Я буду любить тебя

      Брюнет спешно куда-то уехал, оставив Кароль дома в одиночестве, однако скучать ей было некогда: Тина быстро позавтракала, собралась и помчалась на репетицию нокаутов со своими подопечными. День прошёл с одной стороны обыденно, с другой — разве можно назвать день обыденным? Помните строчки Зинаиды Гиппиус? «День кончился. Что было в нем? Не знаю, пролетел, как птица. Он был обыкновенным днем, А все-таки — не повторится». Так вот, и сегодняшние сутки не отличались какой-то особенностью, однако и в них было что-то непохожее на остальные.       Брюнет вернулся домой раздражённым, Женщина же ужинала, так как за весь день ничего и в рот не взяла — настолько интенсивными были репетиции. — Тина, нужно поговорить, — не в бровь, а в глаз, что называется. Мужчина выглядел раздражённым и недовольным. — У тебя что-то случилось? — держа в руках стакан свежевыжатого сока, спокойно ответила Кароль, однако уже понимала, что ответ положительный. — Мне не нравятся ваши отношения с Баланом, — резко сказал мужчина, — я не могу смотреть на то, что ты говоришь ему, чего даже мне не говоришь, — брюнет подошёл к обеденному столу, за которым сидела Тина. — Ты же понимаешь, что это сценарий, — уже не так легко ответила женщина. Признаться, она хотела выплеснуть наружу тираду о том, что он не имеет права ей что-то запрещать, однако в чем-то она его понимала: сама же такая же собственница. — Я понимаю, но иногда это переходит все границы, — мужчина налил себе стакан воды и быстро его опустошил. — Какие границы? Границы в твоей голове? — Кароль встала и бесцеремонно уставилась на мужчину, то и дело пуская настоящие искры, — это моя работа. Я тебя предупреждала. — Ты ведёшь там себя так, как будто меня не существует, — брюнет с характерным громким звуком вернул стакан на стол. — Я все контролирую, и веду себя так, как считаю нужным, — кажется, ещё чуть-чуть, и вся пылающая внутри женщины лава выйдет наружу. — То есть, ты считаешь такое поведение нормальным? Я так не думаю, — брюнет был в дикой ярости, вены на коже рук стали проступать, а мышцы лица заметно напряглись, однако он не спешил переходить на крик. — Да, я считаю, что все, что я делаю, нормальным, — немного на повышенном тоне ответила женщина. Скорее всего, она пошла не тем путём, но его обвинения казались необоснованными: там ведь и вправду был сценарий. Кто виноват, что Тина такая хорошая актриса? Возможно, и брюнету стоило бы понять, что все, что происходит в кадре с большой вероятностью рискует быть фальшивым, другой вопрос, какая Кароль искренняя наедине с ним. — А я так не считаю, — выпалил мужчина, развернулся и уже собирался удалиться, как рядом с ним разбился тот самый стакан из-под воды. — А я не считаю правильным твоё поведение, — тарелка полетела вслед за стаканом, — ты в лицо мне говоришь, что не веришь в мои чувства по отношению к себе, — Тина взяла в руки стоявшую рядом вазу. — Я так не говорил, — ошарашенно произнёс брюнет. — Признайся, ты это имел в виду, — ваза также отправилась в уже известном направлении, однако ее мужчина поймать успел, — ты не понимаешь меня. Что ты сказал? Что я ему говорю то, что не говорю тебе, — в руках Кароль уже две тарелки, — ты слышишь себя? — тарелки также разбились рядом с мужчиной, — я столько времени пыталась разрешить себе полюбить тебя, столько раз переступала через саму себя, заставляла себя по твоему же совету перестать все контролировать, — бокал из-под вина уже приземлился в районе разбитой посуды, — и ты мне высказываешь вот это все? Я тебе говорила, что со мной не будет так, как могло бы быть с другими, — на лице женщины появились слезы, и последняя находящаяся на столе посуда — салатница — улетела в том же направлении, — и вообще ты серьезно думаешь, что я вот так вот способна флиртовать направо-налево? — Тина попыталась отдышаться, но у неё это плохо получилось, — вообще-то да, могу, но любить так — нет.       