурил брови, покусывал задумчиво нижнюю губу, смотря на него. Арсений с усмешкой кивнул: — Я понял. Может быть, ты прав. Я ведь в целом думал, что со мной все в порядке. И не знаю задумался ли, если бы с тобой не познакомился. — Ну, давай, не преувеличивай тут мои заслуги — уверен, что ты бы к этому пришел и без меня. Я ничего такого не сделал особенного. — Я даже не пытался преувеличивать — просто констатировал факт. Губы Антона тронула улыбка. Отведя взгляд к окну, в котором виднелись кроны раскинувшихся у стен гостиницы берез, он какое-то время молчал. Молчал и смотрел на них, а Арсений на него. Просто потрясающе, как каждый раз при взгляде на Антона даже украдкой его так переполняли чувства. Не просто хаотичный сгусток эмоций, а тёплая всеобъемлющая любовь. Она внутри него никогда не затухала — искрила всегда на фоне как печка в доме. А потом, вот как сейчас, разгоралась всё ярче. Сколько месяцев они знакомы? Вроде бы пошел девятый. Интересно, как долго он сможет пронести в себе эту реакцию? Вот так реагировать просто на нахождение любимого человека рядом. Их же тоже настигнет кризис чувств? Он бы этого не хотел. Но не загадывал наперёд. Никому, даже себе, как минимум сейчас, он не мог пообещать хоть что-то со стопроцентной уверенностью. — Не зря съездили, получается? — Антон снова скосил на него взгляд, и очевидно немного смутился от его пристального взгляда. Арсений кивнул: — Не зря. Теперь я готов начать говорить. Но… Если что вдруг, ты готов со мной повторить? Ну, дома. — Что повторить? — Антон непонимающе захлопал ресницами. — Рисование. Мне, знаешь, понравилось. Это, как оказалось, действительно расслабляло. Мало того, что он смог визуализировать свой страх, так еще и позабыл совершенно о времени. Опомнился только когда их вновь попросили собраться в кругу для подведения итогов. Что-то медитативное было в этом всём. В этой выраженной тактильности. Наверное, в этом и был смысл. Лицо Антона озарилось такой счастливой улыбкой, будто ему только что вручили подарок от Деда Мороза. Показалось, что еще мгновение, и он восторженно захлопает в ладоши. — С удовольствием, Арс. В любое время, как только ты захочешь. Ему этого было более чем достаточно. Может, им правда что-то делать такое почаще вместе дома? Кстати, хороший вариант для свидания в квартире. — Спасибо, — он подмигнул в ответ и, потерев ладони о бедра, поднялся с места. — Надо тоже сходить в душ. Антон кивнул и пропустил его в ванную, провожая взглядом. Арсений не оглядывался, но чувствовал его затылком до момента, пока не закрыл за собой дверь. Какое-то время он провел в душевой — просто стоял под струями горячей воды и смотрел в плитку перед собой. Будто бы смывал с себя всю выплывшую сегодня из глубины грязь. Грязный. Таким он чувствовал себя после последней встречи с Егором. Он забыл даже это ощущение — парадокс, да, на что способна наша психика. Но сегодня вспомнил и понял, что по телу побежали мурашки. От ощущения мерзости и жалкости самого себя в тот момент. И сейчас он будто смывал с себя всё это, стоя в душевой гостиницы чужого города, пока за стенкой сидел его любимый человек. Прислонившись лбом к кафельной плитке, он сделал вдох. Ему надо пережить это всё заново, как бы он не хотел. Придется это всё вспомнить, чтобы избавиться от этого раз и навсегда. Можно бегать от себя сколько угодно — это не приблизит его к желанной точке. Пора прекратить гонять себя по кругу. Да. Точно пора. Он… Готов. Надо будет записаться к Светлане Викторовне на ближайший прием. То ли так работало самовнушение, то ли что-то еще, но из душа после этого умозаключения он вышел, ощущая себя чистым во всех смыслах этого слова. Как будто бы принятое и согласованное с самим собой решение наконец-то заговорить дало ему это почувствовать. Когда он вернулся в комнату, Антон уже лежал на кровати в телефоне. Сегодня они засыпали в разных кроватях, но напротив друг друга. В какой-то момент возникла мысль их сдвинуть, но Антон её не предложил даже вскользь, а