Кастинг

      Ночь для новоиспечённой модели одного из самых крупных московских агентств проходит явно не лучшим образом: приехав с компанией девушек в бар, Третьякова заказала весьма много алкоголя, ведь побороть свои глубинные страхи и доказать всем, кто здесь пан – все же удалось. Пусть и с большим трудом. На этом память Марии резко обрывается. Наступает пугающая бездна. Чёрная, обволакивающая со всех сторон… Хочется поскорее из неё выбраться.       Наутро Третьякова открывает глаза, толком не соображая, где находится. Взгляд упирается в белый потолок, а затем, немного приподнявшись на локтях, обзору Марии открывается светлая, просторная спальня. Чужая спальня. Спустя минуту, в поле зрения попадает и Лаура, заставляя девушку ещё больше смутиться.       — Что, Третьякова, худо, не правда ли? — недовольно спрашивает Лукина, издевательски выгнув бровь. В руках женщины – поднос со стаканом воды и таблеткой «Аспирина». Лаура садится рядом на кровать, протягивая Марии медикаменты и сосуд с водой, продолжая: — С виду такая милая девочка… А на деле что?       — Мне очень стыдно, Лаура Альбертовна, — сознаётся Третьякова, проглотив таблетку и опустошив стакан воды одним махом. — Я плохо помню вчерашний вечер, если честно…       — Я появилась уже под конец, а там такое зрелище… Врагу не пожелаешь увидеть, — рассказывала Лукина, попутно убирая поднос на прикроватную тумбочку. — Но танцы на барной стойке стали моим фаворитом, — усмехнулась женщина, вглядываясь в глаза подопечной. Мария заметно смутилась, но таки спросила:       — Я была красивой?       — Более чем. А теперь собирайся, иначе первый рабочий день пройдёт мимо тебя, — скомандовала Лаура, вновь превращаясь в холодную, безразличную начальницу. Заглянув под одеяло, Третьякова обнаружила себя лишь в нижнем белье, а потому попросила женщину отвернуться. Лаура ухмыльнулась, но просьбу девушки все же исполнила, становясь к ней спиной и упираясь руками в подоконник.       — Почему… Я у вас? — спросила Мария, с трудом натягивая на себя джинсы. Руки, как и другие части тела, напрочь отказывались слушаться.       — Все вопросы потом, — безразлично бросила Лукина, оборачиваясь в самый неподходящий момент и заставая девушку в нижнем белье. Ни грамма удивления на лице директора, и она спешит покинуть спальню, оставляя Третьякову наедине с самой собой. Девушка заметно пугается. Земля уходит из-под ног, но даже сейчас удаётся взять себя в руки, переводя дыхание и сосредотачиваясь на работе и делах.       Выйдя из комнаты, Мария вновь теряется в квартире, и приходится идти на голос Лауры, так яро раздающей указы по телефону. Почувствовав на себе взгляд, женщина оборачивается к Третьяковой лицом, жестом показывая, что сейчас договорит.       — Меня это не волнует, — отчеканила Лукина, сжимая в руке карандаш. Тот захрустел, но директор, не обратив на то никакого внимания, повысила тон, сжимая канцелярию в руке ещё сильнее. — НЕ ВОЛ-НУ-ЕТ, — вскрикнула Лаура, сбрасывая вызов. Сжав карандаш до победного, Лукина раскрыла ладонь и обнаружила в ней две практически равных части, и… Кровь, вытекающую из неглубокой раны. Мария заметно охнула, раздумывая, чем может помочь женщине, и вовремя заметила на столе обеззараживающее средство. Уверенно взяв ладонь Лауры в свою руку, Третьякова аккуратно покрыла рану жидкостью, протирая ватой, найденной в том же месте. Лукина прошипела, но от нецензурной брани воздержалась, слабо жмуря глаза. — Спасибо, — прошептала Лаура, улыбаясь с особым трудом.       — Бинт есть? — спросила Мария, проигнорировав долю положительных эмоций от женщины.       — Где-то в верхнем ящике, — отозвалась Лукина, тщетно пытаясь остановить кровотечение. Нырнув в морозильную камеру за льдом, женщина приложила пакетик к руке, томно выдыхая. Третьякова, найдя бинт, убрала лёд, чему Лаура категорически не рада, но смириться все же пришлось: спорить в этой ситуации, очевидно, бесполезно, и девушка добьётся своего любыми путями. Мария затянула потуже, стреляя глазами в голубые очи директора. Та лишь усмехнулась, устремляя взгляд в потолок. — Какая ты заботливая, Третьякова, — произнесла Лукина, разглядывая люстру.       — Сочту за "Спасибо, Машенька", — отшутилась Мария, завязывая на бинте аккуратный бантик.       — Угу, что-то вроде того, — Лаура вновь ухмыльнулась, пристально наблюдая за действиями подчиненной. Третьякова, в свою очередь, была как никогда лояльна, не желая причинить директору вред, да и причин для мести не было: она помогла в трудную минуту, а следовательно, стоило бы отплатить примерно тем же. Только примет ли Лукина эту заботу – вот в чем вся загвоздка. Нежные руки женщины отпускать никак не хотелось, но сама она уже спешит остановить девушку: — Ну все, заканчивай уже. За тебя работать никто не будет. Как и, впрочем, за меня.       