Слишком близко

Сегодня у них была запланирована уборка дома у Пина; хоть тот и пытался отговорить Ёжика от бессмысленной траты времени — всё равно беспорядок вернётся через ближайший час, юноша был неумолим. Пин лишь по-доброму усмехнулся — нетерпимость Ёжика к грязи и бактериям была притчей во языцах. И позволил тому делать всё по своему усмотрению, лишь бы нужные детали не выкидывал. Юноша энергично вытряхивал всё, что можно вытряхнуть, подметал и протирал, пока на одной из полок не обнаружил нечто интересное. — Какой красивый камень! Он имел в виду небольшой округлый камень, настолько молочно-белый, что казался фарфоровым. Будучи очень воспитанным, Ёжик не стал хватать его руками, как Крош например, а лишь только взглядом полюбовался им. — Нравится? — Очень! Ёжик стоял спиной к Пину и не мог видеть его лица. Тот несколько мгновений наблюдал за юношей, затем просто сказал: «Он твой» и продолжил мести пол. — Правда? — Ja, natürlich¹. — Вот здорово! Спасибо! Ёжик бережно взял камень и тот понравился ему ещё больше, ибо даже на ощупь он был приятным, его хотелось гладить и гладить. Вернувшись домой, юноша положил его на самое видное место, чтобы время от времени брать в руки. А спустя несколько дней, когда Пин был занят очередной рутинной работой, к нему в мастерскую ворвался через чур взволнованный Ёжик, размахивающий какой-то книгой в одной руке и тем самым камнем в другой. — Почему ты ничего не сказал мне?! Да если бы я тогда знал, как много он значит для тебя… Пин бросил взгляд на книгу и хмыкнул. — Кто её дайт? — Не знаю, я нашёл её утром на крыльце! Наверно Карыч, он перед этим был у меня в гостях, увидел на окне камень, спросил откуда он и знаю ли я, что это означает… но не это важно! Ты должен был сказать мне! Пин со вздохом отложил инструменты и полностью переключил внимание на Ёжика. — А это что-то бы меняйт? Если бы я тогда рассказывайт, ты отказался бы его приняйт? Ёжик сначала побледнел, затем покраснел. — Но… как же я могу его принять… он — для того, с кем ты захочешь быть всю жизнь… — дрожащим голосом прошептал он, — что, если ты когда-нибудь решишь жениться… Пин лишь улыбнулся. — Я сделайт выбор. Он теперь твой. Если ты не возражайт. Ёжик крепче сжал камень. Он ощутил огромный ком в горле, даже дышать стало больно. — Ты уверен? — Absolut². Фигура Пина начала стремительно расплываться от слёз, неудержимо побежавших по щекам. Ёжик не любил плакать, тем более на людях, но сейчас он был так счастлив, что просто не мог сдерживаться. — Ich lieben dich³… - Ich liebe dich, — машинально поправил Пин. — Я тоже очень любийт тебя.

