Я буду любить тебя

Съемки фильма «Интонации».       — Стоп. Снято, - быстро проговорил оператор. Как же счастлива была Тина. Сложно. Сложно - единственное слово, которое крутилось в ее голове. Сложно говорить обо всем и ни о чем одновременно, сложно оголять душу, сложно сдерживать себя, сложно мимолетно прокручивать воспоминания, от которых ком в горле. Но она привыкла к тому, что в приоритете всегда честность, а значит, пути назад нет, и нужно собираться с мыслями и говорить на камеру. Слава Богу, длительная съемка подошла к концу, и Тина-перфекционист наконец-то была довольна проделанной работой. — Тина, я тобой горжусь. - проговорил Павел, когда та стирала уже такую одновременно родную и ненавистную красную помаду с губ. — Знаешь, я тоже иногда собой горжусь. Но главное не «перегордиться», - утомленно с толикой улыбки проговорила женщина, — но я так устала, на самом деле. — Какие планы? Домой? — А куда ещё? Конечно. - с помадой было покончено, и девушка быстрыми движениями убрала оставшийся макияж, — А вообще, знаешь, я так устала от своих мыслей. Иногда мне кажется, что прошло ужасно много времени, кажется, что я и сама-то уже ничего не помню. А иногда... Иногда смотрю, и перед глазами вся та жизнь. Но я уже не могу вот так возвращаться домой. Понимаешь, раньше эта тишина давила на меня, но я воспринимала ее как что-то данное свыше, что-то, что я должна пережить, уверяла себя, что мне Это уготовано, и другого пути у меня нет. А сейчас я чувствую себя как в клетке. Чувствую, что могу выбраться из этой тишины, но нет выхода, что-то мешает. Я не знаю. — Тина, — Павел по-дружески приобнял женщину, — ты знаешь, - всему своё время. Не беги вперёд паровоза. Проживи и это. Всему своё время.       02:36. Ночной Киев.       Кароль вышла из съемочного павильона. Холодно, сыро, одиноко. Улица уже не жила, хотя количество машин было приличным. Люди, быть может, спешили к своим любимым домой, а возможно, напротив, убегали от их чрезмерной опеки. Кто-то ехал куда глаза глядят от безысходности, а кто-то просто решил провести время за гонкой по городу в компании музыки. Но была жизнь. Однозначно была жизнь. «— А я? Что такое жизнь? Сын, но он далеко. Мои концерты, мои поклонники. Да. А есть ли что-то другое? Когда я остаюсь наедине с самой собой, то жизни как будто и нет. Я не хочу ничего. Я бы отыграла ещё 10 концертов и дала 15 интервью, чем сейчас вот так стоять на улице. Надо что-то менять.»       Утро. 6:30.       Тина от силы проспала час, но царство Морфея напрочь отказывалось принимать в свои объятья девушку. Мысли не давали ей покоя, а фраза «Надо что-то менять» прочно засела у неё в голове. Утро всегда нравилось Тине: с рассветом приходит новый день, а значит, новые возможности и новые решения. Быстро выпив кофе, женщина направилась в известном направлении, для того, чтобы хотя бы чуть-чуть успокоиться.       Подъехав к церкви, Тина, как обычно, припарковалась, надела платок и последовала ко входу. Погода уже располагала более, чем вчера, и это не могло не радовать: Солнце неожиданно вышло из-за громоздких облаков, а значит, сегодня должно обязательно случиться что-то прекрасное. По крайней мере, Тина была в этом уверена.       — Извините, пожалуйста, — Кароль, плотно утонувшая в своих мыслях, не заметила, как чуть не сбила с ног мужчину, стоящего у входа. Причем, к ее огромному удивлению, ведь обычно в такое время прихожан в этой церкви не встретишь. — Не страшно.