Мария лишь кивнула в ответ и, обувшись, выскочила на улицу, озираясь по сторонам в поисках автобусной остановки. Но встретил девушку лишь частный сектор. Лаура появилась спустя секунд тридцать, кладя руку на плечо подопечной. Та мгновенно обернулась.       — Пешком? Уважаю, — усмехнулась Лукина, кивая на автомобиль, который, по нажатию кнопки на ключе, в ту же секунду приветливо моргнул фарами. — Предлагаю все же поберечь ножки для показов. Согласна?       Третьякова, не раздумывая ни секунды, быстрым шагом направилась в сторону машины – и в следующее мгновение уже сидела внутри, осматривая светлый кожаный салон. Лаура, вновь усмехнувшись, оказалась рядом лишь спустя минуту, проворачивая ключ в замке зажигания. Автомобиль тут же рванул с места, оставляя за собой чёрные следы от шин на земле.       — Вы меня раздевали? — внезапно спросила Мария, абсолютно серьезно глядя на женщину. Лукина, несмотря на пустые дороги, отвлеклась, с неким ошеломлением вглядываясь в глаза подопечной.       — С ума что ли сошла? — возвратила директор, крепче обхватывая руками руль и нервно ерзая на кресле. Третьякова тряхнула головой из стороны в сторону, только сейчас сполна осознавая, насколько дико звучало то, о чем она спросила. Ситуация с каждой секундой становилась для девушки все более проигрышной. Лаура, вновь бросив взгляд на модель, продолжила: — Сама разделась, а из меня ещё виноватую делаешь. Сдаётся мне, только ты так можешь, Третьякова…       — Простите, — произнесла Мария, стыдливо опуская голову вниз. Лукина тяжело выдохнула, предпочитая больше не отвлекаться от дороги. — Просто… Это странно по меньшей мере, Лаура Альбертовна, вам не кажется? Поставьте себя на мое место.       — Уже, — бросила Лукина, аккуратно въезжая на территорию модельного агентства. — Прошу тебя, Маша… — продолжила Лаура, заглядывая в глаза Третьяковой и поворачиваясь к ней полу-боком. — Воздержись от этого всего. Соблюдай режим. Мое доверие все же имеет лимит, о котором важно помнить.       — Я понимаю, — заверила Мария, нехотя поднимая взгляд на Лукину. А он, в свою очередь, был полон небывалой теплоты, чему девушка была непременно удивлена. Третьякова, поблагодарив директора за все, проделанное ею, вышла из автомобиля, уверенным шагом направляясь в агентство. Лаура проводила ее взглядом, а затем, усмехнувшись, направилась следом, блокируя автомобиль.       День проходит плавно, размеренно, и Мария успевает вкусить все ужасы и прелести бешеного темпа работы в модельном агентстве, едва успевая подстраиваться. В конце концов, Лукина с трудом вылавливает девушку на обеденный перерыв. Оперевшись о кофейный автомат, директор устремляет взгляд куда-то в сторону, а Третьякова, в свою очередь, и знать не хочет, что там у этой женщины в голове. Безмерно благодарна, но однако понимает, что банальную субординацию соблюдать таки следует обеим.       Наконец, автомат выдал долгожданный кофе, и Лаура, выудив оттуда две керамических чашки, протянула одну из них Марии. Приятный аромат свежего кофе тут же ударил в ноздри, затмевая собой даже парфюм директора, чувствовавшийся издалека. Сделав глоток, Третьякова невольно улыбнулась, а затем, увидев, с каким удовольствием пьёт Лукина, парировала:       — Так пьёте, как будто там коньяк.       Лаура подняла взгляд на подопечную и, отставив кружку в сторону, ухмыльнулась, отвечая:       — Ну да. Тебе то вкус коньяка с прошлой ночи известен, — проговорила женщина, машинально прикусывая язык: понимала, что давит на больное, но со своей остротой не в силах что-либо сделать.       — Известен, — твёрдо ответила Мария. — Но чужд. Я попробую? — спросила девушка, кивая головой на чашку.       — Пожалуйста, — ответила Лукина, протягивая подопечной напиток, с неким удовольствием наблюдая, как та неторопливо его потягивает. Горький привкус тут же одолевает Третьякову, и она обратно отдаёт директору злополучную кружку, выругиваясь себе под нос. — Ну-ну. Мария Владимировна, принцессы нецензурную брань не используют.       — Как вы такой горький пьёте? — спросила Мария, отчаянно пытаясь избавиться от жгучей горечи во рту.       — Секрет фирмы, — отвечает Лаура, улыбаясь и делая ещё один глоток. — Работа тяжелая, много переговоров впереди, так что… Единственная оставшаяся радость – банальный кофе, — сделав небольшую паузу, женщина продолжила: — Я надеюсь, что ты все же прислушаешься к моему совету.       — Я вас услышала, Лаура Альбертовна. По сто раз повторять не нужно, — отчеканивает Третьякова, явно перегибая палку, но ее внутренний барьер терпения уже давно разрушен. Лукина слишком… Беспокоится? Но желания вылететь из агентства в первый же день девушка не испытывает, а следовательно, необходимо терпеть, несмотря ни на что.       — Вот и будь умницей, — бросила Лаура и, допив кофе, удалилась в свой кабинет, оставляя подопечную наедине с самой собой. И кофе – куда же без него?