***

Пин задумчиво напевал под нос «милый Августин» и искал в ящике ключ на семнадцать, а Ёжик решил сегодня поупражняться игре на гитаре и теперь сидел неподалеку, пытаясь сыграть этот мотив. Ради того, чтобы чаще слушать пение любимого, он был готов тренироваться дни напролет. — Уже очень неплохо! — подбодрил Пин, видя как тот старается. — Можно и лучше, — скромно ответил юноша, не отрывая взгляда от струн и своих пальцев. Вскоре Пин решил сделать небольшой перерыв и сел рядом с Ёжиком. Наблюдать за ним, чем бы тот ни был занят, доставляло ему удовольствие. — Гитара совсем старый, — заметил он, окинув придирчивым взглядом музыкальный инструмент. — У тебя день рождения скоро, может, ты хотейт новый? — М-м… знаешь, этот день рождения будет особенным… — Ja… восемнайдцать лет — прекрасный возраст. У тебя есть особый желание? — Есть. Но оно — несбыточное. — Почему? Oh, ich verstehe⁴… По его смущённому взгляду и покрасневшим щекам Пин сразу же догадался, о чём речь. Он знал, что эта насущная проблема обязательно возникнет. Они принадлежали к двум совершенно разным видам; природой Пина, как и его телом, не было предусмотрено соитие для удовольствия, лишь только для продолжения рода. Да и какое может быть удовольствие в краях, где минус пятьдесят по Цельсию, в самом деле… но Ёжик тоже был не виноват, что он очень даже предусмотрен для занятия любовью и игнорировать свои естественные потребности он был не в силах! А поскольку в их отношениях Пин был и старшим, и ведущим, то с него и спрос, как говорится. — Прости, я не должен был… мы ведь уже это обсуждали и всё такое… — Alles ist gut, mein bester⁵. Я понимайт, что это для тебя важно. Он придвинулся ближе и прижал Ёжика к себе. — Я обязательно что-то придумайт. Ich verspreche es⁶. В праздничный день, когда у Ёжика собрались гости и началось весёлое празднование, Пин едва сдерживал своё волнение, случайно натыкаясь на что-либо или роняя разные предметы. — Что с тобой? Почему ты так напряжён? — шепотом спросил именинник, пока другие были чем-то увлечены. — Немного переживайт. Плохо, что я не позравийт тебя вместе со всеми? Я подумайт, что лучше показать подарок, когда мы быть наедине… — Не волнуйся ты так! Это я, вообще-то, должен волноваться вместо тебя! — Mißlich⁷… но я буду стараться. Уже поздним вечером, когда разошлись последние гости, они отправились в мастерскую, где Пин, наконец, мог представить свой изобретённый подарок. — Н-ничего себе… — Ёжик с упавшей челюстью уставился на причудливое приспособление, — а он точно безопасный? Речь ведь идёт о моей невинности! — Не волновайт, расчеты быть точные. Это и моей невинности касается. Ёжик посмотрел на Пина и густо покраснел; он лишь предполагал, что у того не было отношений до встречи с ним, но Пин впервые лично сам заговорил об этом. Взгляд его голубых глаз был взволнованным и вместе с тем серьёзным и решительным. Он очень переживал, что у них ничего не получится и Ёжику придется искать удовлетворение на стороне. Одна лишь мысль об этом была ему, перфекционисту, невыносима. — Я могу просийт тебя кое о чём? Пока мы не пробовайт и я, возможно, не опозорился? — Да? — Если это сработайт… обещай мне, что ты не будешь бояться говорийт мне, что ты хочешь этого. Я устроен не так, как ты, мне нужно говорийт прямо. — Хорошо… Пин нежно, с любовью погладил его по щекам, не в силах отвести взгляда. Они впервые были настолько близко, что он немного подрагивал от переполнявших чувств. — Я тоже обещайт тебе, что если у нас не получится, то не стану сердиться, когда ты найдешь того, кто удовлетворийт тебя. — Не говори так! Я хочу быть связанным только с тобой, ни с кем больше! Ёжик соприкоснулся с ним лбом и мягко потёрся, прикрыв глаза. От его слов Пин ощутил такое всеобъемлющее чувство любви, что сердце сжалось. От горячего дыхания на своём лице Ёжик потихоньку начал терять самообладание, но вдруг с тревогой отстранился. — А как же ты? Пин вопросительно поднял бровь, но понял, когда юноша кивнул на приспособление, и улыбнулся. — Стимуляция обоюдная. Мне будет хорошо, mein liebe⁸… Дальнейшие вопросы и слова были излишни, а бессловесный диалог их тел оказался куда красноречивее. И им обоим казалось, что пусть лучше прервётся жизнь, чем сей акт их любви.