Арсений вот только сейчас понял, что тот всё сделал правильно. Ему нужно было переспать эту ночь с самим собой — слишком насыщенным вышел день. Но, вместе с тем, знать, что любимый человек рядом — стоит лишь протянуть руку. ***** Мама, узнав, что Антон с «другом» поехал на пару дней в Ярославль, пришла в дикий восторг. — Это же Золотое кольцо, сынок! Там так красиво, — восторженно заявила она в первом же голосовом, которыми пользовалась только по праздникам — предпочитала по старинке звонки. Спорить с ней оказалось бессмысленно — красота города его действительно впечатлила. И если вчера, в первый день пребывания в Ярославе, он сначала хотел спать, а потом больше думал о состоянии Арсения, чем смотрел по сторонам, то сегодня с восторгом раз в несколько минут открывал камеру. Первым делом он отметил то, каким зелёным был город. Насыщенный — настолько, что всё казалось похожим на сон — зелёный цвет бил в глаза от окружавшей их цветущей зелени, раскидистых деревьев и густой подстриженной травы. Солнце же отражалось от макушек храмов и добавляло в эту и без того яркую картину города еще больше красок. Про храмы и церкви интернет тоже не врал — их здесь даже просто идя по дороге по прямой можно было встретить штук десять. Разных. С ярко-зелеными или золотыми куполами, белоснежными или выполненными из красного кирпича стенами. С пристроенными галереями и нарядно декорированными кокошниками. Антон фотографировал их все. — Хорошо, что поезд вечером, — Арсений остановился у очередного красивого дома с резным фасадом и достал телефон, при этом чуть щурясь на солнце. — Вчера вообще ничего не успели толком посмотреть. Сегодня в отличие от вчера он улыбался. Не вымученно, как прежде, а искренне. Так же как и он сам крутил головой по сторонам, разглядывал дома и скверы, мимо которых они проходили, над чем-то восторгался особенно восхищенно. Такой Арсений заставлял его самого радоваться. — Там вроде выход к набережной. Пойдем? — вот и сейчас он с восторженным видом махнул рукой куда-то вперед, и Антон согласно кивнул. Он сам хотел успеть пройти как можно больше. Вечером в поезде с гудящими ногами он наверняка об этом пожалеет, но это уже проблемы его будущей версии. Свернув в сторону в парк и пройдя его наискось, они с Арсением действительно вышли к набережной реки Волги. Аккуратно подстриженные кустарники, не вытоптанная невоспитанными туристами трава на газонах, и, на что Антон обратил особое внимание, ни одного случайно выброшенного мимо мусорки пакета от каких-нибудь чипсов. Исключительная чистота. По набережной неспешно прогуливались люди даже несмотря на будний день — школьники разъезжали мимо на самокатах, пожилые люди сидели на лавочках и переговаривались, подставляя довольные лица под тёплые солнечные лучи. У причалов стояли пришвартованные большие бело-голубые теплоходы. Антон в последний раз катался на таких еще в детстве с мамой, когда они выбирались на празднование дня города. Да, в его жизни были экскурсии на прогулочных катерах по Неве, но вот такое средство передвижения… Оно было особенным. Залипнув на пару мгновений на судно перед собой, он не сразу понял, что Арсений тронул его за плечо: — Хочешь прокатиться? Он неуверенно кивнул: — Да… Мы же успеем? — Конечно, у нас еще времени вагон. Жди тут, я быстро. Буквально в пяти шагах от причала стояла касса. Небольшой белый дощатый домик, к которому уже выстроилась очередь из нескольких пар человек. Арсений быстро сориентировался — что-то спросил у стоявших, занял очередь, а еще минут через пять вернулся к нему, радостно размахивая двумя билетами в руках: — Отправление через полчаса. Можем еще немного пройтись. Ого, они реально поедут кататься на теплоходе! Как в школе. Почему-то именно эта ассоциация была для Антона самой яркой. Наверное, потому что воспоминания из детства все такие — самые насыщенные и из-за этого как раз и самые запоминающиеся. Да и Ярославль ему больше напоминал родной Воронеж, хоть в последнем они катались не по реке, а по местному