Сильный женский характер тоже иногда даёт трещины. Кароль, на самом деле, каждый раз прикладывала над собой усилие: перед каждым поцелуем, близостью, прикосновением, улыбкой она боялась. Боялась, что это неправильно. Она буквально заставляла себя делать то, что ей хочется, а не то, что диктует мозг. То, что она смогла сделать эти усилия — это уже огромный шаг, не говоря о том, что она позволила себе влюбиться и раствориться. Признаться, она тоже была на нервах из-за этой ситуации: ещё тогда, когда Завадюк рассказывал им про план, ей эта идея не понравилась. Ей кажется, что она врет сама себе, что это, в конце концов, неправильно — любить одного, а на камеру — делать другое. Также Тина понимала, что фанаты не дремлют: сколько людей поверит в этот сценарий? Сто человек, тысяча, миллион? Брюнет, право слово, был немного шокирован. Он очень не любил видеть женщину в таком состоянии: ему всегда хотелось забрать всю ту боль, которую она чувствует и усмирить ее «катализатора». Однако в его роли сейчас сам мужчина, и он отлично это понимал, отчего становилось противно. Он подошёл к Тине и попытался ее поцеловать. — Ты всегда решаешь все поцелуями, — Кароль приложила к его губам свою ладонь, — это не дело. — Да, я жуткий собственник и я не умею нормально разговаривать, — облокотившись об стол, произнёс брюнет, — что я должен делать? — Доверять, — тихо ответила женщина, — я же доверяю тебе, — он напрягся от этих слов, однако не подал виду. — Что у вас дальше по сценарию? — брюнет дотронулся пальцем до кончика носа. — Дальше я должна его ревновать, — как будто виновато ответила Тина. — А меня ты не ревнуешь? — то ли спросил, то ли утвердил мужчина. — Есть к кому? — взгляд Кароль вмиг изменился, глаза запылали огнём, руки она скрестила на груди, всё это не осталось не замеченным брюнетом. — Кто знает, может, у меня тоже с кем-то сценарий, — шутя произнёс мужчина, отчего получил нехилый удар кулаком где-то в области надчревья. — Ладно, все, я тебя поняла, — произнесла Тина, — я уже не могу ничего изменить, но постараюсь быть более сдержанной, — женщина взяла брюнета за руку, — есть ещё Дан, и что он будет делать, я не знаю. Но я буду помнить о границах, — умело все-таки брюнет показал Кароль, что такое настоящая ревность и чувство собственности. Он аккуратно приблизил женщину к себе и нежно поцеловал ее в лоб.       Ночь. Уже больше года, за некоторым исключением, оба спокойно спят по ночам. Любовь лечит, чего таить. Однако сегодня Тина сначала не могла уснуть, а потом во сне увидела тот же кошмар, который уже смотрела лежа в гостиной на диване в тот день, когда брюнет покончил со своими грязными делами. Как будто во сне она сама становится киллером, держит в руках пистолет и выстреливает в него, приговаривая одни и те же слова «Ты мне врал». Сон был точь-в-точь таким же, как и практически год назад. Женщина проснулась в холодном поту, радуясь, что это снова ночной кошмар, и возлюбленный лежит рядом и, наверное, видит уже десятый добрый сон. Ей не хотелось верить в то, что эта история может что-то значить.       Ночные приключения давали о себе знать: Тина проснулась разбитой и с болью в голове, отчего не хотелось никуда ехать, а было нужно: снова репетиции.       День снова пролетел со скоростью света, однако под его конец Кароль получила небольшой сюрприз в виде брюнета, приехавшего за ней на студию: — Ты чего? Увидят же, — быстро прыгая в машину, шепнула Тина, а мужчина все ещё молчал. Так они ехали всю дорогу до дома, и Кароль уже была уверена на сто процентов: что-то точно случилось.       Машина остановилась около дома, оба вышли из неё, и брюнет, который выглядел угрюмым и злым, наконец-то нарушил молчание: — Тина, нам надо расстаться.