***

— Я очень хотел бы познакомиться с твоими родными. Это заявление, сказанное со столь серьёзным видом, в другой ситуации вызвало бы у Пина улыбку. Но всё, связанное с данной темой, вызывало в нем глухую боль и тревогу. Он хмуро покачал головой. — Там очень холодно. — Ничего, надену три шубы и всё будет в шоколаде. — Я очень давно не быть дома… боюсь, я всё ещё не готов увидейт их. Они могут плохо отнестийсь ко встрече со мной. Пин в своё время нашёл в себе силы рассказать Ёжику о том печальном случае и тот время от времени пытался «раскачать» его на встречу с родителями. Пока безуспешно. К тому же, Пина не столько беспокоила вероятность, что мама и папа его не простили, сколько то, что они могут осудить и не принять его выбор спутника жизни. Слишком уж строгими были обычаи на его родине. — Ты же был не виноват! Они просто не могут думать иначе! — Nicht sicher⁹… — Пин, ты не узнаешь, пока сам не убедишься! — Как на счёт небольшой компромисс? Сначала мы пригласийт сюда мои друзья, чтобы ты имейт представление о моих сородичах. А потом можно и моя родина посмотрейт, что скажешь? — Договорились. Но тебе не удастся отвертеться, учти! Они скрепили уговор рукопожатием. — Пойду отправляйт им приглашение. Будем ждайт их примерно пару недель, — сказал Пин и вдруг захихикал. — Ты чего? — с непониманием улыбнулся Ёжик. — Вспомнил, что Лосяш хотейт кулинарный трясина. Он её получайт! — И что это значит? — Будь готов, mein liebe. Будут много кормийт. Как Пин и говорил, через две недели они увидели на морском горизонте очертания корабля. И по мере своего приближения он приобретал довольно внушительные размеры. — Oh, mein Gott¹⁰… неужели вся их деревня приплывайт… — А что в этом плохого? — Где ж я их всех размещайт?! Даже когда оказалось, что экипаж состоит всего лишь из трёх персон, Пин не успокоился. — Это есть еда… ganz¹¹ корабль еды… — обречённо произнёс он. — Ну… зато Совунье меньше хлопот! Не всё же ей готовить! Вскоре корабль причалил, с борта был спущен трап и на берег сошли три пингвина; те даже не смогли подойти к Пину и поприветствовать его — их плотным кольцом окружила гомонящая толпа. Они с удивлением поймали его взгляд, а тот лишь с улыбкой развёл руками, дескать, привыкайте, такие уж тут обычаи. Но всё же им удалось пробиться к Пину с объятиями и возгласами: «Pin!», «Unser lieber Künstler¹²!» А потом было решено немедленно начать подготовку к банкету, благо всеобщими усилиями они управились с этим очень быстро. Гости успели во время приготовления блюд и с Совуньей пофлиртовать под очень неодобрительные взгляды Карыча, и с Крошем поперекидываться шутками, и с вежливым интересом послушать разглагольствования Лосяша и Копатыча. К вечеру они, наконец, сели за огромный стол и начали празднование. — А теперь признавайт, где есть твоя die braut¹³? Неужели frau¹⁴ Нюша? — Да с чего ты взяйт, Гюнтер? — Я хорошо тебя знайт, Пин. Ты бы не приглашайт нас без серьезный повод. — Что же, ты почти угадайт. Но я тебя немного поправляйт. Знакомься, мой lebenspartner¹⁵, — Пин слегка подвинулся, чтобы дать другу возможность увидеть сидящего рядом Ёжика. С некоторой коварной улыбкой он наблюдал, как вытягивается от изумления лицо Гюнтера — хоть чем-то ему удалось задеть известного своей непрошибаемостью друга! А Ёжик, повернув голову и поймав направленный в упор взгляд, встретил его строго и с некоторым вызовом, готовый, если что, поставить гостя на место. — Herr¹⁶ Ёжик! Как же вы познакомийт с Пин? — Вместе в тюрьме сидели, — ровно ответил тот. На несколько мгновений Гюнтер даже челюсть уронил от шока, но затем громко расхохотался. — Ну, художник! Какой sprache lieblichkeit¹⁷! — Я другого в экипаж не брайт, — с нежностью ответил Пин и прижал к себе смущённого Ёжика. — Если бы я не любийт хорошеньких frau, точно бы женийт! — подмигнул Гюнтер, на что Ёжик смутился ещё больше. — Когда же Hochzeit¹⁸? — тихо спросил тот Пина чуть позже, когда юноша отвлекся на разговор с Крошем. — Этого не будейт. Здесь так не приняйт. Да и остальным лучше не знайт о наших отношения, — так же тихо ответил Пин. Гюнтер увидел, как слегка погрустнел его друг, и сказал задумчиво: — Что, если мы устраивайт вам церемония, по нашим обычаям? Зря мы, что-ли, приезжайт? — Но этот ehe¹⁹ нигде не быть признан… — Ну, во всём мире — nicht, а в нашей деревне — будейт. — Мне большего не нужно. — Beschlossen²⁰, завтра вечером и проведём! Всё, как полагайт! — Но обещайт, — пригрозил Пин, — Раз у меня будейт brautnacht²¹, то потом чтоб без вторжений ко мне с едой! Лучше к Лосяшу, я думайт, он даже спать не ляжет, чтобы только не пропустийт ваш трапеза! — Verabredetet²²! А ты обещайт, что перед этим будешь кушайт за двоих, а то где же потом силы брайт? — Гюнтер… я очень скучайт по вам. — Аналогично, Пин! Гюнтер, рассмеявшись, радостно хлопнул друга по плечу. Он мог не понимать некоторых поступков Пина, но списывал всё на то, что тот всегда отличался от других. Художник, одним словом! -------------------------------------------------------------------------------- ¹ Да, конечно ¹¹ Целый ² Абсолютно ¹² Наш дорогой художник ³ Я полюбить тебя ¹³ Невеста ⁴ О, я понимаю ¹⁴ Госпожа ⁵ Всё в порядке, мой дорогой ⁶ Я обещаю ¹⁵ Спутник жизни ⁷ Сомнительно ¹⁶ Господин ⁸ Мой любимый ¹⁷ Языкастая прелесть ⁹ Не уверен ¹⁸ Свадьба ¹⁰ О, мой Бог ¹⁹ Брак ²⁰ Решено ²¹ Брачная ночь ²² Договорились