водохранилищу. Чем богаты, как говорится. Поблагодарить Арсения за считанную из головы мысль он решил хоть как-то и через пять минут вернулся на то же место к нему с двумя рожками мороженого — фисташковым и шоколадным. Арсений принял рожок в руки и с улыбкой склонил голову в бок: — Ты всё помнишь. Приятно. — Конечно, Арс. Я помню. Они еще немного прошлись вдоль набережной, постояли, разглядывая плещущуюся перед ними Волгу, а затем вернулись аккурат к посадке. К этому времени у причала успел откуда-то собраться народ — не было столпотворения, как наверняка в самый разгар летнего сезона, но всё равно людей собралось достаточно. Показав билеты, они с Арсом прошли внутрь и, только на минутку заглянув на второй этаж теплохода, остались на первом вне каюты. Хотя большинство людей наоборот отправились наверх. Мотор теплохода неторопливо загудел и постепенно набирал обороты. А как только они дернулись, Антон на всякий случай сильнее вцепился в поручень. Арсений с улыбкой проследил за этим его действием, но комментировать не стал. Они вообще сегодня больше сосуществовали в комфортном молчании — не как вчера, когда каждый из них был погружен в тревожные мысли. Больше как раз счастливо, рядом друг с другом, но и наедине с собственной головой. Арсению как будто бы еще было нужно что-то до конца обдумать. Еще немного времени, потребность в котором не озвучивалась вслух, но Антон понимал это без слов. Он бы тоже наверняка хотел закрепить в себе новое, еще пугающее состояние. Не спугнуть, не испортить. Мимо них пробежало два мальчика лет восьми с водяными пистолетами в руках. Они оба проследили за ними, пока те не скрылись у лестницы на второй этаж, а затем Арсений снова посмотрел на уже отдалявшийся от них берег Волги и констатировал: — Тут так необычно. Ярко. Как будто бы краски на максимум выкрутили. В Питере же не так или это у меня в голове что-то сломалось после вчерашнего? Антон облокотился вполоборота на перила и улыбнулся ему: — Не, ты не сломался. Здесь правда так. Хотя в Питере тоже всё цветёт. Парадокс большого города, наверное. — Наверняка. Не жалеешь, что поехал со мной? — Ты чего? Нет, конечно. Я бы извелся дома, если бы не поехал сюда. Достал бы тебя звонками или смс-ками, а мне таким быть не хочется. Арсений озадаченно нахмурился: — «Таким» это в смысле? — Надоедливым и с гиперзаботой. От этого очень легко устать. Антон знал, потому что в какой-то момент отношений с Ирой прошел и это. И сам — да, наверное, в какой-то момент он перегибал палку, — и от неё тоже. Тогда телефон очень эгоистично хотелось переключить в режим «в самолете». Чтобы не поступали никакие звонки. Арс поджал губы: — Плавали, знаем. — Уже надоедали этим? — Скорее я. Не ценил личное пространство человека, пока не нарушили мое собственное. Вот так всё с опытом и приходит, как бы грустно это не звучало. Грустно, но правдиво. Оно ведь так и работало — не только в личной жизни, но и в целом. В работе, в социуме, в общении с родственниками. Все проходили через что-то, обжигались, делали выводы и менялись. Или же не делали, но тогда с большей вероятностью их истории не могли похвастаться чем-то хорошим. Меняться взрослому человеку тяжело, поэтому многие опускали руки. — Какого числа защита диплома? — Антон похоже задумался на слишком большой промежуток времени, потому что вопрос Арсения застал его врасплох. Прокрутив мысленно в голове календарь месяца, он ответил: — Двадцать второго. А потом вручение дипломов вроде третьего июля. — Можно будет прийти к тебе на вручение? Арсений посмотрел на него с плохо скрываемой в глазах надеждой. Антон, честно говоря, об этом до этой минуты не думал. Но он однозначно и без сомнений хотел бы, чтобы тот разделил с ним этот момент. — Конечно, — он расплылся в широкой улыбке. — Я бы хотел, чтобы ты пришел. Это… Это будет важный для меня день. — Значит я точно приду. — Звучит как признание в любви. Арсений с усмешкой встряхнул головой, и сбавив голос на полтона, добавил: — Значит это оно и есть.